Конституция и суверенитет

Автор Вардан Эрнестович Багдасарян — д.и.н., проф., зам. главы Центра научной политической мысли и идеологии.

Какие последствия имеет утверждаемое Конституцией положение о приоритетности общепризнанных принципов и норм международного права в отношении суверенитета России? Проводимый анализ позиционируемых в качестве общепризнанных принципов и норм позволяет говорить о наличии широкого круга противоречий между ними и фактической суверенностью российского государства.

Выясним вначале, что подразумевается под «общепризнанностью». Человечество цивилизационно, культурно и этнически различно. Нет ни одного положения, которое, безусловно, можно было бы считать универсальным для любого сообщества. Следовательно, общепризнанность является определенным допущением о наличии некого актора, наделенного правом заявлять нормы и принципы от лица всего человечества. Сам по себе такой подход уже есть умаление национальных суверенитетов. Легитимизация актора, надстоящего над суверенностью отдельных государств, прямо противоречит доктрине вестфальского мироустройства (суверенность и равновесомость государств-наций в системе международных отношений).

Традиционный аргумент, что общепризнанные принципы и нормы общепризнанны в том смысле, что устанавливаются решением большинства государств, также не выдерживает критики. На момент начала Великой Отечественной войны большинство государств Европы входило в фашистский блок. Европейская «общепризнанность» прямо противоречила на тот момент суверенности СССР. Как Российская империя, так и Советский Союз реализовывали исторически собственный проект, диссонирующий с фарватером развития большинства государств мира. Принцип общепризнанности лишает государства права на выдвижение собственного альтернативного ценностной позиции проекта, лишая его в этом смысле оснований суверенитета.

В подавляющем большинстве конституций стран мира апелляций к общепризнанным принципам и нормам не содержится. Суверенитет в устанавливаемой ими ценностной иерархии является приоритетной ценностью. Характерна в этом отношении выдержка из Конституции Ирландии: «Ирландский народ настоящим утверждает неотъемлемое, неотчуждаемое и суверенное право избирать собственную форму правления, определять свои отношения с другими народами и развивать свою политическую, экономическую и культурную жизнь в соответствии с его собственными склонностями и традициями». Специально был взят в данном случае пример страны, прочно интегрированной в западное сообщество. В современной российской конституции прочитать ничего подобного невозможно.

«Всеобщая декларация прав человека» и то, несмотря на заявляемую всеобщность, не является общепризнанным документом. В ряде государств мира она признается частично, с определенными купированиями. Не лишне напомнить, что на третьей сессии Генеральной ассамблеи ООН в 1948 году, когда принималась Декларация Советский Союз и его сторонники воздержались от голосования. Критика советской стороны состояла в отсутствии социальных гарантий провозглашаемых прав. В дискуссии выдвигалось иное более социализированное видение природы прав человека. От голосования воздержалась и Саудовская Аравия, стоящая на религиозных позициях. Различия в трактовке права выводились из различий самого понимания сущности человеческой жизни. В СССР Декларация была опубликована только через десять лет после ее принятия. Дискуссия при обсуждении прав человека, в которой столкнулись, по меньшей мере, три атнтропологических подхода – либеральный, коммунистический и консервативно-религиозный с наглядностью показала, что общепризнанного всем человечеством видения не существует. Другое дело, что со временем сам факт дискуссии был подвергнут забвению и принятое большинством голосов решение стало преподноситься в качестве общепризнанного.

Логика утверждения приоритетности общепризнанных принципов и норм задается в Конституции РФ заявляемой еще с преамбулы философией позиционирования России.

Это позиционирование России в мире выражается формулой: «…сознавая себя частью мирового сообщества». Ни о великой миссии, ни о хотя бы значимой роли и суверенной позиции речи не идет. Если Россия идентифицируется исключительно как часть «мирового сообщества» и не более того, то и ее целевой ориентир должен состоять в принятие ценностной платформы «общепризнанности». Совершенно иначе, с заявкой на собственный проект, позиционируют себя в конституциях другие государства мира. Один из примеров Конституция Китайской Народной Республики: «Китай последовательно проводит независимую и самостоятельную внешнюю политику, решительно выступает против империализма, гегемонизма и колониализма; укрепляет сплоченность с народами различных стран мира; прилагает усилия в деле сохранения мира во всем мире и содействия прогрессу человечества».

А вот выдержка из принятой в 2012 году новой Конституции борющейся за свой суверенитет Сирии: «Арабская цивилизация, являющаяся частью наследия человечества, сталкивается на протяжении своей долгой истории с большими препятствиями, стремящимися сломить её волю и подвергнуть её колониальному доминированию, однако она всегда поднималась благодаря своим собственным созидательным способностям выполнять свою роль в развитии человеческой цивилизации. Сирийская арабская республика горда своей арабской идентичностью и тем, что её народ является неотъемлемой частью арабской нации. Сирийская арабская республика воплощает эту принадлежность к её национальному и проарабскому проекту и работу для поддержки арабского сотрудничества ради укрепления интеграции и достижения единства арабской нации…. Сирия заняла важную политическую позицию, так как она является бьющимся сердцем арабизма, передовой конфронтации с сионистским врагом и колыбелью сопротивления против колониальной гегемонии в арабском мире, а также его способностей и благосостояния».

Положение об «общепризнанных» нормах и / или принципах международного права не является универсальным для мирового конституционного законодательства. Большинство конституций стран мира соответствующих апелляций не содержит. Такого рода положения присутствуют в конституциях следующих государств: Австрии, Азербайджана, Армении, Беларуси, Болгарии, Венгрии, Германии, Греции, Грузии, Йемена, Ирака, Италии, Ирландии, Киргизии, Литвы, Молдовы, Монголии, Португалии, Румынии, Словении, Узбекистана, Украины, Туркмении, Хорватии, Чехии, Эстонии (подавляющее большинство – это бывшие страны СССР и социалистического блока государств). Однако контекст использования этих положений и их смысловое содержание имеет принципиальное отличие от российского случая.

Российская Конституция апеллирует к общепризнанным нормам и правам шесть раз — преамбула, статья 15, статья 17, статья 55, статья 63, статья 69. Это больше, чем в любой другой конституции стран мира (за исключением Грузии). Как правило, в других конституционных текстах содержится по одной такой апелляции. Исключение составляют конституции Румынии, Азербайджана, Узбекистана, Беларуси – по 2 раза, Молдовы и Болгарии – по 3 раза, Грузии – 6 раз. Сам по себе перечень стран во главе с Россией особо озабоченных соблюдением «общепризнанных» норм и принципов показателен.

В подавляющем большинстве случаев положение об общепризнанных нормах и принципах международного права относится к сфере внешней политики государств. Подразумевается нерушимость границ, невмешательство во внутренние дела друг друга. Пример соответствующего подхода дает, в частности, ст. 10 п. 1 Конституции Монголии: «Исходя из общепризнанных норм и принципов международного права, Монголия будет вести миролюбивую внешнеполитическую деятельность». В этом же контексте соответствующее положение использовалось в Конституции СССР 1977 г.: «Статья 29. Отношения СССР с другими государствами строятся на основе соблюдения принципов суверенного равенства; взаимного отказа от применения силы или угрозы силой; нерушимости границ; территориальной целостности государств; мирного урегулирования споров; невмешательства во внутренние дела; уважения прав человека и основных свобод; равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой; сотрудничества между государствами; добросовестного выполнения обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных СССР международных договоров».

В Конституции Вьетнама говорится об общепризнанных международных правовых нормах только в контексте регулирования вопроса об иностранном капитале (гарантия, что он не будет национализирован). Конституция Хорватии использует апелляцию к ним как обоснование права хорватской нации на суверенную государственность. Грузинская Конституция и вовсе обращается к общепризнанным принципам и нормам для предупреждения попыток национальных меньшинств подорвать территориальную целостность Грузии. Статья 6 п.2 Конституции Грузии заявляет следующую позицию законодателя: «В соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права осуществление прав меньшинств не должно противоречить суверенитету, государственному устройству, территориальной целостности и политической независимости Грузии». Грузинский и хорватский примеры иллюстрируют, что для малых, новообразованных государств апелляция к общепризнанным нормам и принципам международного права может использоваться и для защиты собственного суверенитета. Для России эта логика не действует.

Российская Конституция не просто говорит о существовании «общепризнанных» норм и принципов, но, в отличие от всех других конституций стран мира, инкорпорирует их в собственную законодательную систему и отдает им приоритетность по отношению к национальному законодательству. В таких формулировках, как в России, положение об общепризнанных нормах и принципах представлено только в Конституции Австрии и Основном Законе Германии. Соответствующие положения появились в конституционном праве этих государств после поражения в Первой мировой войне и были воспроизведены после очередного поражения уже после завершения Второй мировой войны. Они представляли собой исторически фиксацию ограниченности суверенитета потерпевших поражение государств. Заимствование этих прецедентных положения для Конституции РФ прямо указывает, что и законодательство России производно от факта поражения.

Достаточно текстуально сопоставить следующие фрагменты конституционных текстов, чтобы обнаружить генезисную связь между ними.

Конституция Веймарской республики

Статья 4. Общепризнанные положения международного права имеют значение обязательных составных частей имперского германского права.

Основной закон Германии

Статья 25. Общепризнанные нормы международного права являются составной частью права Федерации. Они имеют преимущество перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории.

Конституция Австрии

Статья 9. п 1. Общепризнанные нормы международного права действуют в качестве составной части федерального права.

Конституция Российской Федерации

Ст. 15 п. 4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Исходя из вышеизложенного, положение об общепризнанных нормах и принципах международного права в новой Конституции России необходимо купировать. Должен быть установлен критерий непротиворечивости заключаемым и действующим международным договорам Конституции России.

Приоритетность международных договоров перед внутренними законами заявляется, помимо Конституции России, в конституционных текстах и ряда других стран мира (Нидерландов, Польши, Франции и др.). Но заключенные самим государством договора и принятие «общепризнанных» норм без соответствующей договорной процедуры – это разные вещи. Хотя и в отношении заключаемых договоров, как правило, предусмотрен критерий непротиворечивости их Конституции.

Следовательно, именно Конституция, как выражение суверенной воли граждан, обладает абсолютной приоритетностью даже там, где законодатель заявляет приоритетность международных договоров над внутренними законами.

А как быть, если уже принятые международные договоры противоречат задачам формирования нового национального законодательства? Такой вопрос может вполне возникнуть в актуальной повестке для российского государства в случае реализации сценария национального возрождения страны. Ответ может быть получен в кубинской Конституции: «Республика Куба отвергает и считает незаконными и аннулированными договоры, пакты и концессии, совершенные в условиях неравенства или не признающие либо ущемляющие ее суверенитет над любой частью национальной территории».

Статья 4 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 4 Конституции РФ гласит:

1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию.

2. Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации.

3. Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории.

Комментарий к Ст. 4 КРФ

1. Современное понятие государственного суверенитета существенно отличается от все еще традиционного представления о нем, сложившегося в условиях абсолютизма и этатизма в XVI-XVII вв. и сводящегося к полной юридической независимости государства от любой другой власти как внутри, так и вне его. Это устаревшее представление о государственном суверенитете в наше время полностью используется только тоталитарными, антидемократическими режимами. В демократических, правовых государствах их суверенитет является важным средством защиты их независимости, их правомерных интересов, но и в этом случае он определенным образом ограничен как внутренними, так и внешними факторами и нормами.

Независимость государства внутри страны сегодня в РФ ограничена конституционно признанием того, что:

— источником государственного суверенитета является народный суверенитет (ч. 1 ст. 3 Конституции);

— человек, его права и свободы суть высшая ценность, которую государство обязано признавать, соблюдать и защищать (ст. 2) от нарушения, в частности от нарушения государственными органами (ст. 45, ч. 2 ст. 46 и др.), при том что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому не от государства, а от рождения (ч. 2 ст. 17), а ограничение этих прав и свобод государством может иметь место только в определенных исключительных случаях (ч. 5 ст. 13, ст. 55, ч. 1 ст. 56 и др.);

— права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18);

— за субъектами РФ сохраняется вся полнота государственной власти вне пределов ведения РФ и ее полномочий по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов (ст. 71-73, ч. 4-6 ст. 76);

— местное самоуправление, органы которого не входят в систему органов государственной власти, самостоятельно в пределах своих полномочий в решении местным населением вопросов местного значения (ст. 12, 130-133).

Ограничения государственного суверенитета имеют и внешнюю направленность. Народ РФ, принимая Конституцию и при этом «сознавая себя частью мирового сообщества» (см. комм. к преамбуле), признал, что:

— общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее внутреннего права. При этом если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора (ч. 4 ст. 15, ч. 2 ст. 67, ст. 69 и др.);

— права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются в России в соответствии с Конституцией РФ 1993 г. согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (ч. 1 ст. 17);

— в соответствии с международными договорами РФ каждый вправе обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ч. 3 ст. 46);

— РФ может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами (ст. 79), но это ограничение ее суверенитета Конституция связывает с осуществлением суверенного права РФ на заключение таких договоров. Оно возможно, только если это: не влечет ограничения прав и свобод человека; не противоречит основам конституционного строя РФ (например, не создает (вопреки ст. 11) органов, которые осуществляли бы государственную власть в России наряду с органами власти, перечисленными в ч. 1 ст. 11 Конституции РФ).

Некоторые полезные ограничения этого рода связаны с членством России в ООН, ОБСЕ, Совете Европы и других экономических, экологических и иных международных организациях, с заключением международных договоров, которые согласовывают и ставят в зависимость друг от друга волю заинтересованных в этом государств-участников. Вступление России в Совет Европы и ее присоединение к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также к ряду протоколов к этой Конвенции уже повлекли за собой необходимость пересмотра некоторых положений законодательства в соответствии с этой Конвенцией и этими протоколами, создания условий для беспрепятственного обращения граждан в Европейский суд по правам человека и др., а также предполагают продолжение этой работы.

Разумеется, перечисленные ограничения, характерные для цивилизованных стран начала XXI в. и добровольно принятые народами и государствами, выражают объективно необходимые тенденции дальнейшей гуманизации и демократизации общества, интернационализации и даже глобализации конституционного права.

Наиболее значительные ограничения государственного и национального суверенитета устанавливают для себя государства — члены таких сообществ, как, например, Европейского Союза. В таких сообществах или союзах создаются надгосударственные органы, решения которых иногда имеют прямое действие в государствах-членах независимо от их национальных властей. Подобные меры нередко вызывают возражения и даже сопротивление государств и народов, ценящих свой суверенитет.

Но по этому пути движутся и некоторые другие интеграционные союзы (СНГ, в Северной и Южной Америке и т.д.).

В связи с созданием в рамках СНГ интеграционных группировок различных уровней сотрудничества, включая возможное создание межгосударственных органов для руководства процессом интеграции, лидеры стран-членов постоянно подчеркивают необходимость сохранения суверенитета этих стран, добровольности их участия в интеграции, права на свободный выход из таких группировок и из СНГ.

За попытками отдельных субъектов РФ провозгласить свой суверенитет стояло их стремление ограничить федеральные полномочия и, более того, сепаратизм. Поэтому Конституционный Суд РФ в Постановлении от 7 июня 2000 г. N 10-П о Конституции Республики Алтай указал: «Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России. «, «. исключает существование двух уровней суверенных властей» и «не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов Российской Федерации, наряду с единым суверенитетом России». Конституционный Суд подчеркнул, что «Конституция связывает суверенитет России, ее конституционно-правовой статус и полномочия, а также конституционно-правовой статус и полномочия субъектов Федерации только с волеизъявлением многонационального российского народа — носителя суверенитета и единственного источника власти в стране, который, реализуя принцип равноправия и самоопределения народов, конструировал возрожденную суверенную государственность России как исторически сложившееся единство в ее настоящем федеративном устройстве» (СЗ РФ. 2000. N 25. ст. 2728).

Формулировка ч. 1 ст. 4 получила развитие и конкретизирована в других положениях Конституции — это и преамбула, где говорится о сохранении исторически сложившегося государственного (а значит, и территориального) единства России; и ч. 2 ст. 6, где речь идет о территории РФ, в пределах которой каждый ее гражданин обладает всеми правами и несет равные обязанности, предусмотренные в Конституции; и ст. 71, в которой (ч. 1 п. «б») территория России отнесена к федеральному ведению, а в ч. 1 п. «ж» предусмотрено установление правовых основ общего рынка; и ч. 1 ст. 74, которая не допускает на территории РФ установления таможенных границ, пошлин и иных препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств; и ч. 1 ст. 76, согласно которой на всей территории РФ ее федеральные конституционные законы и федеральные законы имеют прямое действие, и др. (см. комм. к этим статьям).

2. Суверенитет России юридически выражен и в верховенстве на ее территории Конституции РФ и федеральных законов.

Это положение следует понимать в сочетании с другими положениями Конституции. Хотя в ч. 2 ст. 4 Конституция и федеральные законы названы рядом (чтобы подчеркнуть их верховенство над другими нормативными правовыми актами в РФ) и хотя федеральные законы, согласно ч. 1 ст. 76 Конституции, имеют прямое действие на всей территории РФ, правовая сила, уровень верховенства Конституции и федеральных законов различны. Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и должна применяться на всей территории России; законы же, в том числе федеральные, как и иные правовые акты, принимаемые в России, не должны противоречить Конституции РФ (ч. 1 ст. 15). Поэтому ясно, что, говоря о верховенстве федеральных законов наряду с Конституцией, статья 4 имеет в виду некоторые непременные условия — соответствие этих законов федеральной Конституции, их принятие и опубликование в установленном ею порядке (ч. 3 ст. 15 и др.). Таким образом, речь идет о верховенстве прежде всего Конституции РФ, а также федеральных законов, соответствующих ей.

Ведь именно Конституция и основанные на ней федеральные конституционные законы и иные федеральные законы закрепляют предметы ведения РФ и ее полномочия по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов (ст. 5, 11, 71, 72), определяют правомочия федеральных органов государственной власти (ст. 11, 80-129, 134-137).

Именно Конституция закрепляет, а основанные на ней законы конкретизируют признание Россией высшей силы некоторых принципов и норм международного права (ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 62 и 63), включая решения некоторых международных органов (ч. 3 ст. 46).

Именно Конституция подтверждает и закрепляет независимые от органов государства права и свободы граждан России (ч. 2 ст. 17), а также независимые от федеральных властей правомочия субъектов РФ (ст. 73) и местного самоуправления (ст. 12, 130-133).

Таким образом, верховенство Конституции РФ и основанных на ней федеральных законов является одним из важнейших принципов всего конституционного права, а следовательно, и всего законодательства в России. Акты, не соответствующие Конституции РФ, подлежат отмене в установленном порядке. В случае явного противоречия между Конституцией РФ и законом или Федеративным договором (разд. второй, п. 1, абз. 4) исполнению подлежит Конституция. Это — важнейшее выражение ее верховенства.

Противоречие между федеральным законом, соответствующим Конституции, и противоречащим этому закону актом меньшей юридической силы (указом Президента, актом Правительства и т.п.) решается в пользу федерального закона.

Противоречие между федеральным законом и законом или иным нормативным актом субъекта РФ решается в зависимости от конституционного и договорного распределения предметов ведения и полномочий между Федерацией и ее субъектом (ч. 3 ст. 11, ст. 71-73). Это значит, что если данный вопрос Конституцией РФ, Федеративным договором или иным договором между органами государственной власти РФ и органами государственной власти ее субъекта отнесен к предметам ведения и полномочиям РФ, то действует федеральный закон. Но в случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта РФ, изданным по вопросам, в которых субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти (ст. 73) и осуществляют собственное правовое регулирование, включая издание законов (ч. 4 ст. 76), действует акт субъекта РФ (ч. 6 ст. 76).

Суверенитет РФ, верховенство ее Конституции и соответствующих ей федеральных законов особенно важны в связи с ее провозглашением федеративным, демократическим, правовым, социальным и светским государством с республиканской формой правления. Это требует точного разграничения предметов ведения и полномочий между двумя конституционными уровнями государственной структуры (Федерация, ее субъекты), а также местным самоуправлением и гибкой системы их согласования. Реализация принципов конституционного строя, статуса человека и гражданина, устройства гражданского общества и государства требует не только совершенствования федерального законодательства, но и преодоления еще сохраняющейся недостаточной согласованности Конституции РФ, федеральных законов, конституций (уставов) и законов субъектов Федерации.

Поэтому в 1999-2000 гг. была проделана значительная работа по приведению конституций (уставов) субъектов РФ, не всегда соответствовавших Конституции РФ и федеральным законам, в соответствие с ними.

Отмечая значение Конституции РФ в установлении и развитии современных форм российского федерализма, Президент РФ в своем Послании Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г. одновременно подчеркнул, что «особую роль в его становлении сыграл Конституционный Суд России. В его решениях был найден баланс между разными интересами уровней власти — порою остро конфликтными. Это касается как споров федеральных и региональных органов власти между собой, так и споров о различных способах устройства местного самоуправления».

3. С вопросами о суверенитете и территории РФ связана и проблема состава субъектов РФ. Конституция не только относит вопросы федеративного устройства и территории к ведению РФ (ст. 71), но и прямо предусматривает возможность принятия в РФ и образование в ее составе нового субъекта (ст. 137), не упоминая о возможности выхода из ее состава. (О соотношении территориальной целостности РФ и общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов см. комм. к преамбуле).

Целостность территории РФ не означает неизменности ее состава. В последние годы различными политическими и государственными деятелями России все чаще ставятся вопросы о сокращении числа субъектов РФ до 8-12, до 25-30 и т.д. или о полном отказе от образования субъектов РФ с учетом этнического признака. Это сложная задача, в частности, при наличии более чем 20 национальных республик и автономий, многие из которых имеют значительную долю или даже большинство населения, принадлежащее к титульной нации. Мировой опыт многонациональных государств, в составе которых имеются территории, традиционно заселенные разными народами, — федерации (Индия) или унитарные государства с национальными автономиями в их составе (Испания, Италия, Финляндия и др.), не свидетельствует о непримиримом противоречии между равноправием всех граждан независимо от этнической принадлежности, отношения к религии, языка и т.п., с одной стороны, и существованием в их составе этнотерриториальных единиц, желающих сохраниться в этом качестве, — с другой.

Целесообразное сокращение числа субъектов РФ и укрупнение их размеров требуют сохранения существующих и формирования новых, жизнеспособных с социально-экономической, политической и организационно-управленческой точек зрения. Но включение в этот процесс национальных республик и автономий дополнительно требует особой тщательности и осторожности: в ряде случаев это может вызвать нежелательные проблемы в межнациональных отношениях, чего следует всемерно избегать.

Часть 3 ст. 4 посвящена внешнеполитическому, межгосударственному аспекту суверенитета РФ. Целостность и неприкосновенность ее территории, пространственные пределы ее суверенных прав, как выражение ее суверенитета в отношениях с другими государствами и международными организациями, предусмотрены многочисленными международно-правовыми актами. В их числе — Устав ООН, Устав Совета Европы, основополагающие документы СНГ и др. Защита и обеспечение целостности и неприкосновенности территории от опасности нападения со стороны других государств являются одной из функций РФ, как и любого государства. Межгосударственные разногласия по территориальных вопросам вообще должны решаться только мирными средствами в соответствии со справедливыми международно-правовыми правилами.

Статья 4 Конституции РФ

1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию.

2. Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации.

3. Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории.

Комментарий к Статье 4 Конституции РФ

1. Суверенитет Российской Федерации как демократического федеративного правового государства, распространяющийся на всю ее территорию, закреплен Конституцией в качестве одной из основ конституционного строя. В Постановлении КС РФ от 07.06.2000 N 10-П дано нормативное определение этого конституционного понятия: суверенитет, предполагающий, по смыслу ст. 3-5, 67 и 79 Конституции, верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой статус.

Демократизация общества, государственных и общественных институтов привнесла существенные новации в представление о суверенитете. С демократическим видением организации социума несовместима доктрина так называемого абсолютного суверенитета, по которой суверен не ответствен и не несет никаких обязанностей. Фундаментальный принцип конституционного статуса законодательной, исполнительной и судебной власти заключается в признании и конституционном закреплении доминирующего положения в обществе и государстве народа, выступающего в качестве особой юридической личности, которая стоит над всеми властями и обладает первоначальным и неотчуждаемым верховенством, является носителем суверенитета и единственным источником власти в РФ (см. комментарий к ст. 3). В силу этого источником государственного суверенитета является суверенитет многонационального народа России, который, принимая Конституцию и сохраняя за собой учредительную власть, определяет пределы учреждаемой ею государственной власти, возлагаемые на государство обязанности перед народом, различными социальными структурами, личностью и пр.

Распространение суверенитета РФ на всю ее территорию означает, что государственная территория является пространственным пределом распространения государственной власти РФ. Территориальное верховенство государственной власти выражается в том, что в пределах территории РФ не допускается иной власти, которая могла бы существовать наряду с нею или вне ее контроля.

Данное положение означает также неделимость суверенитета РФ. Конституция не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти помимо многонационального народа России и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета помимо суверенитета РФ. Суверенитет РФ, в силу Конституции, исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т.е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов РФ. Именно Российская Федерация выступает в качестве единого и единственного суверена, обладающего неотчуждаемым верховенством на всей территории РФ, включающей в себя территории ее субъектов, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними. Российская Федерация также обладает суверенными правами и осуществляет юрисдикцию на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ (см. комментарий к ст. 67).

Таким образом, государственный суверенитет не делится между Российской Федерацией и ее субъектами, в том числе претендующими на суверенный статус. Конституция связывает суверенитет РФ, ее конституционно-правовой статус и полномочия, а также конституционно-правовой статус и полномочия республик не с их волеизъявлением в порядке договора, а с волеизъявлением многонационального российского народа — носителя и единственного источника власти в Российской Федерации, который, реализуя принцип равноправия и самоопределения народов, конституировал возрожденную суверенную государственность России как исторически сложившееся государственное единство в ее настоящем федеративном устройстве.

Содержащееся в Конституции решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного тем, что субъекты РФ не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации. Федеративное устройство России, с одной стороны, служит сохранению многообразия различных регионов, включая национальную государственность различных этносов, при безусловном характере общефедерального единства, с другой — выступает способом рационального распределения компетенции и полномочий по вертикали — между Федерацией и ее субъектами. Следует отметить, что согласно названию и преамбуле Федеративного договора от 31.03.1992 «О разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации» республики являются суверенными государствами. Здесь налицо противоречие, заложенное в самом названии (суверенные государства в составе другого государства), поскольку, видимо, суверенность государственной власти связывалась не с территориальным верховенством, а с компетенцией, предметами ведения и полномочий. Это был скорее рефлекс на характерную для предшествующего этапа развития российской государственности жесткую централизацию властных полномочий, чем констатация политико-юридического состояния взаимоотношений федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ.

В связи в этим Конституционный Суд РФ в Постановлении от 07.06.2000 N 10-П особо указал, что использование в ч. 2 ст. 5 Конституции применительно к установленному ею федеративному устройству понятия «республика (государство)» не означает — в отличие от Федеративного договора от 31.03.1992 — признание государственного суверенитета этих субъектов РФ, а лишь отражает определенные особенности их конституционно-правового статуса, связанные с факторами исторического, национального и иного характера.

Не случайно действующая Конституция, разграничив предметы ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов, а также допустив возможность их перераспределения на основе внутригосударственных договоров о разграничении предметов ведения и полномочий (см. комментарий к cт. 11), признает суверенный характер исключительно за Российской Федерацией. Отсюда также следует, что все такие договоры должны соответствовать федеральной Конституции, следовательно, любое допускавшееся ими ограничение либо разделение суверенитета РФ юридически ничтожно и должно быть исключено. Положения федеративного и иных договоров, предусматривавшие суверенитет республик и связанные с этим ограничения суверенитета РФ, ее конституционно-правового статуса, в том числе нашедшие отражение в конституциях республик, не могут действовать и не подлежат применению как противоречащие федеральной Конституции.

Следует оговориться, что Конституция не предусматривает возможность деления суверенитета РФ и с международным сообществом. Согласно ст. 79 Конституции Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя РФ (см. комментарий к ст. 79). Передача Российской Федерацией части своих полномочий межгосударственным объединениям не равнозначна передаче части своего суверенитета. Суверенитет РФ не есть простая совокупность ее полномочий, это неотъемлемое качество, присущее Российскому государству. Оно действительно «материализуется» в полномочиях РФ, но не тождественно им. Поэтому межгосударственному объединению может быть передана именно часть полномочий РФ, если это, в частности, не противоречит основам конституционного строя РФ, в том числе суверенитету РФ. Количество, т.е. сумма и номенклатура передаваемых полномочий, не должно переходить в качество, т.е. влечь утрату суверенитета государства.

Распространение суверенитета РФ на всю ее территорию является основой независимости России в международных отношениях. Территориальное верховенство государства проявляется по отношению к остальным государствам и иным субъектам международно-правовых отношений в пределах принадлежащей каждому суверенному государству сферы свободной деятельности. Международно-правовые акты, раскрывая содержание принципа «суверенного равенства, уважения прав, присущих суверенитету», к числу присущих суверенитету и охватываемым им правам относят право каждого государства на юридическое равенство, на территориальную целостность, на свободу и политическую независимость. На государствах лежит обязанность уважать право друг друга свободно выбирать и развивать свои политические, социальные, экономические и культурные системы, равно как и право устанавливать свои законы и административные правила.

Суверенитет государств выражается также в том, что в рамках международного права все государства имеют равные права и обязанности. В связи с этим на государства накладывается обязанность уважать право друг друга определять и осуществлять по своему усмотрению их отношения с другими государствами согласно международному праву и другим общепризнанным принципам и нормам. Важной качественной характеристикой государственного суверенитета является то, что границы государств могут изменяться в соответствии с международным правом мирным путем и по договоренности. Государственный суверенитет характеризуется также правом государств по своему усмотрению принадлежать или не принадлежать к международным организациям, быть или не быть участниками союзных договоров (см.: Декларацию о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета*(6); Декларацию о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН*(7)). В Заключительном акте 1975 г. особо оговаривается право государств на нейтралитет (Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе*(8)).

2. Юридическим выражением суверенитета РФ является верховенство Конституции и федеральных законов на всей территории РФ.

Нормативное содержание комментируемого положения многогранно. Во-первых, оно закрепляет политическое единство многонационального народа России: Российская Федерация в политическом отношении является единой государственно-правовой и международно-правовой системой. Гарантией от гипертрофии такого единства является признание в ряде положений Конституции идеологического и политического многообразия и многопартийности, а также федеративного устройства государства (см. комментарии к преамбуле, ст. 1, 5, 11, 13, 65).

Во-вторых, комментируемое положение фиксирует двойственную социально-юридическую природу Конституции, которая: 1) является основным законом государства, регламентирующим поведение субъектов права; 2) выступает в качестве основного закона общества, установленного народом и регламентирующего деятельность государства, определяющего формы институализации государственной власти и способы ее осуществления и гарантирующего общество, различные социальные структуры и личность от произвола государства.

В-третьих, в этом положении выражен один из основных признаков конституционного государства, заключающийся в том, что государственная власть в нем ограничена. Речь идет не об объективной ограниченности любого государства экономическими, социальными или геополитическими факторами, а об установлении Конституцией и федеральными законами пределов государственной власти, которые последней не могут быть преодолены правовым образом. При этом границы проявления суверенитета государства обусловлены следующим: государство связано Конституцией и законом; органы государства, учреждения и должностные лица выступают агентами всего общества и ответственны перед человеком и гражданином; общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ составляют часть правовой системы РФ; федеральные власти не могут вторгаться в сферу исключительных полномочий субъектов Федерации.

В-четвертых, названное положение связано с федеративной природой государства и означает, что федеральная Конституция и законы в силу их верховенства на всей территории РФ не нуждаются в подтверждении в какой-либо форме субъектами Федерации; на всей территории государства они действуют прямо и непосредственно. Следовательно, в случае противоречия учредительных актов (конституций, уставов), законов и иных правовых актов субъектов РФ Конституции и федеральным законам суды и иные правоприменители обязаны применять федеральную Конституцию и федеральные законы.

В последнем случае необходимы, однако, некоторые оговорки: речь идет о верховенстве Конституции и соответствующих ей федеральных законов; федеральные законы обладают верховенством на всей территории РФ, если они приняты по предметам ведения РФ или по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов. В случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта РФ, если закон издан вне пределов ведения РФ и совместного ведения РФ и ее субъектов, действует нормативный правовой акт субъекта РФ. Следовательно, как подтвердил Конституционный Суд РФ в упоминавшемся Постановлении от 07.06.2000 N 10-П и принятом вскоре после него и существенно его развивающем Определении от 27.06.2000 N 92-О о проверке соответствия Конституции РФ отдельных положений конституций ряда республик, субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти на своей территории, но вне пределов ведения РФ по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов.

3. Положение о целостности и неприкосновенности территории России органично вытекает из территориального верховенства РФ. Вопреки распространенному мнению, норма об обеспечении Российской Федерацией целостности и неприкосновенности своей территории посвящена не только внешнеполитическому, межгосударственному, но и внутригосударственному аспекту суверенитета РФ.

С точки зрения внутригосударственной характеристики суверенитета это положение означает: во-первых, юридическую невозможность уступки Российской Федерацией, ее органами и должностными лицами части территории России иностранному государству, в том числе на основании международного договора; во-вторых, запрет на создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на нарушение целостности РФ (см. комментарий к ст. 13); в-третьих, налагает на органы государственной власти, прежде всего Президента и Правительство, обязанности по принятию необходимых и достаточных мер по охране суверенитета РФ, ее независимости и государственной целостности, обороны страны, государственной безопасности (см. комментарии к ст. 80, 82, 87, 114); в-четвертых, невозможность выхода субъекта РФ из ее состава; в-пятых, в случае угрозы территориальной целостности и неприкосновенности Российской Федерации, исходящей от ее субъекта, возможность «федеральной интервенции» или иных мер федерального воздействия для преодоления этой угрозы.

Из Конституции не следует, что обеспечение государственной целостности и неприкосновенности территории РФ может быть осуществлено исключительно путем введения чрезвычайного или военного положения. Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 31.07.1995 N 10-П*(9) по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, принятых в связи с урегулированием вооруженного конфликта в Чеченской Республике, однако, указал, что использование иных мер, следовательно, и «федеральная интервенция», возможны в «экстраординарных ситуациях». Несмотря на то что эти ситуации не были в период принятия Постановления указаны в действующих правовых актах, такое полномочие федеральных органов государственной власти Конституционный Суд РФ вывел из цели и принципа единства государства и сохранения его целостности. При этом учитывалась логика конституционного регулирования, предопределяемая сущностью Конституции, которой закреплено политическое единство многонационального народа России, ее текст и контекст с присущим им и приобретшим характер юридической аксиомы постулатом: Конституция не может легитимировать разрушение Российского государства, а предусмотренная Основным Законом функция должна быть обеспечена необходимыми средствами ее реализации, в том числе в виде не всегда с должной степенью формальной определенности текстуально выраженных полномочий (концепция «скрытых», или «подразумеваемых», полномочий).

Комментируемое положение Конституции, однако, не препятствует принятию в Российскую Федерацию или образованию в ее составе нового субъекта (см. комментарий к ст. 137) или приращению ее территории с соблюдением предусмотренных международным правом требований материально-правового и процедурного характера.

Внешнегосударственный аспект территориальной целостности и неприкосновенности территории государства получил выражение и закрепление в ряде универсальных и региональных международно-правовых актов, а также двусторонних договорах РФ с сопредельными государствами, в том числе в Уставе ООН, Уставе Совета Европы, Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, принятых в рамках этого Совещания документах, и пр.

Вместе с тем самый сложный вопрос заключается в соотношении территориальной целостности государства и равноправия и самоопределения народов, что для многонациональной страны имеет особенно важное значение, ибо от ответа на этот вопрос во многом зависят меры по блокированию возможных дезинтеграционных тенденций. Существенный интерес в данном контексте представляют Постановления КС РФ от 07.06.2000 N 10-П и от 03.03.2004 N 5-П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона «О национально-культурной автономии» в связи с жалобой граждан А.Х. Дитца и О.А. Шумахер» и др.*(10).

Конституционный Суд пришел к выводу, что в современной международно-правовой системе право на самоопределение включено в круг норм, регулирующих права и свободы человека (ст. 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и ст. 1 Международного пакта о гражданских и политических правах). В соответствии с этими международными документами право на самоопределение имеют все народы, и в силу этого права народы «свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и политическое развитие». Все государства обязаны «поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право». Согласно Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г., право на самоопределение является одним из основных принципов международного права. Способами осуществления права на самоопределение могут быть: создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, установление любого другого политического статуса.

Наряду с этим ст. 29 Всеобщей декларации прав человека устанавливает, что при осуществлении прав и свобод необходимо обеспечивать должное признание и уважение прав и свобод других, а согласно резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 41/117 от 4 декабря 1986 г. «развитие и защита одной категории прав никогда не могут служить предлогом или оправданием для освобождения государств от развития и защиты других прав». В противном случае при реализации любого права, в том числе и права на само определение, будет иметь место не осуществление права, а злоупотребление правом. Международные документы подчеркивают недопустимость использования ссылок на принцип самоопределения для подрыва единства государства и национального единства.

Не отрицая права на самоопределение как выражения суверенитета нации и народа, следует исходить из того, что международное право ограничивает его соблюдение требованиями принципов территориальной целостности и соблюдения прав человека. В Постановлении КС РФ от 31.07.1995 N 10-П особо подчеркнуто, что конституционная цель сохранения целостности Российского государства согласуется с общепризнанными международными нормами о праве народа на самоопределение. Суд, аргументируя свою позицию, сослался на Декларацию принципов международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, из которой следует, что осуществление права на самоопределение «не должно толковаться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, действующих с соблюдением принципа равноправия и самоопределения народов».

Конституция не содержит права республик в составе РФ на выход из Федерации. Не может, не должно предусматриваться подобное право и конституциями республик в составе РФ. Установление такого права означало бы признание правомерности полного или частичного нарушения территориального единства суверенного государства и единства населяющих его народов. Любые действия, имеющие целью нарушение этого единства, наносят ущерб конституционному строю РФ и несовместимы с международными нормами. Подобные действия означают также игнорирование принципа нерушимости границ, признанного в современном международном праве одной из основополагающих норм, соблюдение которых необходимо для сохранения международного мира и обеспечения всеобщей безопасности. В связи с этим Конституция устанавливает не равноправие и самоопределение народов вообще, а равноправие и самоопределение народов в Российской Федерации (см. комментарий к ст. 5).

Международное сообщество видит решение проблемы межнациональных отношений, особенно когда это касается национальных меньшинств, не в формировании независимых и самостоятельных государственных образований, а в принятии необходимых законодательных, административных и других мер для обеспечения защиты прав человека и основных свобод лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, на их территории. Государства несут по международному праву обязанность воздерживаться от любой дискриминации в отношении таких лиц и способствовать осуществлению их законных интересов в области прав и основных свобод человека.

В частности, государства — участники Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе обязались защищать и создавать условия для поощрения этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности национальных меньшинств на своей территории. Они заявили, что будут уважать свободное осуществление прав лицами, принадлежащими к таким меньшинствам, и обеспечивать их полное равенство с другими.

Такое видение решения проблемы межнациональных отношений получило отражение и в законодательстве РФ. Федеральная Конституция отвергает существование каких бы то ни было правовых норм, допускающих неравноправие граждан в зависимости от их национальной принадлежности, провозглашает свободу выбора в индивидуальном национальном самоопределении. При этом в федеративном государстве именно на федеральные органы законодательной, исполнительной и судебной власти возложены функции гаранта федерального стандарта прав и свобод человека и гражданина на всей территории РФ.

В упомянутом выше Постановлении от 03.03.2004 N 5-П Конституционный Суд РФ указал, что законодательство России квалифицирует национально-культурную автономию как один из установленных федеральным законодателем институтов самоопределения народов в России и один из видов объединений граждан.

Из Конституции (ч. 3 ст. 5, ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 и 2 ст. 26, ч. 2 ст. 29, ч. 3 ст. 68, ст. 69, п. «в» ст. 71, п. «б» ч. 1 ст. 72)), а также общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ вытекают обязанности государства по регулированию и защите прав национальных меньшинств, а также предопределяется характер данного регулирования, в том числе пределы усмотрения законодателя в процессе его осуществления. При этом в условиях действующего нормативного регулирования реализация права этнической общности, находящейся на определенной территории в ситуации национального меньшинства, на национально-культурную автономию связана с реализацией права лиц, относящихся к таким общностям, создавать и регистрировать в соответствии с законодательством РФ общественные объединения, свобода деятельности которых должна быть гарантирована.

В частности, определяя статус национально-культурной автономии, федеральный законодатель исходил из того, что основное предназначение национально-культурной автономии — не национально-территориальное, а национально-культурное самоопределение, т.е. обеспечение жизнеспособности и самостоятельности этноса, находящегося в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, именно в национально-культурной сфере.

Следовательно, действующее правовое регулирование национально-культурной автономии в Российской Федерации — как допускаемого Конституцией, соответствующего международно-правовым обязательствам РФ и установленного федеральным законодателем способа и организационно-правовой формы защиты прав национальных меньшинств — призвано определять правовые основы национально-культурной автономии, способствующие созданию условий взаимодействия государства и общества для защиты интересов граждан РФ в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития, включая меры государственной поддержки самостоятельного решения соответствующими этносами вопросов самобытности, развития языка, образования, национальной культуры.