ФНС России разъяснила порядок привлечения к налоговой ответственности

Служба оценила правомерность привлечения налогоплательщиков к ответственности, за исключением правонарушений, предусмотренных ст. 120, ст. 122 и ст. 123 Налогового кодекса, в случае истечения срока для составления акта, предусмотренного п. 1 ст. 101.4 НК РФ, и срока для принудительного взыскания штрафа в соответствии со ст.ст. 46-48, 70 НК РФ.

Так, ст. 113 НК РФ установлен срок давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения. Согласно указанной норме, лицо не может быть привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, если со дня его совершения либо со следующего дня после окончания налогового (расчетного) периода, в течение которого было совершено это правонарушение, и до момента вынесения решения о привлечении к ответственности истекли три года. При применении срока давности моментом привлечения к налоговой ответственности считается дата вынесения руководителем налогового органа (его заместителем) решения о привлечении лица к налоговой ответственности.

Исчисление срока давности со дня совершения налогового правонарушения применяется в отношении всех налоговых правонарушений, кроме предусмотренных ст. 120 НК РФ (грубое нарушение правил учета доходов и расходов и объектов налогообложения или базы для исчисления страховых взносов) и ст. 122 НК РФ (неуплата или неполная уплата сумм налога, сбора, страховых взносов).

Как следует из постановления Президиума ВАС РФ от 12 ноября 2013 г. № 7473/13, истекший срок давности привлечения к ответственности восстановлению не подлежит.

В связи с этим налоговики подчеркивают, что привлечение налогоплательщиков к ответственности, за исключением правонарушений, предусмотренных ст. 120, ст. 122 и ст. 123 НК РФ, в случае истечения срока давности применения штрафных санкций является необоснованным.

Может ли срок давности привлечения к налоговой ответственности быть прерван? Узнайте из раздела «Налоговый кодекс РФ» в «Энциклопедии судебной практики» интернет-версии си стемы ГАРАНТ.
Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Также налоговики указали на случай, когда срок давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения не истек, но налоговым органом пропущен срок для составления акта и срок для принудительного взыскания штрафа. В этом случае ФНС России придерживается позиции судов, выраженной в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 57 и Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 2017 г. № 790-О.

Суды указывают, что несоблюдение налоговым органом при совершении определенных действий в рамках осуществления мероприятий налогового контроля установленных НК РФ сроков не влечет изменения порядка исчисления сроков на принятие мер по взысканию налога, пеней, штрафа в принудительном порядке. При проверке судом соблюдения налоговым органом сроков осуществления принудительных мер сроки совершения определенных действий учитываются в той продолжительности, которая установлена нормами НК РФ.

Однако срок для обращения в суд с заявлением о взыскании штрафа, пропущенный по уважительной причине, может быть восстановлен судом.

Публикации

Как теперь ФНС будет доказывать неуплату налогов

Наталья Маликова, Юрист Поволжской дирекции

Письмом ФНС России от 13.07.2017 № ЕД-4-2/[email protected] направлены для исполнения территориальным органам методические рекомендации «Об исследовании и доказывании фактов умышленной неуплаты или неполной уплаты сумм налога (сбора)»[1], разработанные совместно со Следственным комитетом России.

В Рекомендациях достаточно подробно описаны методики, предлагаемые к использованию для доказывания фактов умышленной неуплаты или неполной уплаты сумм налога (сбора) с целью привлечения к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ, предусматривающему применение санкций в размере 40% от неуплаченной суммы. При этом авторы документа не скрывают, что не только преследуют цель увеличения размера штрафа по указанной статье, но и рассчитывают на улучшение уголовно-правовой перспективы материалов, направляемых в следственные органы для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Для достижения указанных целей документ предусматривает весьма спорное распределение компетенций сторон. Например, налоговым органам следует при принятии решений о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения разрешать вопросы квалификации действий налогоплательщика по п. 3 ст. 122 НК РФ с учетом рекомендаций сотрудников следственного органа по результатам их предварительного ознакомления с материалами налоговых проверок. Подобное не предусмотрено ни налоговым кодексом, ни Приказом[2] «Об утверждении порядка взаимодействия органов внутренних дел и налоговых органов по предупреждению, выявлению и пресечению налоговых правонарушений и преступлений», прошедшим регистрацию в Минюсте РФ.

Как доказывают умышленное налоговое нарушение

Наибольший интерес представляют способы выявления и доказывания умысла налогоплательщика на совершение налогового нарушения.

В Рекомендациях предложен следующий алгоритм доказывания умысла[3].

1. Исследовать вопрос о наличии умысла на совершение правонарушения (п. 4 Рекомендаций).

В Рекомендациях содержится вывод о том, что доказывание умысла не всегда сопровождается оценкой внутреннего психического отношения субъектов, совершивших налоговое правонарушение к содеянному. Суды выявляют вину, установив отсутствие случайностей в ряде (цепи) событий и действий, имеющих отношение к обстоятельствам совершенного правонарушения. При этом стоит обратить внимание, что этот ряд неслучайных действий, пусть и якобы независимых лиц, должен быть подчинен единой воле и приводить к противоправному результату.

Указанная позиция проиллюстрирована примерами из практики, согласно которым умысел доказывается путем выявления совокупности обстоятельств, например наличием недостоверных первичных документов, использованием крупных наличных сумм, отсутствием регистрации контрагента в ЕГРЮЛ, формальным характером документооборота, взаимодействием с фирмами однодневками и т.д.

Действительно, в судебной практике присутствует подобный подход. Однако стоит отметить, что все чаще суды начинают обращаться к субъективной стороне умысла и отказывать в привлечении к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ, если все элементы вины не установлены, например:

при привлечении налогоплательщика к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ налоговым органом должны быть установлены и подтверждены доказательствами не только обстоятельства совершения вменяемого налогового правонарушения, в результате которых налогоплательщиком допущена неуплата или неполная уплата налога (объективная сторона), но и обстоятельства, характеризующие действительное отношение налогоплательщика к совершенному им деянию (субъективная сторона) (Постановление АС[4] Поволжского округа от 28.07.2016 по делу № А65-24268/2015);

элементами умышленного налогового правонарушения являются: осознание лицом, совершившим правонарушение, противоправного характера своих действий; желание либо сознательное допущение наступления вредных последствий таких действий (ст. 110 НК РФ). Судом первой инстанции обоснованно указано, что необходимые элементы умышленной формы вины налоговым органом не установлены, в рассматриваемом решении не отражены (Постановление 7 ААС[5] от 19.12.2016 по делу № А27-18563/2015);

налоговый орган установил и подробно описал объективную сторону правонарушения, а субъективная сторона правонарушения должным образом не зафиксирована (Постановление 4 ААС от 12.04.2017 по делу № А78-10713/2016).

Таким образом, налогоплательщикам стоит обращать внимание судов на отсутствие в решении, вынесенном по результатам налоговой проверки, описания субъективной стороны умысла.

В Рекомендациях также предложено избегать оценки сделок в качестве мнимых или притворных и не использовать при доказывании вины в форме умысла следующие формулировки: «недобросовестность налогоплательщика», «непроявление должной осмотрительности», «агрессивное налоговое планирование».

Это связано с тем, что суды могут трактовать эти формулировки, как указание на вину в форме неосторожности (Постановления АС Поволжского округа от 26.04.2016 по делу № А72-3624/2015, 4ААС от 15.02.2017 по делу № А78-7357/2016).

При этом суды учитывают, что если умысел на совершение правонарушения не доказан, то к их компетенции не относится изменение квалификации действий налогоплательщика с п. 3 ст. 122 НК РФ на п. 1 ст. 122 НК РФ (Постановления 19 ААС от 05.11.2015 по делу № А08-3638/2014, 4 ААС от 12.04.2017 по делу № А78-10713/2016). В этом случае суды должны отказать налоговому органу в привлечении налогоплательщика к ответственности.

2. Установить должностных лиц организации, в результате действий которых совершено налоговое правонарушение (п. 5 Рекомендаций).

К таким лицам могут быть отнесены:

главный бухгалтер (бухгалтер),

лица, фактически выполнявшие обязанности руководителя или главного бухгалтера (бухгалтера);

иные лица, если они были специально уполномочены органом управления организации на совершение таких действий.

С этой целью в ходе налоговой проверки собираются и исследуются: штатное расписание, приказы о назначении на должность, документы о привлечении лиц к административной ответственности, договор с управляющей организацией или управляющим, доверенности, должностные инструкции, пояснения должностных лиц.

Вышеуказанные материалы соотносятся с первичными документами, в том числе для выявления фактов «нетипичности» документооборота, отдельных договоров, проведения отдельных операций не в соответствии с внутренними правилами компании, оформления отдельных операций «доверенными» лицами руководства, отсутствия информации об отдельных операциях у лиц, обычно ответственных за их оформление.

Это вызвано тем, что в силу п. 4 ст. 110 НК РФ вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения.

В случаях, когда налоговый орган не устанавливает конкретных лиц, виновных в совершении вменяемого правонарушения, ему может быть отказано в привлечении к ответственности по п. 3 ст. 122 НК РФ (Постановления АС Восточно-Сибирского округа от 19.05.2017 по делу № А78-1080/2016, от 22.05.2017 по делу № А78-7357/2016, АС Поволжского округа от 17.03.2016 по делу № А72-15231/2014).

3. Выявлять и использовать для подтверждения умысла внешние источники, а именно приговоры суда (п. 6 Рекомендаций).

Причем указанные приговоры могут быть в отношении как должностных лиц проверяемой организации, так и ее контрагентов. Наличие приговора в отношении должностных лиц партнеров по сделке зачастую оценивается судами как доказательство отсутствия реальности сделки и, как следствие, наличия умысла на совершение противоправного деяния (Постановления АС Поволжского округа от 09.02.2017 по делу № А65-9775/2015, АС Западно-Сибирского округа от 20.07.2017 по делу № А45-18177/2015, АС Уральского округа от 08.11.2016 № Ф09-9526/16 по делу № А76-1603/2016).

Стоит отметить, что нередко на практике налоговые органы в качестве подтверждения факта правонарушения или вины конкретных лиц включают в материалы проверки постановления о возбуждении уголовного дела или обвинительные заключения. Необходимо понимать, что в отличие от приговора, который может иметь преюдициальное значение, указанные документы лишь отражают позицию правоохранительных органов, правомерность которой должна быть подтверждена в законодательно установленном порядке, например приговором суда.

4. Собрать доказательства совершения налогового правонарушения и наличия умысла на его совершение (п. 7–9 Рекомендаций).

Для этого используются предусмотренные Налоговым кодексом РФ мероприятия налогового контроля: получение пояснений налогоплательщика, допросы, истребование документов (информации), осмотры, выемка, направление запросов в банки.

При этом в отношении опросов предлагается использовать тактику повторных допросов, когда на основании показаний иных лиц формируется дополнительный перечень вопросов для нового допроса.

В свете указанных обстоятельств стоит помнить, что рамках мероприятий налогового контроля свидетель не может быть подвергнут приводу. В то же время ответственность свидетеля за неявку или дачу ложных показаний предусмотрена в ст. 128 НК РФ в виде штрафа от 1000 до 3000 руб.

Так как ст. 92 НК РФ предусматривает возможность проведения осмотра помещений и территории только у проверяемого налогоплательщика, то при наличии подозрений в том, что контрагент по сделке является фирмой-однодневкой предлагается ориентировать орган дознания на проведение оперативно-розыскных мероприятий в рамках закона «Об оперативно розыскной деятельности»[6]. По мнению следственных органов, наиболее результативным является обследование помещений по месту возможного нахождения первичной документации. Собранные в рамках оперативно-розыскных мероприятий документы анализируются налоговым органом.

Обращаем внимание, что в указанных случаях у налогоплательщика есть возможность оспаривать в суде допустимость[7] доказательств, собранных в рамках оперативно-розыскной деятельности.

5. Выявлять и исследовать обстоятельства, свидетельствующие об умысле (п. 11–12 Рекомендаций):

согласованность действий группы лиц;

юридическую или фактическую подконтрольность налогоплательщику фирм-однодневок;

факты имитации хозяйственных связей с фирмами-однодневками;

сложный и запутанный, продолжающийся во времени, повторяющийся характер действий налогоплательщика в рамках налоговой схемы, исключающий их совершение в рамках обычной деятельности или по неосторожности;

прямые улики противоправной деятельности: например, наличие «черной бухгалтерии», обнаружение печатей и документации фирм-однодневок на территории (в помещении) проверяемого налогоплательщика, факты обналичивания денежных средств вместе с установленными фактами их расходования на те или иные нужды налогоплательщика-организации, ее должностных лиц и учредителей (участников);

попытки сокрытия или уничтожения документации;

осведомленность налогоплательщика о таких обстоятельствах правонарушения, которые могут быть известны только непосредственному исполнителю.

Помимо этого, необходимо проверять запросы, поступающие в налоговые органы, по вопросам «осмотрительности» в отношении контрагентов на предмет выявления случаев имитации налогоплательщиком «соблюдения осмотрительности».

6. Выявлять схемы, направленные на уклонение от уплаты налога (п. 13 Рекомендаций).

В Рекомендациях с приведением примеров описаны методики выявления и доказывания следующих схем, применяемых для уклонения от уплаты налогов:

применение фиктивных сделок с целью увеличения стоимости приобретенного товара (услуг) – завышения расходной части либо с целью занижения доходной части, а именно продажа товара по заниженной стоимости (экономически необоснованные сделки;

дробление бизнеса с целью необоснованного применения специальных налоговых режимов;

необоснованное применение налоговых льгот, льготных налоговых ставок;

подмена гражданско-правовых отношений с целью извлечения налоговой выгоды.

7. При допросе сотрудников и руководителей налогоплательщика и его контрагента применять опросники, приложенные к рекомендациям (приложения № 1 и № 2).

К Рекомендациям приложены перечни вопросов, подлежащих обязательному выяснению у сотрудников, и перечень вопросов, подлежащих обязательному выяснению у руководителей.

Каждое из приложений содержит около 40 вопросов, ответы на которые позволят установить лиц, виновных в совершении нарушения, обстоятельства совершения сделок или ведения учета, круг возможных свидетелей для целей дальнейших допросов.

Изложенный в приложениях перечень вопросов может быть дополнен сотрудниками налогового органа.

При подготовке к налоговой проверке налогоплательщик может и сам провести опрос сотрудников с целью выявить спорные ситуации в деятельности фирмы и предупредить или устранить нарушение налогового законодательства. Тем не менее, если налоговым органом будет установлено, что такой внутренний опрос проводился с целью выявления проблемных мест в схемах незаконной оптимизации налогообложения, указанные обстоятельства могут быть расценены как доказательства умысла на совершение налогового правонарушения.

Подводя итог, хочется полагать, что доведение рассмотренных Рекомендаций до сведения налогоплательщиков является одним из этапов реализации принципа публичной гласности, задекларированного в п. 2 ст. 24 Конституции РФ. Согласно этой статье органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Тем не менее беспокойство вызывает некоторый обвинительный уклон Рекомендаций, а также фактический анализ мероприятий налогового контроля как одного из структурных элементов для привлечения лиц к уголовной ответственности.

Впрочем, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. Поэтому налогоплательщикам стоит внимательно изучить Рекомендации и постараться избежать ошибок, следствием совершения которых может стать привлечение к уголовной или налоговой ответственности.

[1] Далее по тексту – Рекомендации.

[2] Приказ МВД России № 495, ФНС России № ММ-7-2-347 от 30.06.2009.

[3] В последовательности приведенной в Рекомендациях.

[5] Арбитражный апелляционный суд.

[6] Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

[7] Ст. 68 АПК РФ закрепляет, что обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

ФНС начала раскрывать часть налоговой тайны

На сайте Федеральной налоговой службы (ФНС) сегодня, 1 августа, началась публикация сведений об организациях, с которых был снят режим налоговой тайны. Опубликованы следующие сведения: о численности работников организации; специальных налоговых режимах, применяемых налогоплательщиками; об участии налогоплательщика в консолидированной группе налогоплательщиков.

С 1 октября начнется раскрытие прочих данных: о доходах и расходах, суммы уплаченных налогов, сборов и страховых взносов. С 1 декабря будут опубликованы суммы недоимки и задолженности по пеням и штрафам, а также данные о налоговых правонарушениях. Часть этих сведений составляла налоговую тайну до 1 мая 2016 года, но поправки к Налоговому кодексу лишили их такого статуса.

Раскрытие не затронет стратегические предприятия, организации оборонно-строительного комплекса и компании, отнесенные к крупнейшим налогоплательщикам. Информация о стратегических предприятиях появится в системе ФНС «Прозрачный бизнес» после 2020 года.

ФНС с 1 августа начнет публиковать данные, считавшиеся налоговой тайной

МОСКВА, 31 июл — РИА Новости. Федеральная налоговая служба с 1 августа начнет публиковать в интернете информацию о налогоплательщиках, которая раньше относилась к налоговой тайне, рассказали РИА Новости в ведомстве.

В частности, в августе налоговики начнут публиковать сведения о среднесписочной численности работников организаций за предшествующий год, о применяемых налогоплательщиками специальных налоговых режимах, а также информацию об участии компаний в консолидированной группе налогоплательщиков по состоянию на 31 декабря предыдущего года.

«Данные будут опубликованы в отношении хозяйственных товариществ и обществ, за исключением включенных в перечень стратегических предприятий и организаций оборонно-промышленного комплекса, а также отнесенных к крупнейшим налогоплательщикам», — сообщили в ведомстве. То есть в основном нововведение коснется малого и среднего бизнеса.

Публикация сведений будет происходить поэтапно: позже ведомство планирует начать раскрывать информацию о задолженностях и штрафах компаний, о суммах уплаченных налогов и о налоговых правонарушениях, о доходах и расходах по данным бухгалтерской отчетности.

Также в этот список предполагалось включить информацию о налоговых правонарушениях и решениях о привлечении к ответственности, а также сведения об уплаченных суммах страховых взносов.

Версия 5.1.11 beta. Чтобы связаться с редакцией или сообщить обо всех замеченных ошибках, воспользуйтесь формой обратной связи.

© 2018 МИА «Россия сегодня»

Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640

Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие «Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Главный редактор: Анисимов А.С.

Адрес электронной почты Редакции: [email protected]

Телефон Редакции: 7 (495) 645-6601

Настоящий ресурс содержит материалы 18+

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты [email protected]

В письме должны быть указаны:

  • Тема – восстановление доступа
  • Логин пользователя
  • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.

Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

СКР и ФНС впервые рассказали, как борются с налоговыми «уклонистами»

Федеральная налоговая служба и Следственный комитет опубликовали совместные рекомендации о том, как установить, а главное, доказать умысел в действиях налогоплательщиков и их должностных лиц по неуплате налогов и сборов.

В своих пояснениях РБК налоговая служба объяснила, что совместную работу с СКР по выявлению налоговых правонарушений она ведет с 2012 года. Так что «совместные» разъяснения были и раньше, но предназначались для внутреннего пользования, а в широком доступе они появились впервые. В ФНС считают, что публикация рекомендаций будет полезна налогоплательщикам. При этом подчеркивается, что документ не является нормативным актом и носит исключительно информационно-разъяснительный характер.

Что говорится в рекомендациях?

В рекомендациях сказано, что обстоятельства эти и для налоговиков и для следователей, в общем-то, одни и те же, «разница заключается лишь в процедуре, характере и виде действий, совершаемых для закрепления этих обстоятельств»: ФНС осуществляет налоговый контроль, а СКР проверяет сообщения о преступлениях в налоговой сфере и расследует их. Поэтому следователи должны проводить действия, «направленные на закрепление доказательств, полученных налоговыми органами, и установление дополнительных», а налоговики – «взвешенно» и прислушиваясь к рекомендациям коллег из СКР квалифицировать действия налогоплательщиков по п. 3 ст. 122 НК (умышленная или неполная неуплата налогов).

Рекомендации четко разграничивают умышленные налоговые правонарушения и те, что были совершены без умысла, например, по неосторожности. «Непреднамеренная арифметическая (техническая) ошибка при исчислении налога не имеет признака виновности», – говорится в документе. Несмотря на то, что в сложившейся практике личные и профессиональные обстоятельства сотрудников компании, которые привели к налоговым нарушениям, «не могут быть правомерными основаниями невиновности организации», в качестве еще одного примера «нарушения по неосторожности» приведена ситуация, когда причиной нарушения стала «низкая квалификация либо временная нетрудоспособность бухгалтера». Изменит ли это практику, покажет время.

Говорится в документе и о признаках, которые указывают на умысел в действиях налогоплательщика – «уклониста». Один из них – «имитационный», когда компания выстраивает договорные отношения с фирмами-однодневками, делая вид, что ведет экономическую деятельность. Если бизнес дробят только для того, чтобы получить или сохранить возможность платить налоги по особому режиму, это не дает «усомниться в отсутствии элементов случайности происходящего». Налоговой и следователям необходимо не только выявить фирму-однодневку, но и понять, кому она принадлежит (поставщику или покупателю) и доказать это. Второй признак – согласованность действий замешанных в нарушении лиц, третий – подконтрольность «однодневки», четвертый – постоянно повторяющийся характер сомнительных действий, ну и пятый – прямые улики.

«Недопустимо обоснование виновности лица на предположениях, на соображениях вероятности тех или иных фактов», – сказано в рекомендациях, то есть умысел надо доказать «совокупностью обстоятельств совершения налогового правонарушения в их единстве, взаимосвязи и взаимозависимости». А именно сформулировать цели и мотивы нарушителя, выявить и «документально закрепить» доказательства того, что он знал о противоправности своих действий. Может показаться, написано в документе, что арбитражи при вынесении решений по налоговым правонарушениям не учитывают их «волевую» составляющую, однако приведенные примеры доказывают, что это не так.

Прописан и алгоритм установления умысла. Во-первых, устанавливается вина должностных лиц организации, действия (бездействие) которых привели к нарушению. Здесь исследуются как внутренние источники (документы) компании-нарушителя, так и внешние, например, приговор суда в отношении конкретного сотрудника. «При этом налоговым органам необходимо учитывать, что назначение экспертизы по вопросам виновности, в том числе наличия умысла, не допускается», – оговорено в рекомендациях. В описаниях того, что совершили нарушители, не рекомендовано использовать безинформативные нейтральные выражения вроде «противоправные действия», используя более конкретные формулировки.

Если выявлено занижение налоговой базы, рекомедовано просить пояснений должностных лиц налогоплательщика, причем не одного, а нескольких, «конкурирующих», которые могут сваливать вину друг на друга. «В данном случае целесообразно сопоставлять противоречащие друг другу («конкурирующие») показания различных лиц и проводить повторные опросы и допросы с учетом уже полученной информации», – советуют в документе. Там даже приведены самые распространенные версии таких объяснений.

Приводятся и «классические» схемы ухода от налогов, их признаки и то, как налоговикам и следователям можно доказать их использование. В список попали: фиктивные сделки с целью увеличения стоимости приобретенного товара (услуг), дробление бизнеса с целью необоснованного применения специальных налоговых режимов, необоснованное применение налоговых льгот, льготных налоговых ставок, подмена гражданско-правовых отношений с целью извлечения налоговой выгоды.

Нужно помнить, что если налоговая сможет доказать умысел при совершении нарушения, это повлечет не только увеличение штрафа (с 20 до 40% от неуплаченной суммы налога), но и улучшит «уголовно-правовую перспективу материалов, которые направляются в следственные органы». Важно еще и то, что, принимая решение о привлечении к ответственности по акту выездной проверки, руководитель налогового органа не связан квалификацией, которую дали выявленным нарушениям проверяющие, и может ужесточить меру ответственности.

Что думают юристы?

Юристы же, прокомментировавшие ситуацию для РБК, полагают, что документ позволит налоговикам чаще доказывать умысел в действиях налогоплательщиков, а значит, применять повышенные санкции. «Теперь налоговая будет чаще использовать штраф в 40% от суммы неуплаченных налогов и сборов, что до настоящего момента редко встречалось на практике», – пояснила руководитель налоговой практики «Селютин и партнеры» Юлия Майфет, добавив, что риски повысятся для компаний, использующих недобросовестных контрагентов.

Вадим Зарипов, руководитель аналитической службы «Пепеляев Групп», добавил, что раз умысел будут доказывать чаще, возрастет и количество уголовных дел по результатам проверок. «В рекомендациях довольно путанно описаны многие схемы, недостаточно четко разграничены неосторожные и умышленные деяния. Это создает угрозу уголовного преследования для многих добросовестных налогоплательщиков, например, для тех, кто был недостаточно осмотрителен при выборе поставщика», – говорит юрист.

А вот Александр Лемчик из «Лемчик, Крупский и партнеры» считает, что рекомендации помогут налогоплательщикам. «Появляется инструмент, на который можно ссылаться при защите интересов налогоплательщиков в случае, если налоговые органы или СК будут нарушать рекомендованный порядок действий и включать «фантазию» или «домысливание», – говорит он.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).