СОСТАВЫ ПОСТАВЛЕНИЯ В ОПАСНОСТЬ В СИСТЕМЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Проблема классификации составов преступлений по конструкции объективной стороны не является новой, однако до настоящего времени исследователи не пришли к единому мнению и не выработали критериев, которые позволили бы однозначно отнести состав преступления к тому или иному виду. Данный вопрос представляет значительный интерес и актуален прежде всего даже не с теоретических позиций, а с практических, поскольку понимание конструкции объективной стороны предполагает правильное определение момента окончания преступления, т. е. наличие в содеянном всех признаков оконченного состава преступления (а не какой-либо его стадии, что имеет значение при назначении наказания) и обусловливает в конечном счете законное и обоснованное решение правоприменителя о привлечении виновного к уголовной ответственности.

Составы преступлений в зависимости от законодательной конструкции объективной стороны традиционно делятся на материальные и формальные. К формальным относят составы, обязательным признаком объективной стороны которых является только деяние, а наступление общественно опасных последствий для квалификации содеянного как преступления не требуется (ст. 125 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ)).

Для наличия в деянии признаков материального состава преступления необходимо не только совершение деяния, но и как следствие — наступление общественно опасных последствий (ст. 105 УК РФ).

Выделяют также усеченные составы преступления, в которых момент их окончания по определенным причинам перенесен на более раннюю стадию — приготовления или покушения (ст.ст. 162, 227 УК РФ). Иногда усеченные составы рассматривают как самостоятельный вид(1), иногда — как разновидность формальных(2).

С делением составов преступлений на формальные, материальные и усеченные в указанном виде согласны не все исследователи, однако такое деление вполне пригодно в качестве базового для более глубокого изучения данного вопроса.

Приняв за основу приведенную классификацию и обратившись к Уголовному кодексу, мы увидим, что далеко не все имеющиеся в УК РФ составы укладываются в один из предложенных вариантов.

Так, в объективную сторону составов, предусмотренных ст.ст. 277, 295, 317 УК РФ, входят как оконченное убийство, так и покушение на убийство. Таким образом, данные составы содержат признаки как материального состава, так и формального, т. е. по конструкции объективной стороны являются формально-материальными.

Как отмечает Л. Л. Кругликов, «законодатель в ходе конструирования состава применяет типы законодательных конструкций: материальный, формальный и формально-материальный. В теории уголовного права выделяются также составы создания опасности, которые многие ученые по своей конструкции признают материальными…»(3).

Рассмотрим, например, диспозицию ч. 1 ст. 217 УК РФ: «нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба».

Здесь последствия совершенного деяния (нарушения правил безопасности) представлены альтернативно — как вероятный вариант развития событий («могло повлечь смерть человека») или как свершившийся факт («причинение крупного ущерба»). Аналогичную конструкцию можно увидеть также в ч. 1 ст. 217, ч. 1 ст. 340, ч. 1 ст. 341 УК РФ. Данные нормы сформулированы таким образом, что с объективной стороны состав преступления представлен и как материальный, и как состав, когда возникает возможность наступления общественно опасных последствий — так называемый состав поставления в опасность (деликт опасности). «Значит, уголовному закону известны два типа преступных последствий — реальные … и возможные… В рамках одного состава преступления в ходе его конструирования нет смысла одно и то же последствие закреплять и как возможное и как реальное»(1). Составы поставления в опасность зачастую не выделяют в отдельный вид, рассматривая в качестве разновидности материальных составов, «специфика конструирования которых состоит лишь в использовании особого приема юридической техники, при котором в тексте статьи Особенной части уголовного закона указывается не на реальный вред, причиненный преступлением, что характерно для большинства материальных составов преступлений, а на угрозу (опасность) наступления такого вреда…»(2).

При выделении состава поставления в опасность возникает вопрос его разграничения с формальным и с усеченным составами, поскольку ни один из этих составов не предполагает наступление последствий.

Формальный состав отличается от состава поставления в опасность тем, что для последнего, чтобы состав был окончен, требуется указанное в диспозиции статьи возникновение опасности наступления общественно опасных последствий, в то время как для первого необходимо лишь совершение деяния.

Понятие усеченного состава в науке уголовного права также трактуется неоднозначно: «…спорно деление составов на “усеченные” и “неусеченные”. Под первыми разумеются составы угрозы причинения вреда, под вторыми — реальное причинение ущерба. Правильнее было бы делить составы на составы с реальным вредом и с созданием угрозы его причинения»(3). Понимание усеченного состава преступления как состава «угрозы причинения вреда» фактически превращает его в состав поставления в опасность. Представляется, однако, что смысл усеченного состава не в «меньших» по сравнению с реально наступившими последствиях, а в перенесении момента окончания состава преступления на стадию приготовления или покушения. Если связывать усеченность состава не со стадией преступной деятельности, а с последствиями, тогда усеченный состав и состав поставления в опасность становятся суть одно и то же.

Условно можно выстроить иерархию основных видов составов преступлений по моменту возникновения и возрастанию общественной опасности содеянного в зависимости от наличия или отсутствия указания при описании состава преступления общественно опасных последствий:

1) формальный состав — в объективную сторону не включены общественно опасные последствия (без вреда и угрозы его причинения);

2) усеченный состав (без вреда);

3) состав поставления в опасность, когда возникает опасность, т. е. возможность наступления последствий (создание угрозы причинения вреда);

4) материальный состав с обязательным наступлением общественно опасных последствий (причинение реального вреда).

Поддерживая позицию о делении составов на материальные и формальные, В. Д. Филимонов объясняет ее тем, что первые «нарушают как охраняемые, так и охраняющие общественные отношения,

а вторые (“формальные”) — в обязательном порядке только охраняющие общественные отношения. Специфика преступного нарушения последних состоит в том, что оно создает опасность причинения вреда охраняемым общественным отношениям. При этом составы преступлений делятся на три группы в зависимости от видов опасности:

1) составы, предусматривающие опасность, грозящую широкому кругу общественных отношений (ст. 220 УК РФ);

2) составы, конкретизирующие опасность по объекту возможного причинения вреда (ст.ст. 125, 270 УК РФ);

3) составы, содержащие признаки, указывающие, кому и какая конкретно угрожает опасность (ч. 1 ст. 215.1, ст. 217 УК РФ)»(1).

Особого внимания заслуживает такое понятие, как реальность опасности, т. е. возможность наступления последствий. Ряд авторов обоснованно подразделяют ее на абстрактную и конкретную. При конкретной опасности «бездействие или действие, совершенное лицом, создало возможность наступления вредных последствий в данной обстановке»(2). При абстрактной опасности «создается серьезная опасность для жизни и здоровья людей или для окружающей среды… Понятие опасности означает состояние, которое содержит в себе возможность возникновения вреда»(3). Составы поставления в опасность предполагают, что объект находится только под угрозой причинения вреда, т. е. вред может быть причинен, а может быть не причинен, что невозможно ни в формальных, ни в материальных составах. При этом в случае нереализации опасности должна быть учтена причина, по которой вред не был причинен, — произошло ли это по воле или помимо воли виновного. Если последствия не наступили по обстоятельствам, зависящим от воли виновного, тогда в зависимости от состава имеются основания говорить или о добровольном отказе от совершения преступления, или о деятельном раскаянии. Если же вред не был причинен в результате иных причин, не связанных с волей виновного, в силу стечения обстоятельств, то в его действиях имеется состав поставления в опасность.

В конструкции статей Уголовного кодекса на базе указанных выше видов составов (формального, материального, усеченного и состава поставления в опасность) возможно различное их сочетание.

Так, А. Г. Безверхов и Д. В. Решетникова приводят пример формально-усеченного и формально-материально-усеченного составов(4). К формально-усеченным они относят состав ч. 1 ст. 353 УК РФ, поскольку формальным составом является лишь использование наемника в вооруженном конфликте или вооруженных действиях, а вербовка, обучение, финансирование и иное материальное обеспечение наемника — это приготовление к преступлению, т. е. усеченный состав преступления.

Еще более сложным по конструкции — формально-материально-усеченным — является состав преступления, предусмотренного ст. 357 УК РФ «Геноцид», в котором содержатся составы материальный (убийство членов национальной, этнической, расовой или религиозной группы, причинение тяжкого вреда их здоровью), формальный (принудительная передача детей, насильственное переселение) и усеченный (иное создание жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы).

В случае наступления общественно опасных последствий состав поставления в опасность превращается в материальный. Такой вариант возможен в рамках одной статьи: основной состав — формальный или поставления в опасность, а квалифицированный — материальный. Так, ч. 1 ст. 247 УК РФ предполагает состав поставления в опасность:

«производство запрещенных видов опасных отходов, транспортировка, хранение, захоронение, использование или иное обращение радиоактивных, бактериологических, химических веществ и отходов с нарушением установленных правил, если эти деяния создали угрозу причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде», а квалифицированный состав той же статьи, указанный в ч. 2, — материальный: «те же деяния, повлекшие загрязнение, отравление или заражение окружающей среды, причинение вреда здоровью человека либо массовую гибель животных, а равно совершенные в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации». В данном случае в описанной конструкции объективной стороны мы видим деликтоопасно-материальныйсостав преступления, момент окончания которого разнится в зависимости от наличия или отсутствия последствий.

Рассмотрим другой пример — убийство (или причинение тяжкого вреда здоровью) общеопасным способом. С одной стороны, налицо материальный состав — причинение смерти или тяжкого вреда здоровью потерпевшего (т. е. реальный вред жизни или здоровью потерпевшего), с другой — общеопасный способ, т. е. угроза или поставление в опасность причинения вреда жизни или здоровью третьих лиц. Опасность должна быть реальной, но не реализованной, поскольку в случае реального причинения смерти или вреда здоровью третьим лицам состав в этой части превратится в материальный и потребует дополнительной квалификации. Но когда общеопасный способ создал лишь угрозу жизни и здоровью, речь идет о составе поставления в опасность, и в приведенном примере, в отличие от предыдущего, состав будет окончен в момент наступления смерти (тяжкого вреда здоровью) при совершении самого деяния общеопасным способом. Иными словами, во время причинения смерти (тяжкого вреда здоровью) потерпевшему возникает две опасности — для жизни (здоровья) потерпевшего и для жизни (здоровья) третьих лиц, т. е. возникает двойной состав поставления в опасность. Затем одна опасность — для жизни (здоровья) основного потерпевшего — реализуется и состав превращается в деликтоопасно-материальный.

Целесообразно упомянуть об общественной опасности как одном из признаков преступления, которую можно определить как наступление в результате совершения общественно опасного деяния какого-либо реального вреда общественным интересам или угрозу наступления такого вреда. Таким образом, даже если состав преступления формальный и не требуется наступление последствий, такое преступление тем не менее априори всегда является общественно опасным, т. е. или причиняющим вред общественным отношениям, или ставящим общественные отношения под угрозу причинения вреда. Данный факт выдвигается некоторыми авторами как аргумент в пользу позиции о невозможности преступления без общественно опасных последствий.

Теоретически могут быть и другие сочетания основных видов составов — и формально-деликтоопасный, и усеченно-материальный составы, которые для законодателя в настоящее время интереса не представляют.

По с. 167 УК РФ.. Приговор от 27 декабря 2010 года № . Иркутская область.

Качугский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Нечаева *.*. , с участием государственного обвинителя Царевой *.*. , подсудимого Цуркан *.*. , защитника Асхаева *.*. , при секретаре Мишуровой *.*. , а также потерпевшего Кузнецова *.*. рассмотрев материалы уголовного дела в отношении ЦУРКАН С. В, Дата рождения, уроженца Адрес, гражданина РФ, образование средне-специальное, в/обязанного, состоящего в гражданском браке с *.*. Г. и имеющего 2 малолетних детей, проживающего в Адрес, судимости не имеющего, не работающего, находящегося под стражей с Дата года, в совершении преступлений предусмотренных ст.ст. 167 ч. 1, 213 ч. 1 п. «а» УК РФ

Цуркан С. умышленно повредил чужое имущество, что повлекло причинение значительного ущерба, а также совершил хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу с применением оружия при следующих обстоятельствах.

Так, Дата года около 2 часов ночи Цуркан С., будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь у домовладения Кузнецова И. в Адрес, умышленно, с целью повреждения чужого имущества, из принадлежащего ему на праве собственности пневматического пистолета травматического действия марки ПМ модели «МР-654К» калибра 4, 5 мм. произвел выстрел в окно квартиры Кузнецова И., повредив указанное окно домовладения и причинив потерпевшему значительный ущерб в размере 2800 рублей. После чего с места происшествия скрылся.

Дата года около 2 часов 30 минут Цуркан С., будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь около магазина ООО «Мясопродукты» в Адрес, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к общепринятым нормам морали и поведения, действуя из хулиганских побуждений, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления общественно-опасных последствий, при покупке спиртных напитков и табачных изделий у продавца магазина *.*. ., достал пневматический пистолет травматического действия марки ПМ модели «МР-654К» калибра 4,5 мм., совершил выстрел в окно магазина, около которого в тот момент находилась *.*. ., повредив вышеуказанное окно в магазине, нарушив режим работы магазина и покой продавца *.*.

Органом следствия действия Цуркан С.квалифицированы по ст. 167 ч. 1 УК РФ, как умышленное повреждение чужого имущества, если эти действия повлекли причинение значительного ущерба, и по ст. 213 ч. 1 п. «а» УК РФ, как хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу и совершенное с применением оружия.

Данное обвинение поддержано государственным обвинителем, является обоснованным, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу и признано подсудимым в полном объеме.

По ходатайству подсудимого определен особый порядок принятия судебного решения в соответствии с главой 40 УПК РФ, в связи с согласием подсудимого с предъявленным обвинением. Данное ходатайство заявлено подсудимым добровольно и после проведения консультации с защитником при ознакомлении с материалами уголовного дела в ходе досудебного следствия. Ходатайство поддержано подсудимым при судебном разбирательстве.

В судебном заседании установлено, что подсудимый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства.

У государственного обвинителя и потерпевших отсутствуют возражения против рассмотрения уголовного дела в особом порядке.

Сомнений во вменяемости подсудимого у суда не возникло, учитывая, что он не состоит на учете у психиатра и его поведения в судебном заседании, поэтому суд признает его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, который характеризуется удовлетворительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому, суд признает полное признание им вины и раскаивание в содеянном, наличие на его иждивении малолетних детей.

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усматривает.

Учитывая влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого, условия его жизни и жизни его семьи, исходя из принципа справедливости и соразмерности наказания содеянному, суд считает возможным исправление Цуркан С. при применении к нему наказания в виде исправительных работ.

Рассматривая гражданский иск, заявленный в уголовном деле, суд считает, что отказ от иска потерпевшего Кузнецова И. может быть принят судом, так как это не нарушает чьих-либо интересов.

Руководствуясь ст. 316 УПК РФ, суд

Цуркан *.*. признать виновным в совершении преступлений предусмотренных ст.ст. 167 ч. 1, 213 ч. 1 п. «а» УК РФ и назначить ему наказание в виде исправительных работ по ст. 167 ч. 1 УК РФ сроком в 6 месяцев с удержанием 10 % заработка в доход государства ежемесячно и по ст. 213 ч. 1 п. «а» УК РФ сроком в 1 год с удержанием 10 % заработка в доход государства ежемесячно.

На основании ст. 69 ч. 2 УК РФ по совокупности преступлений путем поглощения более строгим наказанием менее строгого, окончательно назначить наказание в виде исправительных работ сроком в 1 год с удержанием 10 % заработка в доход государства ежемесячно.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания под стражей с Дата по Дата года из расчета 1 день лишения свободы за три дня исправработ.

Меру пресечения Цуркан *.*. отменить и освободить его из-под стражи из зала суда.

Вещественные доказательства по делу — пневматический пистолет марки ПМ модели МР-654К и нож — уничтожить.

Гражданский иск Кузнецова *.*. производством прекратить в связи с отказом истца от иска.

Приговор может быть обжалован в Иркутский облсуд в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела в суде кассационной инстанции.

Председательствующий судья: подпись *.*. Нечаев

Приговор не вступил в законную силу на Дата года

Копия верна: *.*. Нечаев

Подлинник Приговора подшит в уголовном деле № Качугского райсуда

Приговор вступил в законную силу «____»_____________ 201___ года

В умышленном поджоге обвиняется

4 ноября в дежурную часть отдела полиции поступило три заявления от богородчан о поджоге автомобилей, припаркованных у домов по ул. Туркова и во 2-м микрорайоне.

В результате оперативно-разыскных мероприятий сотрудниками полиции было установлено, что к совершению данных преступлений причастен 19-летний, ранее судимый за подобные преступления молодой человек.
Подозреваемый в умышленном повреждении транспортных средств путем поджога был задержан и доставлен оперативниками в отдел полиции, где и дал признательные показания.
Своими противоправными действиями злоумышленник нанес значительный материальный ущерб владельцам транспортных средств на общую сумму около 200 тыс. рублей.
В настоящее время возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 с. 167 Уголовного кодекса Российской Федерации «Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества». Ведется следствие.

К вопросу об ошибках при квалификации деяний по статье 326 Уголовного кодекса Российской Федерации

Страницы в журнале: 142-147

А.С. Лебедев,

заместитель начальника отдела надзора УГИБДД МВД по Республике Хакасия Россия, Абакан [email protected]

Рассматриваются результаты анализа следственно-судебной практики по квалификации действий лиц, осуществляющих подделку или уничтожение идентификационного номера транспортного средства. Установлено, что ошибки при квалификации деяний по ст. 326 Уголовного кодекса Российской Федерации связаны, во-первых, с бланкетностью диспозиции указанной статьи, во-вторых, с отсутствием единообразного подхода к применению нормы, в том числе отсутствием соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ, в-третьих, со слабо наработанной правоприменительной практикой. Автором приводятся рекомендации в части разграничения ст. 326 УК РФ со смежным составом ст. 175 УК РФ и составами статей 158, 159, 161, 171, 174, 175 и 198 УК РФ.

Ключевые слова: идентификационный номер, транспортное средство, подделка, ошибки в квалификации.

В теории уголовного права под ошибочной квалификацией понимается допущенное самим квалификатором установление и закрепление в соответствующем уголовно-процессуальном акте предусмотренности выявленного деяния составу преступления, которым на самом деле данное деяние не охватывается [8, с. 18]. В каждом уголовном деле возможно только одно единственно правильное решение вопроса о квалификации содеянного, соответствующее закону; все же иные решения могут быть только ошибочными [11, с. 44]. Однако на практике имеются факты ошибочной квалификации, в том числе и при квалификации деяний по ст. 326 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года (далее — УК РФ). Рассмотрим их причины и приведем рекомендации для правоприменительной практики по недопущению таких ошибок.

Основные причины квалификационных ошибок — недочеты законодательства и непрофессионализм правоприменителей [11, с. 44]. Субъектом ошибки правоприменителя в квалификации уголовно-правового деяния является лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, судья. Квалификационная ошибка совершается только в связи с установлением совпадения (соответствия) фактических признаков общественно опасного деяния и признаков состава преступления. Ошибка правоприменителя выражается не только в заблуждении относительно квалификации содеянного, но и в его неправильных действиях, основанных на этом заблуждении [12, с. 55].

25% из 263 респондентов на вопрос: «Чем вызваны проблемы применения законодательства об ответственности за подделку или уничтожение идентификационного номера транспортного средства?» — ответили, что несовершенством уголовного законодательства, 7,9% — отсутствием разъяснений Верховного Суда РФ, 16,7% — слабо наработанной судебной практикой применения ст. 326 УК РФ, 33,1% — слабо наработанной практикой подразделений криминальной полиции по установлению лиц, совершивших преступления, предусмотренные ст. 326 УК РФ, и лишь 0,3% респондентов ответили, что проблем не возникает.

Анализ следственно-судебной практики применения ст. 326 УК РФ (288 уголовных дел) показал, что часто следственными органами и судами действия, охватываемые составом ст. 326 УК РФ, квалифицируются по статьям 158, 159, 161, 171, 174, 175 и даже 198 УК РФ.

Допускаются ошибки при квалификации деяний по ст. 326 УК РФ, связные с ошибкой в объекте и предмете преступления, объективной стороне состава преступления, субъективной стороне состава преступления и даже субъекте. Нередко ошибки связаны с неверным выбором конкретной статьи, в которой содержится полное описание совершенного деяния.

Иногда правоприменителю приходится сталкиваться не только с организационными и тактико-криминалистическими проблемами при расследовании таких деяний, но и с трудностями, связанными со вступлением данной правовой нормы во взаимодействие с другими статьями состава преступления, поэтому для правильного их применения необходимо уяснить содержание первых и определить их соотношение и место в системе механизма уголовно-правового регулирования, сферу действия.

Сложность применения нормы обусловлена и тем, что в содеянном могут содержаться признаки нескольких норм, так как состав преступления, предусмотренного ст. 326 УК РФ, может с составом преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ, с одной стороны, совпадать, с другой стороны, по каким-то признакам различаться.

Ошибки в объекте, предмете и объективной стороне подделки или уничтожения идентификационного номера транспортного средства выражаются в неправильном понимании сути общественных отношений, охраняемых ст. 326 УК РФ.

Так, 29.03.2005 в г. Санкт-Петербурге Л. сбыл З. автомобиль «Chevrolet Нива» с заведомо поддельным идентификационным номером транспортного средства и государственным регистрационным знаком. Взамен З. ему передал автомобиль «Mercedes Benz Е200». 01.04.2005 Л. в г. Петрозаводске сбыл данный автомобиль П. за 300 000 руб. Данные действия Л. суд квалифицировал по ч. 1 ст. 174 УК РФ как совершение сделки с имуществом, приобретенным лицом в результате совершения им преступления [5]. Подобная позиция судебных органов нелогична, так как непосредственным объектом ст. 174 УК РФ являются общественные отношения, складывающиеся по поводу осуществления основанной на законе предпринимательской деятельности, тогда как непосредственным объектом ст. 326 УК РФ признается работа государственных органов по регистрационной деятельности транспортных средств, самоходных машин и маломерных и водных судов.

Кроме того, в диспозиции ст. 174 УК РФ сказано о «совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом». Как видно, у субъекта имеется специальная цель, однако в случае со ст. 326 УК РФ правомерный вид владения, предположим, транспортным средством с поддельным идентификационным номером не возможен. Под правомерным владением транспортным средством понимается возможность его законной эксплуатации, реализуемой через государственную регистрацию, тогда как государственная регистрация транспортных средств с поддельной идентификационной маркировкой не производится [13].

В этом плане логичным выглядит решение по данному делу в суде вышестоящей инстанции. Суд, посчитав данное обвинение ошибочным, указал, что в действиях Л. отсутствует состав указанного преступления. Сбыт автомобиля с заведомо поддельными номерами не является имущественным преступлением. Объектом данного преступления является установленный порядок учета и регистрации транспортных средств. Сумма, полученная в результате сбыта автомобиля с заведомо поддельным номером, не является имуществом, приобретенным лицом в результате совершения преступления. В результате Л. был оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174 УК РФ, за отсутствием состава преступления [4]. Таким образом, суд первой инстанции не разобрался с видом общественных отношений, на которые осуществляется посягательство, квалифицируемое по ст. 326 УК РФ. Вместе с тем, суд в силу вероятной сложности понимания действий, которыми может быть выполнена объективная сторона ст. 326 УК РФ, ошибочно квалифицировал действия Л.

Следующий пример из судебной практики показывает, что судьи могут быть недостаточно оснащены теоретически. Вероятно, это связано и с тем, что число деяний, предусмотренных ст. 326 УК РФ, в сотни раз превышает количество рассмотренных в судах дел по ст. 326 УК РФ, недостаточно наработанная практика является косвенным тому подтверждением. Так, 08.10.2005 в г. Норильске С. похитил автомобиль ВАЗ 21124. В собственности у С. имелся аварийный автомобиль ВАЗ 21120. Он уничтожил номер двигателя на похищенном автомобиле, вырезав фрагмент с номером кузова аварийного транспортного средства, и установил его на похищенный автомобиль, после чего зарегистрировал в ГИБДД похищенный автомобиль с поддельным номером кузова и уничтоженным номером двигателя, затем его сбыл. Суд квалифицировал сбыт автомобиля по ч. 2 ст. 159 УК РФ, так как С. ввел в заблуждение относительно законности владения данным автомобилем, ранее похищенного у другого лица [6]. Такая квалификация действий С., направленных на сбыт транспортного средства, является ошибочной, так как имеется специальная норма ст. 326 УК РФ, в которой предусмотрена ответственность за сбыт транспортного средства с поддельным или уничтоженным идентификационным номером транспортного средства.

Кроме того, подделка или уничтожение идентификационного номера транспортного средства (ст. 326 УК РФ) считается оконченным преступлением с момента, когда подделан идентификационный номер, номер кузова, шасси, двигателя, государственный регистрационный знак транспортного средства, т.е. искажения их действительного содержания. Эти действия служат средством придания легальности похищенному и входят в состав самостоятельного преступления. Подделка идентификационного номера не охватывается составами кражи, грабежа, мошенничества, поскольку она сама по себе не является обманом или введения заблуждения, как это было озвучено выше.

Подделка идентификационного номера транспортного средства не может быть признаком другого состава преступления и поэтому всегда требует самостоятельной квалификации. С учетом отмеченного, итоговая квалификация, на наш взгляд, должна осуществляться по ч. 1 ст. 326 УК РФ, ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Аналогично ошибки совершаются и при квалификации хищения транспортных средств с целью последующего их сбыта без подделки идентификационного номера. Так, в г. Омске в 2001 году пять человек вступили в предварительный сговор между собой, создали организованную группу с целью совершения краж автомобилей ВАЗ последних моделей в г. Омске. После хищений транспортных средств один член этой группы подделывал идентификационные номера транспортных средств с целью реализации похищенных транспортных средств. Всего было похищено четыре транспортных средства, на двух из которых впоследствии были подделаны идентификационные номера транспортных средств. Судом была указана следующая формулировка: органами предварительного следствия действия М., К., К., и А. дополнительно квалифицированы по ч. 2 ст. 326 УК РФ. Суд находит, что действия подсудимых в полном объеме образуют состав преступления, предусмотренный пунктами «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ. По ч. 2 ст. 326 УК РФ подсудимые М., К., К., и А. подлежат оправданию за отсутствием состава преступления [7]. Верховный Суд РФ, на наш взгляд, аналогичную ситуацию урегулировал Постановлением Пленума от 27.12.2007 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно п. 6 которого хищение чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием подделанного этим лицом официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, квалифицируется как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК РФ и соответствующей частью ст. 159 УК РФ. В рассмотренном случае хищение транспортных средств было совершено с последующим использованием подделки идентификационного номера транспортного средства для облегчения сбыта похищенного имущества, соответственно, суд должен был квалифицировать такие деяния как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 158 УК РФ и соответствующей части ст. 326 УК РФ.

Приведем еще один пример ошибок в квалификации деяний по ст. 326 УК РФ по объективной стороне. В период с июня 1996 по декабрь 1997 года в г. Тольятти действовала организованная группа в составе семи человек, приобретавших похищенные транспортные средств с измененными идентификационными номерами транспортных средств, двигателей, подделывали документы и сбывали их в Астраханской и Саратовской областях. За этот период ими, таким образом, было приобретено и реализовано 73 автомобиля. Следственными органами данные действия были квалифицированы по пунктам «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, ч. 2 ст. 326 УК РФ, пунктам «а», «б» ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 2 ст. 327 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 171 УК РФ, ч. 3 ст. 174 УК РФ, ч. 2 ст. 198 УК РФ. Суд же счел необходимым оправдать их за совершение преступлений, предусмотренных пунктами «а», «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, ч. 2 ст. 326 УК РФ, пунктами «а», «б» ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 2 ст. 327 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 171 УК РФ, ч. 3 ст. 174 УК РФ, ч. 2 ст. 198 УК РФ за отсутствием в их действиях состава преступления. Суд переквалифицировал деяние с хищения на ч. 3 ст. 175 УК РФ, поскольку подсудимые совершали заранее не обещанное приобретение и сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, в отношении автомобиля, в крупном размере организованной группой [2]. При этом не ясно, почему суд исключил из обвинения ч. 2 ст. 326 УК РФ, отказавшись от квалификации деяний как сбыт транспортного средства с поддельными идентификационными номерами, и почему суд не счел квалифицировать их действия по совокупности. Приобретение же транспортных средств, добытых преступным путем, действительно охватывается диспозицией ст. 175 УК РФ. Следственные органы в части квалификации вышеописанных действий по пунктами «а», «б» ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 2 ст. 327 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 171 УК РФ, ч. 3 ст. 174 УК РФ, ч. 2 ст. 198 УК РФ, по-видимому, до конца не разобрались в механизме причинения вреда такими деяниями.

Во-первых, в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» указано, что в тех случаях, когда лицо, имея целью извлечение дохода, занимается незаконной деятельностью, ответственность за которую предусмотрена иными статьями УК РФ (например, незаконным изготовлением огнестрельного оружия, боеприпасов, сбытом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов), содеянное им дополнительной квалификации по ст. 171 УК РФ не требует. В рассматриваемом случае речь идет именно о незаконной деятельности.

Во-вторых, пунктом 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» установлено, что сбыт имущества, которое было получено в результате совершения преступления (например, хищения) иными лицами, не образует состава легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества (ст. 174 УК РФ), если такому имуществу не придается видимость правомерно приобретенного. В зависимости от конкретных обстоятельств дела указанные действия могут содержать признаки состава преступления, предусматривающего ответственность за хищение (в форме пособничества), либо состава преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ. На этот счет мы уже установили, что видимость правомерного приобретения, в случае если затем на приобретенном транспортном средстве подделывается идентификационный номер, создать не возможно.

В-третьих, квалификация по ст. 198 УК РФ исключается еще и потому, что в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.12.2006 № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» указывается, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 198 УК РФ, является достигшее шестнадцатилетнего возраста физическое лицо (гражданин Российской Федерации, иностранный гражданин, лицо без гражданства), на которое в соответствии с законодательством о налогах и сборах возложена обязанность по исчислению и уплате в соответствующий бюджет налогов и (или) сборов, а также по представлению в налоговые органы налоговой декларации и иных документов, необходимых для осуществления налогового контроля, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным. В частности, в силу ст. 11 Налогового кодекса Российской Федерации 1998 года им может быть индивидуальный предприниматель, зарегистрированный в установленном порядке и осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, а также частный нотариус, адвокат, учредивший адвокатский кабинет, данные же лица в качестве предпринимателей не были зарегистрированы.

В литературе имеется мнение, согласно которому «в ситуации заранее не обещанного сбыта заведомо добытых преступным путем транспортного средства, кузова, шасси или двигателя с поддельными регистрационно-учетными номерами имеет место идеальная совокупность преступлений, требующая квалификации по двум статьям — 175 и 326 УК РФ» [1, с. 168]. Аргументирует такое утверждение А.А. Архипов тем, что квалифицировать рассматриваемый случай по одной из норм — ст. 175 или ст. 326 УК РФ — было бы неправильно, так как подобная квалификация не отражает того, что фактически содеянное посягает на два различных объекта уголовно-правовой охраны. В качестве дополнительного аргумента А.А. Архипов отмечает, что в числе имущества, добытого преступным путем, образующего квалифицирующий признак преступления по ст. 175 УК РФ, прямо назван автомобиль [1, с. 168]. Такой вывод, по его мнению, распространяется на сбыт транспортного средства или его агрегатов с заведомо поддельными регистрационно-учетными номерами, совершенный при одновременном наличии признаков легализации, что квалифицируется по совокупности статей 326 и 174 УК РФ [1, с. 168]. Пример из практики, свидетельствующий о необоснованности такого вывода, изложен выше.

Развеем теперь ошибочность квалификации по совокупности статей 326 и 175 УК РФ в ситуации заранее не обещанного сбыта заведомо добытых преступным путем транспортного средства, кузова, шасси или двигателя с поддельными регистрационно-учетными номерами.

Проанализируем состав ст. 326 УК РФ, смежный с составом ст. 175 УК РФ, в части сбыта транспортных средств с поддельным или уничтоженным идентификационным номером, когда такое транспортное средство добыто преступным путем. Законодатель при изложении составов преступлений, предусмотренных статьями 326 и ст. 175 УК РФ, предполагал, что они будут смежными. В целом же процесс образования специальных норм связан не только с тем, что из какой-либо общей нормы выделяются конкретные случаи, но и с тем, что зачастую вновь образуемая специальная норма приобретает дополнительные признаки, характеризующие данный вид преступления гораздо полнее, чем общая норма, так что этот новый состав весьма существенно выходит за ее пределы. При этом специальная норма выступает как комплексное образование и уже может быть отграничена от прежней общей нормы по ряду признаков, как смежная с ней [11, с. 224].

Рассмотрим это на конкретном примере. В г. Зарайске Московской области В. и П. приобрели похищенный автомобиль ВАЗ 21093, подделали идентификационную маркировку и сбыли этот автомобиль. Судом их действия были квалифицированы по факту подделки по ч. 2 ст. 326 УК РФ, по факту сбыта — по пунктам «а», «б» ч. 2 ст. 175 УК РФ [3]. На наш взгляд, подделку и сбыт транспортного средства с поддельными идентификационными номерами следовало бы квалифицировать по ч. 2 ст. 326 УК РФ, а приобретение транспортного средства добытого преступным, путем следовало бы квалифицировать по пунктам «а», «б» ч. 2 ст. 175 УК РФ.

Вместе с тем, нельзя согласиться с категоричностью предложенной судом квалификации действий В. и П. Представляется, что указанное выше деяние требует квалификации следующим образом. Во-первых, состав преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ, включает причинение вреда общественным отношениям, обеспечивающим законный переход права собственности на имущество от одного лица к другому [10, с. 167—172]. Состав преступления, предусмотренного ст. 326 УК РФ, призван охранять общественные отношения в сфере работы государственных органов по регистрационной деятельности транспортных средств, самоходных машин и маломерных и водных судов, именно сбыт транспортного средства с заведомо поддельным идентификационным номером причиняет вред данным отношениям, так как транспортное средство устраняется с государственного учета транспортных средств.

Во-вторых, подобные действия более подробно прописаны законодателем в диспозиции ст. 326 УК РФ. В случае со ст. 175 УК РФ предметом сбыта является автомобиль, в то время как уголовная ответственность по ст. 326 УК РФ наступает, если предметом выступает транспортное средство, т.е. законодателем использовано более широкое понятие, чем автомобиль.

В-третьих, с точки зрения субъективной оценки В. и П. осознают, что транспортное средство было ранее похищено, что, по нашему мнению, свидетельствует о том, что деяние подлежит квалификации по пунктам «а» и «б» ч. 2 ст. 175 УК РФ.

В-четвертых, позиция А.А. Архипова является необоснованной еще и потому, что квалификация сбыта транспортного средства или его агрегатов с заведомо поддельными регистрационно-учетными номерами по совокупности противоречит принципу non bis in idem, в соответствии с которым нельзя наказывать дважды за одно и то же деяние [9, с. 273].

В целом реализация уголовной ответственности в отношении лиц, совершивших подделку или уничтожение идентификационного номера транспортного средства, окутана проблемами в квалификации деяний по ст. 326 УК РФ. Такие проблемы связаны с наличием большого числа бланкетных формулировок в изложении диспозиции, отсутствием единообразия в научном и правоприменительном сообществе по вопросу единообразного применения закона. Назрела потребность в издании постановления Пленума Верховного Суда РФ по вопросу применения ст. 326 УК РФ, в котором требуется осветить проблемные вопросы квалификации деяний по данной норме, привести рекомендации судам по этому вопросу.

Резюмируем, что состав преступления, предусмотренного ст. 326 УК РФ, есть нечто большее, чем просто комплекс формальных действий, описанных в диспозиции. Он не является вспомогательным составом, позволяющим дополнить итоговую квалификационную палитру при квалификации хищений. Состав самостоятелен, является законной альтернативной ст. 175 УК РФ. Очевидно, что его значение и место в системе уголовно-правового регулирования недооценено. Осуществление преступных деяний, предусмотренных ст. 326 УК РФ, исключают возможность реализации умысла, имеющегося при совершении деяний, предусмотренных статьями 158, 159, 161, 171, 174, 175 и 198 УК РФ.

1. Архипов А.А. Уголовная ответственность за преступления, связанные с фальсификацией номерных регистрационно-учетных параметров транспортных средств: Дис. … канд. юрид. наук. — Тюмень, 2011.

2. Архивные материалы Автозаводского суда г. Тольятти Самарской области. Дело № 1-220/2000 от 17.07.2000.

3. Архивные материалы Зарайского городского суда Московской области. Дело № 1-152/2005 от 18.11.2005.

4. Архивные материалы Петрозаводского городского суда Республики Карелия. Дело № 22-1248/ 2006 от 17.07.2006.

5. Архивные материалы Петрозаводского городского суда Республики Карелия. Дело № 1-419/ 2008.

6. Архивные материалы Талнахской постоянной сессии Норильского городского суда Красноярского края. Дело № 1-54/2007 от 07.12.2007.

7. Архивные материалы Центрального районного суда г. Омска. Дело № 1-452/2002.

8. Благов Е.В. Квалификация преступлений (теория и практика). — Ярославль, 2003.

9. Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002.

10. Волотова Е.О. Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем // Актуальные проблемы российского права. 2011. № 3.

11. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. перераб. и доп. — М., 1999.

12. Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / науч. ред. В.Н. Кудрявцев. — М., 2007.

13. Сабитов Р.А. Ошибки в квалификации уголовно-правовых деяний // Вестник Челябинского государственного университета. Сер. 9 «Право». 2001. № 2.