Уголовный кодекс рф статья угроза

Прокуратура Республики Коми Официальный сайт

Понятие «угроза убийством» в уголовном праве

Развитие страны и формирование правового государства в современных условиях непосредственно связаны с правовым просвещением. Согласно Основам государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан важнейшей задачей государства является пропаганда и разъяснение необходимости соблюдения гражданами своих обязанностей, уважения прав и законных интересов других лиц. Развитие страны и формирование правового государства в современных условиях непосредственно связаны с правовым просвещением. Немалая роль в этих процессах отведена органам прокуратуры. Осуществляя надзорные полномочия, прокурор выполняет и просветительскую функцию.

Правовое просвещение неразрывно связано с решением задач профилактики и предупреждения правонарушений. Вопросам организации этой работы посвящен приказ Генерального прокурора Российской Федерации от 10.09.2008 № 182 «Об организации работы по взаимодействию с общественностью, разъяснению законодательства и правовому просвещению».

Своевременное правовое информирование, разъяснение населению законодательства является особым видом прокурорской деятельности. Возможности настоящего раздела официального сайта прокуратуры Республики Коми направлены не только на информирование населения о существующих нормах закона, но и формирование навыков, способов ориентирования человека в значимой для него правовой ситуации, осознанного выбора своего правового поведения на основе должных правовых взглядов и убеждений.

По смыслу уголовного закона ответственность по ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью) наступает в случае совершения активных умышленных действий, выражающихся в психическом воздействии на потерпевшего, если имелись основания опасаться этой угрозы. Угроза убийством связана с намерением виновного вызвать у потерпевшего чувство страха, тревоги, беспокойство за свою жизнь, здоровье или безопасность своих близких.

Обязательным признаком угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является ее реальность. Реальность угрозы устанавливается в каждом конкретном случае с учетом всех фактических обстоятельств дела. Следует учитывать как объективный критерий реальности (способ выражения, интенсивность угрозы, характер взаимоотношений виновного и потерпевшего, особенности личности виновного и т.д.), так и субъективное восприятие ее потерпевшим как реальной. Иными словами при оценке реальности угрозы убийством должна учитываться обстановка, в которой она была выражена, ее субъективное восприятие потерпевшим и характер действий виновного.

Угроза убийством совершается только с прямым умыслом, когда виновный выражает угрозу и желает, чтобы она была воспринята потерпевшим как реальная.

Угроза убийством должна быть адресована конкретном лицу, при этом она может быть высказана как непосредственно самому потерпевшему, так и через третьих лиц. Угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в отношении неопределенного круга лиц не охватываются ст. 119 УК РФ.

Санкцией ст. 119 УК РФ за совершение угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью предусмотрено наказание в виде обязательных работ, ограничения свободы, принудительных работ, ареста либо лишения свободы.

Какое наказание за угрозы? Ответит статья 119 часть 1 УК РФ

Даже неосуществленная на практике угроза расправы над каким-либо физическим лицом на территории РФ считается очень тяжким преступлением. По факту подобных правонарушений всегда заводится уголовное дело, а рассмотрением каждого конкретного инцидента занимается суд, который в итоге и определяет меру наказания для преступника. Так, согласно действующему российскому законодательству, лицо, виновное в осуществлении угроз в адрес другого человека, может быть приговорено:

  • к аресту сроком до полугода или даже до двух лет – в зависимости от обстоятельств дела;
  • к ограничению свободы на такой же период;
  • к обязательным исправительным работам длительностью от 480 часов до 2 лет (в зависимости от тяжести преступления).

От чего же зависит, какое именно наказание будет назначено правонарушителю в каждом конкретном случае? Какие обстоятельства суд может счесть отягчающими? И, наконец, какие вообще действия, согласно действующему законодательству РФ, потерпевший может расценивать, как угрозу в свой адрес? Попробуем разобраться.

Что обычно понимают под термином «угроза»?

Телефонные угрозы наказуемы!

Согласно российскому законодательству, угрозой можно считать любое предупреждение о противоправных действиях в отношении конкретного объекта, в какой бы форме оно ни было сделано.

Таким образом, под действие статьи 119 УК РФ попадает как гражданин, озвучивший свои намерения устно (при личной беседе, по телефону или даже через третьих лиц), так и нарушитель, воспользовавшийся другими методами передачи информации (почтой, в том числе и электронной, телеграфом, факсом и т.д.).

При этом содержание самой угрозы для правоохранителей особого значения не имеет. То есть, вне зависимости от того, как именно преступник пообещал расправиться с потерпевшим (убить, нанести побои и т.п.), уголовное дело все равно будет заведено.

Сегодня правоохранители определяют подобные преступления как деяния, «направленные против жизни или здоровья населения». В предыдущих же версиях Уголовного кодекса само понятие «угроза» рассматривалось под совершенно иным ракурсом. Так, в качестве одного из определяющих признаков данного преступления считалось предупреждение о нанесении вреда имуществу потерпевшего.

Закономерно, описываемое правонарушение классифицировались как помеха общественному порядку и безопасности, а мера наказания за него назначалась в соответствии со статьей 270 УК РФ, как раз и регламентировавшей подобные случаи.

Объект правонарушения

Наказание зависит о степени тяжести преступления

Уголовное дело по статье «Угроза» может быть заведено лишь в том случае, если объектом правонарушения является конкретное физическое лицо. Таким образом, если обещание расправы звучит в адрес неопределенной группы лиц (например, объединенных расовым или религиозным признаком), данное преступление будет классифицироваться уже совершенно иначе.

Нельзя считать угрозой и предупреждение о грядущем убийстве, изнасиловании или нападении иного рода, если потенциальный нарушитель не объявил, на чью именно безопасность он намерен посягнуть. Иными словами, потерпевший должен четко осознавать, что атаке подвергнется именно он.

Еще один важный критерий для определения угрозы заключается в четкости выражения намерений преступника. То есть, физическое лицо не может считаться объектом описываемого правонарушения, если ему не ясно, каким именно образом (то есть, совершая какие действия) потенциальный агрессор собирается воплотить в жизнь свои пугающие обещания.

Такое положение дел связано с тем, что для заведения уголовного дела по статье «Угроза» потерпевшему необходимо будет доказать реальность нависшей над ним опасности. Иными словами, не осуществимые на практике обещания грядущей расправы не являются поводом для обращения в полицию.

На основании чего правоохранители принимают решение о действительности угрозы?

Понятно, что одних лишь слов потерпевшего для заведения уголовного дела по статье 119 УК РФ будет недостаточно. Важную роль в данном случае сыграют свидетельские показания. Так, если угроза, озвученная виновником, была признана действительной не только самим потерпевшим, но и их общими с агрессором знакомыми, делу, вероятнее всего, дадут ход.

Однако нелишним будет представить в полицию и другие доказательства того, что правонарушение имело место быть. Так, хорошую службу могут сослужить любые касающиеся дела фото-, аудио- или видеоматериалы, а также подробная информация об отношениях, связывающих виновника и потерпевшего, возможных мотивах преступления и т.д.

Субъект правонарушения

Заминирование — распространенная «шутка»

Субъектом рассматриваемого правонарушения считается любое вменяемое и дееспособное лицо, осуществляющее угрозы побоями или убийством, осознающее последствия этих действий и желающее их наступления. Таким образом, каждое преступление, рассматриваемое в соответствии со статьей 119 УК РФ, по умолчанию считается умышленным.

К ответственности за подобные деяния может быть привлечен любой психически здоровый гражданин, достигший шестнадцатилетнего возраста. Важно, однако, понимать, что в ряде случаев вышеописанное поведение не может быть классифицировано как угроза. В частности, если за обещанием убить потерпевшего со стороны виновника последовала попытка осуществить задуманное, действия преступника будут уже расцениваться как покушение и рассматриваться в соответствии со статьей 30 УК РФ.

Важным критерием для определения класса правонарушения могут служить причины, двигавшие виновником в момент деяния. Вообще мотивы описываемого преступления могут быть самыми различными. Так, субъект рассматриваемого правонарушения может осуществлять угрозы в адрес другого физического лица как из карьеристских или личных побуждений (к последним, например, относятся ревность или месть), так и вообще без причины, в рамках обычных хулиганских действий.

В судебной практике неоднократно встречались и такие случаи, когда в качестве мотива преступления выступала расовая или религиозная ненависть. Подобные обстоятельства в законодательстве РФ определены как отягчающие и влекут за собой вынесение дополнительных санкций в адрес нарушителя.

Угроза убийством или причинение тяжкого вреда здоровью — тема видеоконсультации:

Прокуратура Оренбургской области

  • Главная
  • Правовое просвещение и взаимодействие с общественностью
  • Прокурор разъясняет
  • Уголовная ответственность за угрозу убийством, причинением тяжкого вреда здоровью

Уголовная ответственность за угрозу убийством, причинением тяжкого вреда здоровью

В число деяний, посягающих на жизнь и здоровье граждан, запрещенных Уголовным кодексом Российской Федерации, законодателем включены действия, связанные с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.

В соответствии с частью 1 статьи 119 УК РФ угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

Частью 2 данной статьи установлена уголовная ответственность за то же деяние, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. В качестве наиболее строгой меры наказания за такое преступление закон предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

Анализ уголовных дел показывает, что преступления, предусмотренные частью 1 статьи 119 УК РФ, нередко совершаются на бытовой почве в отношении лиц, связанных с преступниками семейными или другими близкими отношениями. Лица, привлекаемые к ответственности, характеризуются несдержанностью, склонностью к дебоширству, к совершению насильственных действий. Поэтому уголовная ответственность за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью имеет большое значение в предупреждении тяжких и особо тяжких преступлений против личности.

Следует отметить, что в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством уголовное преследование за совершение преступления, предусмотренного статьей 119 УК РФ, осуществляется в публичном порядке, то есть решение вопроса о возбуждении уголовного дела об угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью не связано с волеизъявлением потерпевшего по данному вопросу. Прекращение уголовного дела о таком преступлении также прямо не связано с позицией потерпевшего.

УК пополнится статьей «Угроза уничтожения имущества»

Новая статья – 168.1 «Угроза уничтожения имущества» – устанавливает ответственность за «угрозы уничтожения чужого имущества путем поджога, взрыва или другим общеопасным способом, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы».

Санкции, предусмотренные статьей, – штраф в размере до 100 000 руб., обязательные работы на срок до 240 часов, исправительные работы на срок до одного года либо же лишение свободы на срок до шести месяцев.

Необходимость пополнения УК новым составом преступления авторы инициативы связывают с «социальной напряженностью», связанной с многочисленными случаями таких угроз со стороны различных микрофинансовых организаций и организаций, осуществляющих коллекторскую деятельность.

«Они путем угроз уничтожения имущества, зачастую впоследствии переходящих в реальное его уничтожение, держат в страхе граждан нашей страны, количество которых уже исчисляется миллионами«, – считают депутаты.

Законопроект осуществляет как превентивную функцию в отношении совершения реальных преступлений, связанных с уничтожением чужого имущества, вводя ответственность уже на этапе осуществления угроз уничтожения имущества, так и защищает около пяти миллионов граждан нашей страны, имеющих просроченные кредитные обязательства и зачастую находящихся в страхе за свое имущество, за свой дом, за свою семью.

Ознакомиться с текстом законопроекта № 377933-7 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления ответственности за угрозу уничтожения имущества» можно здесь.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).

Угроза убийством — ст.119 УК РФ

В целях профилактики наиболее тяжких преступлений хотелось бы подробно остановиться на статье 119 Уголовного Кодекса Российской Федерации, квалифицируемой как угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Уголовная ответственность по ст.119 УК РФ наступает по достижении лицом 16-ти летнего возраста.

Опасность данного преступления состоит в создании для потерпевшего тревожной обстановки, страха за свою или своих близких жизнь и здоровье. Умышленное создание путем угрозы психотравмирующей ситуации, нарушающей душевное равновесие (психическое благополучие) человека, само по себе является посягательством на здоровье, независимо от намерения виновного приводить или нет в исполнение данную угрозу.

Угроза может быть выражена в любой форме: устно, письменно, жестами, демонстрацией оружия и т.д. Важно, чтобы угроза была воспринята потерпевшим.

Ответственность за угрозу наступает, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. При оценке реальности осуществления угрозы необходимо учитывать все обстоятельства конкретного дела: обстановку преступления, взаимоотношения виновного и потерпевшего и др. Словесная угроза («убью», «зарежу») не всегда может быть воспринята как реальная. Недостаточно и субъективного мнения потерпевшего, что он считал угрозу реальной, опасался ее осуществления. Необходимо установить, в силу каких обстоятельств имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Наиболее серьезным основанием следует считать высказывание этой угрозы в процессе совершения насильственных действий в отношении потерпевшего.

Например, гражданин Н. в словесной форме высказал угрозу убийством в адрес гражданки А.: «Я тебя сейчас задушу» и, в подтверждение реальности своих намерений, начал ее душить, перекрывая доступ кислорода в дыхательные пути. Гражданка А. опасалась осуществления угрозы убийством, так как гражданин Н. был крайне агрессивно настроен по отношению к ней, он физически значительно сильнее ее, и высказанную угрозу подтвердил удушением. В действиях гражданина Н. присутствуют признаки преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ. Так же будет присутствовать состав данного преступления при применении во время высказывания угроз убийством или причинением тяжкого вреда здоровью каких-либо подручных предметов (кухонный нож, железная труба, полено, топор, штакетина), если данные предметы использовались с целью запугивания (данными предметами замахивались, либо ими наносились удары).

В то же время, к примеру, во время распития спиртного двое рабочих на стройке вступили в конфликт, в ходе которого П. заявил С.: «Я бы тебя убил сейчас, да не хочется за это сидеть». Поскольку фраза была брошена в ходе ссоры, без прикосновений к С., без использования каких-либо средств, при наличии возможности у С. оказать сопротивление либо убежать, в возбуждении уголовного дела по ст.119 УК РФ дознавателем было отказано по причине отсутствия оснований считать высказанную угрозу реальной.

Как видно из примеров, высказанные угрозы убийством потерпевший должен воспринимать реально, то есть испугаться за свою жизнь, здоровье. А объективно — он не мог дать должный отпор нападающему в силу своего физического состояния, а виновный при этом был крайне агрессивно настроен по отношению к потерпевшему.

Угроза уничтожением имущества либо причинением какого-нибудь иного вреда, предупреждения об изнасиловании, ограблении и прочем, а также неопределенная угроза не образуют состава данного преступления.

Наказание за совершение комментируемого преступления определяется судом и может быть в следующих видах — по части 1 ст.119 УК РФ: — обязательные работы на срок от 180 до 240 часов; -ограничение свободы на срок до двух лет; -арест на срок до шести месяцев; -лишение свободы на срок до двух лет. По части 2 ст.119 УК РФ — лишение свободы сроком до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.