§1. Личность, право, государство

§1. Личность, право, государство

Понятие «личность» двузначно. За ним стоит образ индивидуальности или образ совокупности общественных отношений конкретного общества, конкретного социального пространства и времени. В индивидуальности мы ценим ее самобытность, а в личности ее автономию. Автономия обнаруживает себя как инициативность, ответственность, предприимчивость, способность контролировать свое поведение, и подчинять его жизненным смыслам, обеспечивать ответственный выбор.

Признание за каждым человеком автономии, его способности самостоятельно принимать решение в той или другой ситуации, есть первоначало права. Изначально право предполагает, что человек не средство, а самоценность. Но реализовать это положение непросто, ибо личность самоосуществляется не в безвоздушном пространстве, а в обществе других людей, где каждый человек выступает носителем таких атрибутов онтологической укорененности как потребности, интересы, труд, общение, неравенство, соперничество, конфликтность и т. д.

Это атрибутивность задает ситуацию единства права и морали, когда нормы права предполагают дополнение нормами морали с ориентиром на должное поведение человека.

В общественном сознании уживаются два понимания права: традиционное (обычное) и доктринальное (научное). Второе складывается в эпоху формирования национальной государственности и заявило о себе как указное право. Между правом и законом различия отсутствуют, а сам закон отождествляется с указом государя. Традиция тождества права и закона складываются в условиях перманентной «войны всех против всех», где каждый разумный человек отчуждает свое право монарху, в замен на гарантию личной безопасности. Указное ограничение произвола обретает статус права вообще, а гарантией свободы – является особое право (пожалованные вольности). Господствующим принципом права выступает положение «все, что не разрешено, запрещено». Логика этого принципа вела к запретительному толкованию правовой нормы и обвинительному истолкованию задач правосудия.

С XVIII века в понимании сущности права совершается «коперниканский переворот». Кризис феодальной государственности продемонстрировал, что указная, запретительная законность не только не оздоровляет общество, но и разрушает психику и нравы человека. Философия эпохи Просвещения продемонстрировала, что жизнь, свобода и защита собственности подданных феодального государства немногим лучше чем в условиях полного беззакония. Количество преступлений со стороны власти превышают количество частных преступлений. Авторитарная власть может стать большим преступником, чем все преступники конкретного общества, не говоря о том, что авторитарное государство поощряет доносы, клевету и т.д.

Неограниченная запретительность и не адекватные репрессалии подавляют не столько преступную, сколько свободную волю. Люди избегают инициативы, разумного риска, творческого поиска. Они демонстрируют замкнутость и анемичность. Личная безопасность определяется мерой ничтожества.

Формуле «Все, что не разрешено, запрещено», философия эпохи Просвещения противопоставило формулу «Все, что не запрещено, разрешено».

В рамках осуществления этой формулы наказанию подлежит доказанное преступное действие а не мысль о нем. От Локка и до Канта развивается идея о приоритете дозволения над запретом и обосновании «естественных прав» – свободы совести, слова, печати, собраний, перемещений, распоряжения собой, как неотъемлемых прав человека. В этот же период складывается концепция ограничения власти государства, оформляется идея приоритета права над законом, критерием правового государства рассматриваются осуществление справедливости.

Последующее время показало, что ряд идей, в том числе и идея приоритета права над законом, оказались утопическими. Правовое государство в условиях фетишизации «товара – денег и капитала» на поверку оказалось инструментом экономически господствующего класса, а не институтом всего общества. Идея гражданского общества в условиях формальной рациональности и реального отчуждения оказалась всего лишь красивой фразой о достижении гражданского согласия как условия становления не состоявшегося правового государства.

Реальностью пещерного капитализма, а так же тоталитарных систем фашизма и социализма стало «всеобщее равенство в бесправии». Под контроль государства были поставлены не только финансовые потоки, но и личная жизнь граждан. На смену автономии личности с ее инициативой, откровенностью и мужеством, пришли верноподданичество и покорность; зависть и коварство; затравленность и гражданская усталость; бесправие и пришибленность. А это уже иная личность, далеко стоящая от индивидуальности с претензией на оригинальность и творчество самовыражения.

В определениях права упор в основном делается на урегулирование, регламентацию, а понятие свободы как самое важное для уяснения смысла права отсутствует (См.: словари и энциклопедии).

Источником права выступает Конституция как основной закон конкретного общества. Она определяет взаимные обязательства граждан и государства, а так же включает определенный набор свобод. Стало быть, право с учетом роли и места Конституции в жизни общества можно и нужно определять как систему общеобязательных норм, обеспечивающих совместное общежитие людей на началах личной свободы при минимуме ограничений и карательных санкций. Любые законодательные акты государства являются правомерными, если они не противоречат Конституции и не нарушают закрепленный в ней юридический статус личности, который обеспечивает защиту ее жизни, собственности и свободы.

Здесь есть свои проблемы. Без усилий государства право превращается в декларацию. Перегибая палку, государство превращает право в форму, лишенную содержания.

Как физическое лицо, личность заявляет о себе в трех ипостасях.

? В статусе субъекта свободы, личность имеет право на независимость и неподопечность.

? В статусе субъекта гражданина, личность имеет право на помощь государства в случае необходимости.

? В статусе субъекта политики, личность обретает возможность влиять на формирование и функционирование государства.

Из этого следует положение: «каждый подчиняется тому закону, на который он сам дал свое согласие». Свое отношение к государству личность может заявить либо в форме прямой демократии, либо в форме представительной демократии. И та, и другая, имеют свои достоинства и свои недостатки.

Воля плебесцита (мнение большинства) в рамках прямой демократии всегда права, ибо она есть сам закон, его первый источник. Меньшинство должно принять мнение большинства к исполнению, и убедить себя в первоначальном заблуждении. Но кто не знает, что большинство сила, но далеко не всегда истина.

О представительной демократии можно составить представление на основании «перестройки-катастройки» в границах постсоветского пространства, где бал правит обещание и отказ от его выполнения; где налицо отчуждение человека от власти и осуществление правления «именем народа, в интересах народа, но без народа».

Ценность прямой демократии сомнительна не только феноменом большинства и феноменом деперсонализации субъектов политического участия, но и тем, что значительная часть участников слабо понимает о чем идет речь. Кроме того, реальное большинство в силу соответствующих манипуляций может быть весьма незначительным, а тем не менее, решение референдума принимается как воля большинства. И наконец, общественная психология масс, как правило, носит ситуативный характер. Массы реагируют и принимают решение только в режиме «здесь и сейчас». Поэтому риторика «все и каждый осуществляют свою судьбу» лишена реальных оснований.

И прямая, и представительная демократия несомненно являются завоеванием цивилизации, но это завоевание еще далеко от своего совершенства.

Попытка реализовать смешанную форму демократии, которая включала бы элементы плебисцита (референдум, митинги, манифестации) и элементы представительной (доверенной) демократии имеют собственные издержки, в результате которых народ зачастую оказывается перед фактом: «хотели как лучше, а получилось как всегда плохо».

Только в системе гражданского общества и правового государства, в условиях осуществления гражданского согласия можно вести речь об оптимальных формах разрешения противоречия между личностью и обществом на уровне корпоративных солидарных образований и обеспечения новозаветовской системы координат, включающую субординирующую вертикаль и коммуникационную горизонталь.

ГОСУДАРСТВО И ЛИЧНОСТЬ В ФИЛОСОФИИ ПРАВА (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО XX ВЕКА)

Основным вопросом государственно-правовых конструкций в конце XIX – начале XX века явился вопрос об отношении государства к личности, власти к народу. Большинство государствоведов этого времени склонялось к мысли, что государство едино: оно не знает дуализма государя и народа, власти и права, как это было в средние века. Однако внутри государства проявляется дуализм другого типа и имеет он не только историческое, как утверждал Г. Еллинек, а принципиальное значение. Дело в том, что в новейшее время, в отличие от древнего периода существования государства, возникло правовое притязание на определенную сферу свободы по отношению к государству. Даже в эпохи государственного абсолютизма, как отмечал П.И. Новгородцев, «нельзя было подавить убеждения, что индивид и по отношению к государству представляет самодовлеющую и потому долженствующую и правовую величину»1.

Согласно неокантианским воззрениям, дуализм государства начала XX века, проявлявшийся как противоположение власти и личности, правительства и народа, общего закона и индивидуальной свободы — не столько побежден, сколько обрамлен рамками правомерного проявления. Дуализм государства и личности, полагали сторонники Канта, можно преодолеть только требованием правосознания – нравственными ограничениями, которые стоят над государством. Право получает свое юридическое бытие (форму и санкцию) на почве государственного признания. Но признать – еще не значит создать; в данном случае признание имеет значение необходимого самоограничения государства. Индивидуальная свобода существует и помимо этого признания, однако для того, чтобы свобода лиц, существующая как факт и как нравственное требование, была закреплена законом, необходим сложный процесс борьбы за свободу против налагаемых на нее стеснений. Признание свободы означает отречение со стороны государства от прежних посягательств на права лиц и, затем, подтверждение этих прав на будущее время, поэтому, признание свободы со стороны государства имеет по преимуществу отрицательный характер: оно означает не более как официальное подтверждение факта, требующего своей санкции со всей силой безусловного жизненного явления.

Государствоведы – сторонники критической философии стремились представить состояние общества как факт свободы, который нельзя выразить адекватно в юридических формулах: для юриста важно не столько то, чтобы он нашел соответствующую формулу для прав свободы, сколько то, чтобы он постоянно имел в виду права индивида и его свободы при общем построении теории государства. Принцип свободы, согласно неокантианской методологии, должен быть руководящим при решении спорных вопросов юридической конструкции. Тем не менее, более оправданным представляется оценка определения свободы в качестве юридического понятия: свобода – возможность (право) делать все, что не нарушает прав других лиц; — право делать все, что не запрещено законом; — общепризнанный запрет делать то, чего не хочешь, чтобы тебе делали; — зависимость только от равного для всех закона, основанного на признании прав личности.

Согласно неокантианской философии, принципы естественного права следует включить в деятельность государства по осуществлению развития свободы как общего направления политического процесса. Поэтому за естественным правом признается не только критически-оценочная функция действующего права и государства, но и созидательная основа для последующего развития этих институтов. Необходимое самоограничение государства, признаваемое и формально-догматической, и естественно-правовой школами, черпает свой источник не в юридических основаниях, а в нравственных – в требованиях естественного права. Следует отметить, что формальная теория права признает необходимость нравственных ограничений и сдержек для государства и считает необходимым признать эти требования открыто; дать им последовательное и законченное выражение2.

Идея разграничения сфер деятельности государства и гражданского общества, заключающаяся в положениях: государство – публичная власть, сфера общих интересов, общество – сфера частных интересов, индивидуальных свобод — предмет особого внимания государствоведов. Эта идея, породившая в процессе эволюции европейского конституционализма представление о конституции как об основном законе взаимоотношений общества и государственной власти, договоре о распределении власти между ними3, органически соединялась с представлениями о правах личности, не зависящих по своему источнику от государственной власти и только лишь охраняемых ею. Большинство представителей теории государства и права этого времени твердо стояли на позициях признания за индивидом определенных прав и считали личность субъектом права.

В Новое время прогрессивное правосознание впервые назвало индивидуальные права неотчуждаемыми и противопоставило их государству, как абсолютные юридические границы его власти. Позднее появляется монистическая тенденция, которая сводит понятие этих прав до значения простых рефлективных последствий объективного права — концепция юридического позитивизма. Новейшая доктрина (Еллинек) восстанавливает за правами лиц значение субъективных прав: признанная государством способность индивида приводить в движение правопорядок создает субъективное правомочие, поэтому личность относится к публично-правовому понятию. Личность является условием частного права и всякого правопорядка вообще.

1 Новгородцев П.И. Государство и право // Вопросы философии и психологии. М., 1904. Кн. 74. С. 526, 527.

2 Можно выделить несколько теоретических направлений, ориентированных на: права свободы, нравственный закон (неокантианство и др.); классовую солидарность (социологи, Дюги); исторический процесс, наличный уровень культуры, завоеванные права личности, легитимность власти (Еллинек и др.). П.И. Новгородцев теоретически обосновывает естественное право и как идею, и как современное оценку-требование к позитивному праву.

3 См.: Медушевский А.Н. Гражданское общество и правовое государство в политической мысли Германии // Вестн. Моск. Ун-та. Сер.12. Социально-политические исследования. 1992 № 5.С.41-44.

В этом подходе к личности государствоведы начала XX века видели созвучие государственно-правовой доктрины с античной, которая в лице Аристотеля провозгласила, что «право в политическом смысле возможно только между свободными людьми, а без такого права не существует государства»4. Аристотель, правда, имел в виду иную свободу, однако в данном случае сама постановка проблемы — право личности в государстве – одинаково значима как для античного полиса, так и для новейших государств.

При характеристике соотношения «личность – государство» государствоведы обращали внимание на понятие народа в различных государственно-правовых теориях: народ как совокупность индивидов, основной элемент государственного союза, входящий в понятие государства, как субъект государственной власти5. Теоретическому анализу подвергались два основных подхода: направление Гирке и Еллинека (народ – субъект права) и взгляды Лабанда, Зейделя (депутатский корпус – субъект права). С точки зрения первых юристов, представительное собрание есть именно организованный народ в юридическом смысле этого слова. С позиций Лабанда и Зейделя, не народ представляет орган власти, а только избранное им представительство – депутатский корпус.

Теории государства в начале XX века конструировали в правовом государстве два непосредственных органа – народ и монарха, которые независимы друг от друга в сфере проявления их воли. Однако если носителем власти признается государство, а все воплощения государственной власти – органы целого, то идея ответственности и связанности органов перед государством, которую отстаивали многие отечественные государствоведы, не представляется столь бесспорной. Где гарантии, что именно из подобного положения дел не явится «круговая порука» – отсутствие определенного исполнителя и конкретного ответчика, и государство из стороны договора не превратится в могучего диктатора, не исполняющего свои обязательства. Государство никому ничего «не должно» и с формально-догматической точки зрения никаких гарантий его деятельности предоставить нельзя. Ни «идея государства», ни «право лиц (общественных групп) на функционирование в качестве органа» дела не поправляют, поскольку «идея», с точки зрения позитивизма, есть юридическая фикция, а институт общественных групп, который, должен представлять общий интерес всего государства, практически неосуществим. Кроме того, что именно понимать под категорией «общего интереса», и каким образом этот «общий интерес» можно выразить на практике – как показывает история, относятся к антиномиям права и государства.

4 См. Аристотель. Соч. Том 4. М., 1984. С. 159.

5 См. об этом, например: Новгородцев П.И. Государство и право // Вопросы философии и психологии. М., 1904. Кн. 75.С. 629.

Список литературы

1. Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства: Монография. М., 2014.

2. Еллинек Г. Общее учение о государстве / Вступительная статья д.ю.н., проф. И.Ю. Козлихина. СПб., 2004.

3. Еллинек Г. Социально-этическое значение права, неправды и наказания / Пер. И.И. Власова со второго, просмотренного автором издания, под ред. прив.-доц. А.А. Рождественского, с предисл. проф. П.И. Новгородцева. М., 1910.

4. Медушевский А.Н. Гражданское общество и правовое государство в политической мысли Германии // Вестн. Моск. ун-та. Сер.12. Социально-политические исследования. 1992 № 5.

5. Новгородцев П.И. Государство и право // Вопросы философии и психологии. М., 1904. Кн. 75.

Личность и право. Гуманистическая природа

Поскольку философская антропология определяет человека как человека способного1, то и правовая антропология может быть представлена как такой подход к праву, когда последнее рассматривается сквозь призму человеческих способностей. Среди различных человеческих способностей выделяется и способность бытия в условиях правовой реальности, на основании которой человек получает определение «homo juridicus» (человек юридический). Обосновывая введение — последнего понятия, французский социолог права Ж. Карбонье подчеркивал, что только человек из всех живых существ «наделен свойством быть юридическим существом» и только ему присуща способность «создавать и воспринимать юридическое». Именно эта присущая человеку способность, считает он, а также поддерживающий ее ментальный механизм должны быть предметом юридической антропологии[LXXXI] [LXXXII].
Что же представляет собой «человек юридический»? Человек в системе права, человек правовой — это, прежде всего, субъект, агент и носитель определенных действий. Поэтому важнейшим вопросом правовой антропологии является вопрос «кто является субъектом права?», или «что значит быть субъектом права, а не просто субъектом морального долженствования или гражданином государства?»[LXXXIII]. Другими словами, это вопрос

о том, благодаря какой способности мы идентифицируем субъек- 247 та права, какая из сторон человеческого бытия делает право возможным.
Проблема субъекта права оказывается ключевой для раскрытия феномена права, выявления его смысла. В концепции российского философа права начала XX века Н. Алексеева субъекту отводится роль «наиболее глубокого элемента правовой структуры»1. Этот вывод перекликается с положением известного советского юриста Е. Пашуканиса о . субъекте как атоме юридической теории, простейшем, неразложимом далее элементе[LXXXIV] [LXXXV].
Человека делает правовым субъектом то, что он по своей сущности обладает способностью, которая делает возможным право. Конечно, здесь имеется в виду не просто субъект права, как о нем учит юридическая теория, а субъект в философском смысле, правовой субъект, когда на первый план выходит собственная рефлексивная деятельность человека, не вытесненная объективированными формами существования юридического смысла в положительном праве.
Феноменолого-герменевтическая философия права за отвлеченными формами объективного права стремится разглядеть живого субъекта, носителя действительного правосознания. В образе такого субъекта трансцендентальное (универсальное) и эмпирическое (единичное) представлены в единстве, как единство сущности и существования. Понятие такого субъекта в наибольшей мере соответствует юридическому учению о дееспособности.
Он обладает естественной способностью к деятельности, которая носит ценностно-ориентированный характер. Среди ценностноориентированных актов (любви, ненависти и др.) выделяются такие, которые выражают смысл права. Это — акты признания[LXXXVI].
Акты признания — это особые интенциональные акты, выражающиеся в направленности на другого, при этом другой рассматривается как ценность вне зависимости от степени его достоинств, как ценность, заслуживающая гарантий защиты со стороны права.
Ценностно-значимый акт признания конституирует «клеточ-
248 ку» права, представляет собой определяющий момент правосознания. Способность к признанию — собственно правовая способность, которая делает право возможным. Она отличается от моральной способности (любви, уважения), хотя и может иметь их в качестве своей предпосылки. Именно в акте признания происходит отождествление каждого себя и одних с другим, что позволяет рассматривать его как антропологический эквивалент принципа формального равенства. Такая «ориентация на другого» коррелируется с сущностной чертой человека — открытостью миру.
Гегель относил признание к сфере субъективного духа и представлял его в качестве особого состояния самосознания, когда носитель последнего соотносит себя с другим субъектом, стремясь показать себя в качестве свободной самости. Сама потребность в признании обусловлена двойственностью природы человека: представляющего, с одной стороны, природный, телесный субъект, а с другой стороны — свободный субъект. «Для преодоления этого противоречия, — писал Гегель, — необходимо, чтобы обе противостоящие друг другу самости. полагали бы себя. и взаимно признавали бы себя. не только за природные, но и за свободные существа»1. При этом истинная свобода достигается благодаря признанию: «Я только тогда истинно свободен, если и другой также свободен и мною признается свободным»[LXXXVII] [LXXXVIII].
Русский философ права И. Ильин также отмечал, что «правоотношения покоятся на взаимном признании людей»[LXXXIX]. Он подчеркивал, что именно это живое отношение между людьми делает право возможным, а в актах признания происходит конституирование человека как правоспособного субъекта[XC].
Признание может быть представлено как «свернутая» справедливость, а справедливость — «развернутой» формой признания. При этом справедливость как способ отношений возможна лишь при наличии у субъекта способности признания, а отноше-

ния взаимного признания оказываются возможными лишь в том 249 случае, когда люди вступают в справедливые отношения, не пытаются использовать друг друга в качестве средств в собственных целях. Акты признания можно назвать сознательными и разумными актами. Поэтому способность признания предполагает определенную интеллектуальную и моральную зрелость, выражением которой выступает метафора субъекта права как «совершеннолетнего». Человек понимает происходящее с ним и другим, поступает осмысленно, отдает отчет в происходящем.
Благодаря признанию, которое осуществляется посредством определенных правил, социальные связи, основанные на договорах, на различного рода взаимных обязательствах, придающих юридическую форму даваемым друг другу обещаниям, включаются в систему доверия. В данном случае правила признания представлены принципом: «Обязательства должны выполняться». Это правило распространяется на каждого, кому адресованы законы данной правовой системы, или на человечество в це- ДйЗ лом, когда речь заходит о международном праве. В этом случае !.Ца| участник отношений уже не субъект морали («ты»), а субъект права («любой»).
Именно так, в духе ориентированной на анализ языка герменевтической философии, то есть путем нахождения соответствующего местоимения, наиболее адекватно выражающего правовой смысл, определяет понятие субъекта права П.

Личность и право

Право – это не только запрет, как обычно думают в России, но и разрешение, право на нечто позитивное. Отсюда вытекает связь права с личностью, которая характеризуется ответственностью, связанной как со свободой воли и необходимостью отвечать за свои поступки, так и с взаимным признанием «Я» и «Другого». Личность как автономная и разумная сущность, имеющая право на свободу и ответственность, способная контролировать свое поведение, формируется на основе доверия и уважения. Щедрый кредит и строгий спрос – вот границы, между которыми находится многообразие правовых и этических оценок. При этом можно предположить, что право – это как бы сами границы, переход через которые недопустим и наказуем, но одновременно это и свобода «передвижения» в заданных рамках. Право задает пространство свободы, и оно должно быть достаточно широким. Его объем зависит от многих других внешних, прежде всего социальных, экономических и политических, параметров. Право, ориентированное на личность, антиавторитарно, оно исключает обращение с людьми как с винтиками государственной машины даже якобы во имя самого человека или народа. Неверно представлять право исключительно как «минимум морали» или ее формальное выражение; как то, что вытекает из долга. На самом деле право – это некая самостоятельная «машина», о которой нужно заботиться, беречь и умело эксплуатировать. И как ни странно, сбои в функционировании этой «машины» могут возникнуть именно по причине абсолютизации морали, справедливости, правды и т.п. Пресекая наиболее опасные формы зла, право оставляет маневр для неморального и вместе с тем необходимого для жизни поведения. Тем самым оно служит заслоном не только против насилия, но и против принудительного давления со стороны традиций и моральных норм.

Переворот в запретительном понимании права, по- видимому, относится к XVIII веку. Мишель Фуко назвал этот поворот отказом от «права на смерть» в пользу «права на жизнь», когда власть не запрещает, а, напротив, рекомендует и советует.

Особенно яркого выражения подобная тенденция достигла сегодня, когда прежний недостаток благ, порождающий экономию и аскезу, запрет и контроль, сменился излишком вещей, что привело к рекламе потребления и кредитной системе. Современный человек от рождения получает самый широкий кредит, но платить за него приходится не менее жестко. Отсюда упадок аскезы, сдержанности, экономии и одновременно интенсификация ответственности и самодисциплины.

В эпоху абсолютизма, причинами которого было ужасное брожение в странах Европы, терзаемых мятежами и разбоями, не было и речи о признании прав личности, и сущность права видели в уголовном наказании, подразумевая, что каждый разумный человек уступает свои права монарху, чтобы получить защиту. При этом уголовному наказанию подлежало и «неморальное» поведение, например распущенность, чревоугодие, пьянство и т.п. Медицина и право, как показал Фуко, были переполнены жесткими морально-религиозными нормами. «Секуляризация» права активно протекала в XVIII веке, хотя и тогда в юридической системе оказалось множество незаметно встроенных, точнее, вросших моральных норм, определявших установки самих законодателей. Однако у просветителей мы находим яркое осознание того факта, что моральная, запретительная, сословная законность на самом деле не уменьшала, а увеличивала количество преступлений и главное – сковывала инициативу людей жесткими традиционными нормами. Большим злом стала считаться и нераздельность правительственной и судебной власти, приводившая к своеобразным кампаниям, в ходе которых набиралась нужная рабочая сила (по существу, рабы), а также устрашалась остальная часть населения (публичные казни). Беспощадность наказания не уменьшает количества преступлений. Необходимо было отличие преступления от проступка, достигнутое в формуле «разрешено все, что не запрещено». Просветители отстаивали лозунг, согласно которому лучше десятки ненаказанных злодеяний, чем наказание хотя бы одного невиновного. Законы должны охранять жизнь каждого гражданина не только от прямого насилия, но также и от вмешательства государства, идеологии, религии, морали. Вместе с тем разделение морали и права привело к ряду негативных тенденций, которые Г. Гегель отмечал в своей критике формального законодательства, призывая к «одухотворению» государства.

Хотя российская интеллигенция также осуждала формализм европейского права, надеясь построить «русский социализм» (Ф. М. Достоевский), минуя стадию буржуазного правового государства, в русской философии редко можно найти подобные призывы. Наоборот, еще Константин Сергеевич Аксаков (1817–1860) утверждал, что русский народ – негосударственный, не ищущий политических прав и поэтому позволяющий бесконтрольно властвовать правительству. Однако это вовсе не рабство, ибо взамен политической свободы русский народ культивирует в себе нравственную свободу. Что эта внутренняя свобода нереализуема без внешних условий, осознавалось не сразу. Например, даже у Л. Н. Толстого решение социального вопроса достигается личным нравственным подвигом, т.е. в полном соответствии с христианской схемой личного спасения и святости.

Учение о личности, обществе и государстве в русской философии права (Историко-правовое исследование) Ревнова Мария Борисовна

Данный автореферат диссертации должен поступить в библиотеки в ближайшее время
Уведомить о поступлении

Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — 240 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Ревнова Мария Борисовна. Учение о личности, обществе и государстве в русской философии права (Историко-правовое исследование) : Дис. . канд. юрид. наук : 12.00.01 : Коломна, 2000 191 c. РГБ ОД, 61:01-12/281-0

Содержание к диссертации

Глава 1. Теоретико-правовые предпосылки учения о личности, обществе и государстве в России

1.1. Философско-правовые учения Нового времени как теоретические и методологические источники русской этико-правовой мысли 15

1.2. Идеи западноевропейской правовой мысли XIX века и их влияние на правовые теории в России 35

1.3. Становление учения о правовом государстве и гражданском обществе в российском правоведении XVIII-XIX вв 71

Глава 2. Правовые и этические аспекты учения о личности, обществе и государстве в русской философии права

1.1. Проблема соотношения права и нравственности в русской теории и философии права 97

1.2. Понятие свободы в философско-правовых концепциях русского либерализма 119

1.3. Государство и общественно-правовой идеал 139

Список литературы 176

Введение к работе

Актуальность темы исследования. Современная теория права на пороге третьего тысячелетия вплотную подошла к выработке новой парадигмы правового мышления непосредственно связанной с потребностями формирования правовой культуры, выступающей базисной структурой сознания личности. В основаниях природы современных историко-правовых поисков лежат процессы смены общественного устройства, мировосприятия, адаптации к новым нормам, ценностям и общественно-правовым идеалам. Юридическая наука в целом, философия и теория права — в особенности, призваны объективировать в своих понятиях и обобщить разрозненные эмпирические факты, открыть человеку за видимой противоречивостью и полифонической пестротой социально-политического бытия внутреннюю структуру реальности, подлинные правовые ценности, экзистенциальную сущность человека. Право лишь тогда отвечает требованиям нравственности, когда оно ориентировано на конкретного человека, способствует развитию его личностных качеств, позволяет ему реализовать себя как свободного индивида, когда право является «математикой свободы» (В.С.Нерсесянц). Личность, являясь активным, деятельным субъектом правовых отношений, формирует правовое пространство общества и в тоже время созидает себя в процессе этой деятельности. В этой связи исследование этико-правовых аспектов включения личности в систему общественных процессов, ее отношений с государством, предпосылок ее нравственно-правовой социализации, представляется весьма актуальным.

В диссертации исследуется соотношение личности, общества и государства, с учетом истории вопроса о построении правового го-

сударства, радикальной гуманизации права. Актуальность проблем, связанных с выявлением особенностей взаимоотношения личности, общества и государства в аспекте построения российского правового государства, сложность и многоплановость процессов включения России в мировое сообщество требует в связи с этим переоценки места личности в обществе и в государстве. Следует вновь и вновь обращаться к классическим идеям в области государства и права, дать им новое прочтение в свете современных проблем правового строительства, опираясь на зарубежную и отечественную науку.

Правовые ценности принадлежат не только обществу в целом, но и внутреннему миру отдельного человека. Они относятся как к сфере общественного сознания, так и к личностной правовой культуре. Поэтому темы «личность и государство», «человек и общество», «общество и государство» настолько тесно взаимосвязаны друг с другом, что фактически являются лишь сторонами, элементами одной темы, рассматривать их надо в комплексе. Перенесение темы соотношения личности, общества и государства в плоскость правовой проблематики способно придать ей необходимые конкретность, динамизм, практическую направленность. Уже в силу одного этого проблема личности, общества и государства, взятая в политико-правовом аспекте, становится в высшей степени актуальной для современной юридической науки в связи с решением задачи углубления интеграции правоведения и других наук об обществе и человеке, введения в юридический научный оборот новых понятий и категорий.

Развитие российского общества и российской государственности возможно лишь при условии усиления роли личностного на-

чала в политической и общественной жизни, в правовой системе России. Исторически сложилось так, что государство, социально-политические институты у нас зачастую оказывали давление на личность, в общественном сознании начала государственности имели гораздо большее значение, чем личность. Еще в начале столетия выдающийся русский правовед Б.А.Кистяковский отмечал: «Именно тут мы констатируем величайший пробел, так как наше общественное сознание никогда не выдвигало идеала правовой личности. Обе стороны этого идеала личности, дисциплинированной правом и устойчивым правопорядком, и личности, наделенной всеми правами и свободно пользующейся ими, чужды сознанию нашей интеллигенции. Духовные вожди русской интеллигенции неоднократно или совершенно игнорировали правовые интересы личности». 1 Как нам представляется, в наше время положение изменилось не намного.

Вместе с тем провозглашенное и реально осуществляющееся построение правового государства в России настоятельно требует утверждения идеи приоритета прав личности, как в общественном сознании, так и в науке. Дело в том, что правовым государство делает не само по себе верховенство закона, а то положение вещей, когда законы направлены на закрепление прав и свобод личности, гарантируют ее всестороннее развитие и самореализацию. Правовое государство предполагает взаимообуслов-ливающее и взаимодополняющее единство господства права и правовой формы организации политической власти, в условиях которого признаются и защищаются права и свободы человека и гражданина. 2

1 Кистяковский Б.А. В защиту права // Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 128 — 129.

2 Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997. С. 106.

Тема нашего исследования предполагает анализ трех различных понятий: личности, общества и государства, а также исторических попыток их синтеза в рамках единой правовой теории. Уже сама постановка вопроса о построении правового государства, с которой, кажется, в той или иной степени согласны все, означает социальный запрос к науке, прежде всего — юридической. Построение правового государства требует радикальной гуманизации права. В этом деле наука должна опережать практику, поскольку, во-первых, правовая реформа в России требует иметь в качестве предпосылки, прежде всего, новую форму правосознания (или, хотя бы, ее общеконцептуальные основы); а, во-вторых, сами реформы должны планироваться и осуществляться на научной основе.

В диссертационном исследовании предпринята попытка проанализировать истоки становления и развития учения о личности, обществе и государстве в русской правовой мысли, наметить возможные принципы и пути совершенствования системы гарантий прав личности, развития государственности и форм взаимодействия государства и гражданского общества с позиций теории государства и права, истории политических и правовых учений, философии права, что является важным аспектом при построении и совершенствовании правового государства.

Эти вопросы поднимались и активно обсуждались классиками русской философии права (Б.Н.Чичерин, П.И.Новгородцев, Б.А.Кистяковский, Е.Н.Трубецкой, И.А.Ильин, Н.Н.Алексеев и др.). Ценность их исследования определяется не только глубиной научного познания, но и тем, что они рассматривали сложные теоретические вопросы применительно к конкретным условиям российского государства, с учетом исторического опыта развития

российского общества. Опыт русских ученых по духовному преодолению кризиса правосознания и правовых идеалов на рубеже столетий продолжает оставаться актуальным и в настоящее время, когда происходит смена политико-правовых ориентиров и ценностей. В продолжение традиций отечественной правовой мысли, в актуализации ее гуманистического потенциала, в переосмыслении классического наследия с учетом достижений современной юридической науки и реальности сегодняшнего дня, мы видим открывающуюся перспективу теоретико-правового исследования вопроса о правовых принципах отношения личности, общества и государства.

В юридической литературе проблема соотношения личности, общества и государства рассматривалась, как с правовых, так и социологических позиций «. осознания человеком, гражданином своей социальной роли, места в социальной структуре общества, выработку самосознания представителя класса, члена партийной группы, все более широкое включение в социально-правовые отношения, наполненные их личностным содержанием» 1 . Выявляя закономерности протекания процессов соотношения личности, общества и государства, дается их общая типология, раскрываются особенности правовой социализации личности. Подробно исследуется диалектика субъективного и объективного в этих процессах, выделяются методологические принципы анализа правового поведения личности с учетом его социальной природы, исследуются факторы и механизмы взаимодействия личности, общества и государства, сравниваются предпосылки правового государства и гражданского общества, их признаки и показатели. При этом основное внимание уделяется праву как важнейшему

‘ В.Н.Кудрявцев, В.П.Казимирчук. Современная социология права. М., 1995. С. 105.

условию эволюции общества. 1

Состояние научной разработки темы. Проблемы соотношения личности, общества и государства, в том числе и историко-правовые аспекты этой темы, поднимались в трудах выдающихся мыслителей, начиная со времен античности (софисты, Платон, Аристотель, римские юристы), находя затем свое развитие в работах Фомы Аквинского, Т.Гоббса, Дж. Локка, Б.Спинозы, Ш. Монтескье, И.Канта, И.-Г.Фихте, Г.В.Ф.Гегеля, Ф.К.Савиньи, Р.Иеринга и др.

Своеобразию политических и экономических условий в России
прошлого века отечественная наука обязана многообразием подхо
дов и позиций по кардинальным проблемам теории государства и
права. Российскими учеными Н.Н.Алексеевым, К.Д.Кавелиным,
П.И.Новгородцевым, Л.И.Петражицким, В.С.Соловьевым,

Б.Н.Чичериным, Е.Н.Трубецким, С.Л.Франком и др. были заложены основы отечественной теории государства, личности и общества, рассмотрены проблемы отношения между властью и гражданином, нравственно-правовые аспекты становления личности, проблемы свободы и правовой ответственности и т.д.

Вопросы правового положения личности в обществе, ее взаимодействия с государством, историко-правовые аспекты этих проблем, исследуются в работах современных авторов С.С.Алексеева, А.Г.Бережнова, Ю.И.Гревцова, В.П.Казимирчука, В.Н.Карташова, Д.А.Керимова, С.А.Комарова, В.Н.Кудрявцева, Э.В.Кузнецова, О.Э. Лейста, ЕАЛукашевой, Н.И.Матузова, ВАПатюлина, НАПридворова, В.Д.Попкова, В.С.Нерсесянца, В.П.Сальникова, Л.С.Яви-ча и др. Важную сторону рассматриваемой нами темы раскры-

1 См.: Гревцов Ю.И. Очерки теории и социологии права. СПб, 1996.

вают также работы, посвященные проблематике прав и свобод личности, прав человека в истории правовой мысли, демократизации основ государства и общества. 1

Нам представляется, что развитие теоретических положений и выводов в современных условиях требует возвращения к классическому философско-правовому наследию и его переосмыслению. Хотя в настоящее время нет специальной работы, рассматривающей проблему отношений личности, общества и государства в истории философско-правовой мысли, однако для ее осуществления уже создана достаточная источниковедческая и методологическая база. Ее составляют работы, посвященные общим закономерностям и этапам развития истории философии права, исследованию творчества отдельных авторов, переизданные с соответствующими комментариями труды классиков европейской и русской правовой мысли.

Несомненный интерес представляют труды по истории философии права дореволюционных ученых Н.М.Коркунова, П.И.Новгородцева, Е.Н.Трубецкого, Г.Ф.Шершеневича и др., в которых с позиции философии права раскрываются своеобразие формы, стиля мышления, способов трактовки правовых проблем и преломления идей классической западной философии, значительный духовный и нравственный потенциал русской философско-правовой мысли.

Объектом исследования являются учения об отношении между личностью, обществом и государством как сложным, многоаспектным социально-правовом явлении, объективно

1 Гулиев В.Е., Рудинский Ф.М. Демократия и достоинство личности. М, 1983; Дмитриев Ю.А., Злато-польский А.А. Гражданин и власть. М., 1994; Ковалев М.И. Генетика человека и его права. М., 1994; Ко-зулин А.И. Об источниках прав человека. М., 1994; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972; Он же. Правовая система и личность. Саратов, 1987; Ростовщиков И.В. Права личности в России. Волгоград, 1997.

складывавшимся в процессе становления гражданского общества и правового государства, которые рассматриваются как в историческом аспекте, так и в свете современных юридических проблем.

Предметом исследования являются историко-правовые аспекты учения о соотношении личности, обществе и государстве в русской правовой мысли, а также их теоретико-правовые, социально-исторические и духовные предпосылки.

Цель работы заключается в том, чтобы комплексно исследовать на основе общетеоретических идей построения правового государства, теории и истории права, историко-философской науки принципы и особенности взаимодействия личности, общества и государства в отечественной правовой мысли с учетом стоящих перед современным обществом задач.

В результате автором решались следующие задачи:

изучить развитие идей о соотношении личности, общества и государства в западноевропейской политико-правовой мысли;

показать значение методологических и общетеоретических идей классиков европейской теории и философии права для становления и развития отечественной правовой мысли;

определить место личностной и социальной проблематики в трудах русских правоведов XIX — начала XX вв.;

раскрыть особенности трактовки свободы личности, соотношения права и нравственности, проблемы правового идеала в русской философии права и ее значение для современного правового строительства;

выявить особенности трактовки нравственно-этических и правовых вопросов взаимоотношения личности, общества и государства в русской правовой науке.

Методологическую основу исследования составляют логический, сравнительно-правовой, а также историко-правовой методы познания, которые позволили раскрыть особенности трактовки понятий свободы личности, гражданского общества, правового государства в теории и истории права и государства, а также в русской философии права.

Научная новизна. Диссертация представляет собой комплексное, логически завершенное монографическое исследование историко-правовых, теоретико-методологических и этико-правовых аспектов взаимодействия права, личности, общества и государства в свете истории политико-правовых учений, с учетом проблем, стоящих перед современным российским обществом. В работе предпринята попытка разработки на основе классических правовых и философско-правовых трудов целостного представления о динамике соотношения государства и личности, о сущности процесса взаимодействия личности и общества.

Впервые в научный оборот вводятся не изученные в отечественный историко-правовой науке труды Фомы Аквинского «Сумма теологии» и Ф.В.Й.Шеллинга «Новая дедукция естественного права», переведенные и опубликованные при участии автора диссертации, дается анализ правовых взглядов Н.Н.Алексеева, А.С.Ященко. Классическое наследие русской философско-правовой мысли актуализируется в связи со значимыми вопросами современного правового строительства в России.

Элементами научной новизны отличается подход к изучению соотношения правовых и нравственных начал взаимодействия личности, общества и государства, понятий свободы и от-

ветственности личности, общественно-правового идеала и его роли в становлении гражданского общества и правового государства. Кроме того, в диссертации впервые предпринимается попытка показать на основе учений классиков философии права роль правового идеала в формировании правосознания личности и общества.

Основные положения, выносимые на защиту:

Крупнейшими представителями классической правовой мысли понятие права неизменно связывается с понятием свободы, хотя и трактуется по-разному, в соответствии с особенностями исторических условий, представлениями конкретной, исторически сложившейся, цивилизации, своеобразием методологических подходов и мировоззренческих установок.

В русской правовой мысли своеобразно преломляется кантов-ское учение о свободе как основании права, о долге и ответственности личности, фихтевская теория личности как исходного пункта определения права, гегелевское понятие свободной воли личности, идея гражданского общества и государства как выражения нравственного строя народа.

Гражданское общество и государство представляют собой два необходимых результата исторической эволюции человечества в направлении ее высшего культурного и социального состояния духовной жизни. Признание человека свободной личностью характеризуется в качестве наиболее значительного шага в историческом движении жизни гражданского общества.

Основное направление в решении проблемы соотношения права и нравственности составляло признание органической взаимосвязи нравственной и правовой сущности человека и общества. Подход к решению данной проблемы, представленный классиками

европейской правовой мысли, внутренне соответствует российским нравственно-правовым традициям, выразителями которых были русские правоведы XIX — начала XX вв.

Особенность использования понятия свободы в русской философии права определялось ее трактовкой как общественно-правового идеала. Целью общественного развития, согласно учению русских юристов, является общее благо, а ее основой — неотчуждаемые и неотъемлемые права и свободы личности, при этом речь шла не просто о правовом идеале, но скорее о нравственно-правовом.

Специфика правовой реальности обусловлена тем, что право выступает как форма общественных отношений независимых субъектов, подчиненных в своем поведении, действиях и взаимоотношениях общей норме. Независимость этих субъектов друг от друга в рамках правовой формы их взаимоотношений и одновременно их одинаковая, равная подчиненность общей норме определяют смысл и существо правовой формы свободы.

7. Эффективное функционирование правового государства воз
можно лишь при активной роли личности в процессе становления,
воспроизводства и совершенствования политических и правовых
механизмов.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что сформулированные в работе теоретические положения и выводы развивают и дополняют ряд разделов общей теории и истории государства и права, истории политических и правовых учений, отражают интеграцию различных отраслей знания об обществе и человеке. Полученные в диссертации выводы можно использовать при чтении курсов лекций по теории и истории государства и права, истории политических

и правовых учений, в отраслевых юридических науках, а также при совершенствовании действующего законодательства.

Апробация результата исследования. Основные положения диссертации заслушивались на заседаниях кафедры правоведения Коломенского государственного педагогического института, кафедры государственно-правовых дисциплин Юридического института (Санкт-Петербург).

Диссертант выступала по проблематике исследования на Межвузовской научно-исследовательской конференции по итогам 1998 года (Коломна, декабрь 1998 г.), Межвузвской научно-теоретической конференции «Проблема свободы в русской философии права» (29 — 30 апреля 1998 г., Санкт-Петербург), Межвузовской научно-практической конференции «Правомерное поведение, правонарушение и юридическая ответственность (Москва, апрель 1999 г.).

Структура диссертации. Цели и основные задачи, поставленные в диссертационном исследовании, определили структуру и логику работы, которая состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы.

Философско-правовые учения Нового времени как теоретические и методологические источники русской этико-правовой мысли

Преобразование базисных смыслов универсалий культуры вообще, правовой культуры — в особенности, как правило, определяется переломным моментом человеческой истории и связано с трансформацией не только общества и образов мира, но и производимых им типов личностей, их мировоззренческих позиций, типов мышления, методов познания, форм правовой культуры и т.п. Порождаются потребности в новых типах нравственно-правовых ориентации, которые бы обеспечивали адекватную передачу историко-правового опыта последующим поколениям и переход к новым, более совершенным формам социального бытия. Выявление существенной взаимосвязи права, личности, государства и общества занимает важное место в теории и истории государства и права, в истории философии права.

Детерминированность свободы индивида обществом, т. е. необходимость определенного баланса «свободных намерений» различных индивидов общественными институтами и государством в целом была осознана людьми в глубокой древности. Исторически проблема соотношения личности, общества и государства восходит к эпохе античности, к первым философско-правовым системам, хотя зачатки этих проблем можно достаточно очевидно уже обнаружить и в древней японской, китайской, индийской цивилизации ( VI-VII вв. до н. э.).1 На европейском континенте уже около 450 г. до н.э. софисты Протагор, Продик, Гиппий, Фрасимах и другие указывали, что интересы и природа человека могут весьма различаться между собой, а то и прямо противопоставляли их друг другу, тем самым, ставя вопрос о необходимости научного объяснения их соотношения.

Вполне определенно указывал на эти различия и древнегреческий мыслитель Антифонт, учивший, что «многие (предписания, признаваемые) справедливыми по закону, враждебны природе (человека)».3

Величайшие мыслители древности Платон и Аристотель стремились исследовать отношение человека к государству (понятия государства и общества здесь еще принципиально не различались). При этом они были склонны, скорее, подчеркивать их единство, а не противоположность. Правда, при этом существенно то, что речь шла об отношении идеалов, своего рода умственных конструктов, то есть о человеке, рассматриваемом в полном развитии его нравственных качеств (справедливом, добродетельным и т.д.), и о государстве, построенном в соответствии с идеей блага.

При всей глубине и теоретической ценности учений античных авторов о человеке и государстве, они еще весьма далеки от круга проблем, характерных для современного общества. Дело в том, что античность еще не знала понятия личности в современной его трактовке, человек здесь имел не абсолютную, а относительную ценность, она определялась тем, что он был, во- первых, свободным эллином, а не варваром, а, во-вторых, он был гражданином полиса, греческого города-государства. Личность вне общины или полиса для древнегреческой философии права так же нереальна, как биологический орган, оторванный от целого организма. В трактовке человека первичными являются именно его качества гражданина, личностные же характеристики второстепенны.

Значительный вклад в становление понятия личности вносит философско-правовая мысль, которая развивается на духовной почве христианской культуры. Христианство распространяет на человека понятие личности, являвшейся для него важнейшей характеристикой Бога. Именно этим можно объяснить повышенный интерес к понятию личности в русской общественной мысли1.

В средневековом христианском мировоззрении Западной Европы наибольшее распространение получает точка зрения Фомы Аквинского с ее запретом поиска естественных причин самодетерминации человеческого поведения в обществе.

Идеи западноевропейской правовой мысли XIX века и их влияние на правовые теории в России

Глубокие методологические основания теории права как «математики свободы» были заложены классиками немецкой философии права И.Кантом, И.Г.Фихте, Ф.В.Й.Шеллингом и Ґ.В. Ф.Гегелем.

Высокий теоретический уровень русской философии права задавался тем, что ее представители активно использовали содержание мирового философского и философско-правового наследия, начиная от Платона и Аристотеля. Особенно большую роль в становлении национальной философско-правовой традиции сыграли труды классиков немецкой философии. Идеи Фихте и Шеллинга, Канта и Гегеля своеобразно преломлялись в трудах русских мыслителей, как современных им, так и принадлежавших к более позднему поколению. Немецкая философия права второй половины XVIII — начала XIX века — это единое духовное образование, выражающее духовный смысл своей эпохи, впитывая достижения современной ей культуры, она осуществляла критическую рефлексию права, общества и государства. Представителям немецкой философии удалось запечатлеть важнейшие запросы своего времени, при этом в области методологии научного познания ими в значительной мере преодолевается механистический и метафизический характер миропонимания, господствовавший в предшествующую эпоху в учении о человеке, обществе и государстве. С учетом научных достижений прошлого немецкие философы восстанавливают диалектический способ мышления, сложившийся еще в классическую эпоху античности, для которого характерно постижение мира как единого целого, развивающегося через разрешение противоречия противоположных начал: природа и общество, личность и государство, право и нравственность и т.п.

Поэтому обращение русских ученых-юристов именно к немецким классикам было далеко не случайно. Для понимания и удержания в сознании постоянно ускользающего единства противоположных по видимости вещей — формальности права и свободы духа, произвола воли и организованности соборного сознания — требовалось возвысить смысл представления о свободе до научного понятия, на котором могла бы строиться повседневная практика права. Содержательным является анализ отношения человека и Бога, путей реального богообщения, места человека в системе бытия и смысл единства самого этого бытия, как смысл и природа самой свободы. Поэтому, примерно с начала XIX века, когда русская наука о праве стала развиваться в форме систематической академической дисциплины, обращение к трудам немецких классиков, а затем и более поздних европейских правоведов стало ее характерной чертой.

Важнейшими работами основоположника немецкой классической философии Иммануила Канта (1724-1804) в области права являются «Основы метафизики нравственности» и «Метафизика нравов», хотя их содержание не исчерпывается чисто правовыми проблемами. В основе философии права Канта, как и всего его учения в целом, положена идея свободы личности. «Основанием единства всей кантовской системы выступал феномен свободы», — отмечает историк философии Н.В.Громыко.1 Причем свобода рассматривается Кантом не только в ее абстрактном измерении, как философское понятие, а, прежде всего как неотъемлемое качество личности, которая последовательно трактуется как субъект познания, субъект морали и правоотношений, субъект оценочных суждений.

Проблема соотношения права и нравственности в русской теории и философии права

Для русской правовой мысли и для русской философии права характерен поиск нравственных и правовых начал соотношения личности, общества и государства, в частности, глубокий и постоянный интерес к проблеме человека, личности, ее нравственному основанию.

К середине XIX в. в России, которая в политическом и правовом отношении продолжала оставаться страной полуфеодальной, назрели все основные предпосылки для буржуазных реформ, помещичьи хозяйства все активнее включались в рыночный оборот, довольно быстрыми темпами развивалась промышленность. Крымская война показала неэффективность экономической, социальной и правовой системы России. Кризисная ситуация наиболее ярко проявилась в нарастании числа крестьянских бунтов и развитии революционного движения, пик которого пришелся на 1859 — 1861 гг.1 К середине XIX в. система общественного управления в России практически полностью не соответствовала уровню социально-экономического развития страны. Необходимость реформирования в области экономической, социальной, культурной жизни осознавалась как просвещенной частью российского общества, так и руководством страны.

Реформы, открывшие путь для развития рыночной капиталистической экономики в России и частичной демократизации системы государственного управления, были начаты Манифестом от 19 февраля 1861 г. В результате реформ в России стали формироваться социальные отношения, характерные для стран с рыночной капиталистической экономикой. Возрастает роль личности, возникает потребность на законодательном уровне закрепить новые реалии в отношении личности и общества к государству. Формировались новые формы и институты судебной власти, местного самоуправления, налоговой системы и т.п.

Вместе с тем в обществе нарастали радикальные требования резкой, революционной, смены общественного строя, реформы были противоречивы и непоследовательны, продолжал оставаться крайне низким уровень правосознания.

Ответом на запрос времени стали разработки представителей русской правовой мысли и русской философии права, стремившихся найти внутренние основания для соединения принципов нравственности и справедливости, господствовавших в обществе, с нравственно-правовыми идеалами, которые могли быть положены в основу реформ. Поэтому не случайно для них был характерен глубокий и постоянный интерес к проблеме человека и личности2. Нравственные проблемы, т.е. проблемы ответственного выбора между добром и злом, возвышенным и низменным были главными для Ф.М. Достоевского, B.C. Соловьева, С.Л. Франка и Н.А. Бердяева. Эти и другие мыслители были настоящими властителями дум своего времени, их воззрения (про которые без преувеличения можно сказать, что они занимали главное место в философских идеях русских мыслителей), оказали очень большое влияние на развитие юридической науки в России.

Поэтому не случайно, что проблеме соотношения права и морали отведено весьма и весьма важное место в российской философии права. К ней обращались выдающиеся ученые-правоведы, такие как П. Новгородцев, Е.Трубецкой, Е. Спектор-ский, Н. Алексеев и др. «Оба предписания — право и нравственность, исходят из одного корня, из существа человеческой личности, требуют к себе уважения. Правом определяется вытекающие отсюда отношения внешней свободы; нравственность касается только внутренних помыслов, но в этом заключается и требование уважения к праву, как выражению человеческой личности. Когда согласно с юридическим законом действие внушено не страхом внешнего наказания, а сознанием долга, оно получает нравственный характер»2. В этих словах очень ярко выражена позиция по этому вопросу целого ряда выдающихся русских юристов. Вопрос об отношении права и нравственности имел в русской философии права «не только теоретическое, но и глубоко практическое, жизненное значение. И именно при решении его ученые и мыслители приходят к наиболее противоположным взглядам.3