64. Великая хартия вольностей

64. Великая хартия вольностей

15 июня 1215 г. была утверждена знаменитая впоследствии Великая хартия вольностей. Ею устанавливались новые принципы взаимоотношений королевской власти с основными сословиями Англии. Первоначально подписанный текст насчитывал 39 статей; впоследствии он разросся до 63 и стал опорой для формирования государственно-политических связей новой, сословной, монархии.

Сословные вольности объявлялись основой королевства, неприкосновенными для королевской власти и наследственными навеки. Специальным постановлением обособлялись привилегии и права духовенства. Хартия была посвящена установлению границ военного верховенства короны на ленном праве; эти права были в основном признаны сословиями за королем, но значительно сокращены и обставлены юридическими гарантиями. Никого нельзя было принуждать к несению службы несоразмерно с величиной его лена. Плата за переход лена по наследству не могла быть произвольно увеличена и должна была оставаться на уровне древнего обычая. Оговаривались гарантии неприкосновенности частных владений до законных решений судов.

В Хартии заключались нормы, фиксировавшие порядок гражданского правосудия:

1) суды заседают в определенном месте;

2) в разборе общих тяжб первенствуют суды (ассизы) графств (что гарантировало местному дворянству невмешательство короны в их дела и закрепляло ленные судебные права баронов и магнатов); 3) закреплялось правило соразмерности штрафов и совершенных преступлений (для свободных); 4) приговоры выносились на основании показаний честных людей из соседей; 5) устанавливалось право знати на суд равных (пэров).

Часть статей ограничивала полицейское верховенство короны. Признавалось существование Совета 25 баронов, которые должны были всеми силами блюсти и охранять мир и вольности в королевстве. В Хартии были записаны положения, признававшие за свободным населением некоторые незыблемые гражданские права, в том числе право свободно покидать королевство и возвращаться в него (за исключением военного времени и в отношении преступников), обязанность власти обеспечивать равное и бесплатное правосудие. Предоставление права и справедливости считалось делом государственной власти и осуществлялось в интересах всего населения. Никто не мог быть арестован, лишен собственности или иным образом обездолен иначе, чем по решению суда и по закону, воспрещались неправосудные аресты и задержания.

ВЕЛИКАЯ ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙ

ВЕЛИКАЯ ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙ (лат. Magna Carta Libertatum, англ. The Great Charter), скрепленный печатью английского короля Иоанна Безземельного документ, гарантировавший его подданным определенные привилегии и права. Группа восставших баронов вынудила короля принять Великую хартию 15 июня 1215 на лугу Раннимед близ Лондона (на правом берегу Темзы между Виндзором и Стейнсом). Документ составлен на латыни, состоит из преамбулы и 63 статей и содержит гарантии тех привилегий и свобод, которые составили фундамент британской системы управления. Две копии Великой хартии в первоначальной редакции находятся в Британском музее в Лондоне, одна в Линкольнском соборе и еще одна – в Солсберийском соборе.

Исторический фон.

После завоевания Англии норманнами в 1066 здесь правили искусные короли, которые централизовали систему управления, создали новые институты (например, казначейство), реформировали судебную систему. Ко времени правления Генриха II (1154–1189) Англия имела наиболее совершенную систему управления в Западной Европе, но даже в ней имелся изъян – опасность недостаточного контроля за королевской властью. Поэтому такой король, как Иоанн Безземельный (взошел на трон в 1199 после смерти своего брата Ричарда I), фактически, мог править, не соблюдая никаких законов.

Большинство историков сходятся в том, что Иоанн был разумным властителем, способным на значительные дела, но был при этом капризен, ленив, жаден и в высшей степени ненадежен. Он презирал общепринятые нормы поведения и был неумелым военачальником. К 1206 Иоанн уступил королю Франции Филиппу II все английские владения на континенте, кроме Аквитании. Эта потеря, дискредитировавшая Иоанна в Англии, заставила баронов искать, как возместить нанесенный им ущерб.

Баронам не нравился целый ряд вещей: требование чрезмерно продолжительной военной службы или непомерной денежной платы (скутагия) за освобождение от нее; продажа должностей, покровительство друзьям и вымогательство денег у подданных; увеличение старых налогов и введение новых без получения надлежащего одобрения вассалов; неуважение к феодальному праву и его нарушения. Королевские суды стали проводниками монаршей воли, дела часто решались по королевской прихоти, участились непомерно большие штрафы и тяжкие наказания. Кроме того, отношения Иоанна с церковью стали до того отчужденными, он так часто посягал на ее владения, что духовенство также испытывало к королю страх и недоверие. В 1208 папа Иннокентий III наложил на Англию интердикт, а в 1209 отлучил Иоанна от церкви. Но Иоанн не искал примирения с церковью и не пытался возместить ей ущерб вплоть до 1213. Так что накануне принятия Великой хартии Иоанн оказался в изоляции почти от всех своих подданных.

В январе 1215 группа баронов представила королю список требований, которые он спустя некоторое время принял как временные и скрепил их своей печатью в Раннимеде в середине июня («Баронские статьи»). После нескольких дней обсуждения была выработана Великая хартия вольностей – компромисс, в основе которого лежали Баронские статьи.

Положения Хартии.

Большинство из 63 статей Великой хартии вольностей посвящены защите норм феодального права. Церкви предоставлялись ее традиционные привилегии. В нескольких статьях речь идет о правах городского среднего класса.

В одной из статей говорилось, что королевских вассалов следует созывать на совещания, с тем чтобы они выступали с рекомендациями и давали свое согласие в случаях важных решений. В другой оговаривалось право вассалов на выбор в случае призыва их на военную службу королем: идти служить или внести денежную компенсацию, т.н. скутагий (щитовой сбор). Еще в одной предписывалось введение всех чрезвычайных налогов исключительно с одобрения королевских вассалов.

Некоторые статьи, относившиеся к сфере права, оказались в высшей степени важными по причине того влияния, которое они оказали на юридические процедуры. Иоанну пришлось согласиться с тем, что впредь правосудие не может покупаться и продаваться. В 39 статье утверждается, что ни один свободный человек не может быть подвергнут аресту, заключению, лишен собственности, поставлен вне закона, выслан «либо ущемлен каким-то иным образом», кроме как по законному определению пэров или по закону страны. Тем самым король обещал, что всякий свободный человек должен предстать перед судебным органом прежде, чем против него будет предпринято какое-либо действие. Это – росток фундаментального принципа надлежащей юридической процедуры, гарантирующей, что люди не могут быть произвольно лишены свободы или подвергнуты наказанию, и обеспечивающей им судебное разбирательство. Хотя суд присяжных для разбора гражданских дел был введен еще в правление Генриха II, уголовные дела стали рассматриваться присяжными позднее, к середине 13 в. И все же в 17 в. юристы и историки интерпретировали Великую хартию как документ, предусматривавший введение именно такой судебной процедуры.

Чтобы обеспечить соблюдение Иоанном принятых обещаний, статьей 61 был учрежден совет баронов. Колоссальное значение Великой хартии в 1215 заключалось в том, что королевские вассалы впервые заставили короля согласиться с принципом верховенства закона.

Переиздания и подтверждения.

Через год с небольшим после дарования Великой хартии Иоанн умер, его преемником стал малолетний сын Генрих III. В ноябре 1216, вскоре после коронации Генриха, Хартия была переиздана от его имени, с опущением некоторых статей. Данное переиздание Великой хартии вольностей касалось в основном вопросов, относившихся к сфере частного права, а не к системе управления государством или контроля за королевской властью, так как бароны были убеждены, что смогут совладать с малолетним правителем. Второе переиздание Великой хартии, в котором предпринят пересмотр некоторых положений, произошло в ноябре 1217. В феврале 1225, вскоре после объявления Генриха совершеннолетним, появилось третье и последнее переиздание, практически тождественное переизданию 1217. Именно данная версия Хартии рассматривалась в качестве начала статутного права и многократно подтверждалась английскими королями на всем протяжении позднего Средневековья.

Историческое значение.

За три столетия после 1215 Великая хартия вольностей сделалась символом ограничения королевской власти, а со временем стала рассматриваться как основополагающий закон страны. Однако лишь начиная с 17 в. ее стали интерпретировать как государственный акт, обеспечивающий конституционный контроль за королевской властью, содержащий положение о недопустимости введения налогов или законов без согласия парламента, об обязательности рассмотрения уголовных дел судом присяжных и гарантиях против произвольного тюремного заключения и наказания, а также излагающий принципы демократического способа правления и беспристрастного судопроизводства. В ходе ожесточенной борьбы с королями династии Стюартов в начале 17 в. такие юристы и члены парламента, как Эдуард Коук, начали истолковывать Великую хартию как документ, обеспечивающий указанные права. В 18 в. правовед Уильям Блакстон ввел данную интерпретацию в свои знаменитые Комментарии к законам Англии (Commentaries on the Laws of England). Историки и государственные деятели 19 в. превозносили Хартию как великую гарантию английских свобод. В такой трактовке она оказала влияние на политические и правовые идеи в Америке и сыграла ключевую роль в колониальный период ее истории, в ходе Американской революции, при разработке основных положений конституции США.

ПРИЛОЖЕНИЕ

MAGNA CARTA – ВЕЛИКАЯ ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙ

Иоанн, Божьей милостью король Англии, сеньор Ирландии, герцог Нормандии и Аквитании, и граф Анжу, apxиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, юстициариям, чинам лесного ведомства, шерифам, бэйлифам, слугам и всем должностным лицам и верным своим привет.

Знайте, что мы по Божьему внушению и для спасения души нашей и всех предшественников и наследников наших, в честь Бога и для возвышения святой церкви и для улучшения королевства нашего, по совету достопочтенных отцов наших Стефана, кентерберийского архиепископа, примаса всей Англии и святой римской церкви кардинала, Генриха, дублинского архиепископа, Уилльяма лондонского, Петра уинчестерского, Жослена базскоого и гластонберийского, Гугона линкольнского, Уолтера устерского, Уилльямса ковентрийского и Бенедикта рочестерского епископов; магистра Пандульфа, сеньора папы субдиакона и члена его двора, брата Эймерика, магистра храмового воинства в Англии, и благородных мужей: Уилльяма Маршалла графа Пемброка, Уильяма графа Солсбери, Уильяма графа Уоррена, Уильяма графа Аронделла, Алана де-Галлоуэй коннетабля Шотландии, Уорена, сына Джеролда, Петра, сына Гереберта, Губерта de-Burgo, сенешала Пуату, Гугона де-Невилль, Матвее, сына Гереберта, Томаса Бассета, Алана Бассета, Филиппа д’Обиньи, Роберта де-Ропсли, Джона Маршала, Джона, сына Гугона, и других верных наших.

1. Во-первых, дали мы перед Богом свое согласие и настоящей xapтией нашей подтвердили за нас и за наследников наших на вечные времена, чтобы Английская церковь была свободна и владела своими правами в целости и своими вольностями неприкосновенными, что явствует из того, что свободу выборов, которая признается важнейшей и более всего необходимой Английской церкви, мы по чистой и доброй воле, еще до несогласия, возникшего между нами и баронами нашими, пожаловали и грамотой нашей подтвердили и получили подтверждение ее от сеньора папы Иннокентия Третьего, которую и мы будем соблюдать, и желаем, чтобы ее добросовестно на вечные времена соблюдали и наследники наши.

Пожаловали мы также всем свободным людям королевства нашего за нас и за наследников наших на вечные времена все нижеписанные вольности, чтобы имели их и владели ими они и их наследники от нас и от наследников наших.

2. Если кто из графов или баронов или других держателей, держащих от нас непосредственно (in capite) за военную повинность, умрет, и в момент его кончины наследник его будет совершеннолетен и обязан будет платить рельеф, то он (наследник) должен получить свое наследство после уплаты старинного рельефа, т.е. наследник или наследники графа (должен уплатить) за целую графскую баронию сто фунтов (стерлингов), наследник или наследники барона за целую баронию сто фунтов, наследник или наследники рыцаря, владеющого целым рыцарским фьефом, сто шиллингов самое большее; а кто меньше должен платить, пусть и дает меньше, согласно древнему обычаю фьефов.

3. Если же наследник кого-либо из таких (держателей) окажется несовершеннолетним и находящимся под опекой, то, достигнув совершеннолетия, пусть получает свое наследство без уплаты рельефа и пошлины.

4. Опекун земли этого наследника, который несовершеннолетен, должен брать с земли наследника только умеренные доходы и умеренные обычные платежи и умеренные повинности, и при этом не нанося ущерба и разорения ни людям, ни вещам;

и если мы поручим опеку какой-либо из таких земель шерифу или кому-либо другому, который должен будет давать нам отчет о доходах ее, и он разорит и опустошит эту находящуюся под его опекой землю, то мы возьмем с него штраф, и земля пусть будет поручена двум полноправным и честным людям из этого фьефа, которые и будут давать отчет о доходах нам или тому, кому мы назначим;

и если мы подарим или продадим кому-либо опеку над какой-нибудь из таких земель, и он произведет на ней разорение или опустошение, то он лишится этой опеки, и она будет передана двум полноправным и честным людям из этого фьефа, которые таким же образом, как сказано выше, будут давать нам отчет.

5. Опекун же, пока будет держать в опеке землю, будет поддерживать дома, парки, помещения для скота, пруды, мельницы и прочее, относящееся к этой земле, из доходов этой земли и обязан будет передать наследнику, когда тот достигнет совершеннолетия, всю его землю снабженной плугами и другим сельскохозяйственным инвентарем, сколько требуется его в рабочее время и сколько можно иметь его, сообразуясь разумно с доходами с земли.

6. Наследники будут вступать в брак так, чтобы не было неравного брака, и таким при том образом, чтобы до заключения брака об этом доводилось до сведения близких из кровных родственников самого наследника.

7. Вдова после смерти мужа своего немедленно же и без всяких затруднений пусть получает приданое и свое наследство и пусть ничего не платит за свою вдовью часть или за свое приданое, или за свое наследство, каковым наследством муж ее и сама она владели в день смерти мужа, и пусть остается в доме своего мужа в течение сорока дней после смерти его, в течение которых ей будет выделена ее вдовья часть.

8. Никакая вдова не должна быть принуждаема к браку, пока желает жить без мужа, так, однако, чтобы представила ручательство, что не выйдет замуж без нашего согласия, если она от нас держит, или без согласия своего сеньора, от которого она держит, если она от кого-либо другого (а не от нас) держит.

9. Ни мы, ни наши чиновники не будем захватывать ни земли, ни дохода с нее за долг, пока движимости должника достаточно для уплаты долга; и поручители самого должника не будут принуждаемы (к уплате его долга), пока сам главный должник будет в состоянии уплатить долг; и если главный должник окажется не в состоянии уплатить долг, не имеет откуда заплатить, поручители отвечают за долг и, если пожелают, могут получить земли и доходы должника и владеть ими до тех пор, пока не получат возмещения долга, который они перед этим за него уплатили, если только главный должник не докажет, что он уже рассчитался с этими поручителями.

10. Если кто возьмет что-нибудь, больше или меньше, взаймы у евреев и умрет раньше, чем этот долг будет уплачен, долг этот не будет давать процентов, пока наследник (умершего) будет несовершеннолетен, от кого бы он ни держал (свою землю), и если долг этот попадет в наши руки, мы взыщем только то имущество, которое значится в долговом обязательстве.

11. Если кто умрет, оставшись должным евреям, жена его должна получить свою вдовью часть и ничего не обязана давать в уплату этого долга; и если у умершего остались дети несовершеннолетние, им должно быть обеспечено необходимое соответственно держанию умершего, а из остатка должен быть уплачен долг, но так, чтобы повинности, следуемые сеньором (умершего), не потерпели при этом никакого ущерба; таким же образом надлежит поступать и с долгами другим, не евреем.

12. Ни щитовые деньги, ни nocобиe (auxilium) не должны взиматься в королевстве нашем иначе, как по общему совету королевства нашего (nisi per commune consilium regni nostri), если это не для выкупа нашего из плена и не для возведения в рыцари первородного сына нашего и не для выдачи первым браком замуж дочери нашей первородной; и для этого должно выдавать лишь умеренное пособие; подобным же образом надлежит поступать и относительно пособий с города Лондона.

13. И город Лондон должен иметь все древния вольности и свободные свои обычаи как на суше, так и на воде. Кроме того, мы желаем и соизволяем, чтобы все другиe города и бурги, и местечки, и порты имели все вольности и свободные свои обычаи.

14. А для того, чтобы иметь общий совет королевства при обложении пособием в других случаях, кроме трех вышеназванных, или для обложения щитовыми деньгами, мы повелим позвать архиепископов, епископов, аббатов, графов и старших баронов (majores barones) нашими письмами за нашей печатью;

и кроме того повелим позвать огулом, через шерифов и бэйлифов наших, всех тех, которые держат от нас непосредственно (in capite); (повелим позвать мы всех их) к определенному дню, т.е. по меньшей мере за сорок дней до срока, и в определенное место;

и во всех этих призывных письмах объясним причину приглашения; и когда будут таким образом разосланы приглашения, в назначенный день будет приступлено к делу при участии и совете тех, которые окажутся налицо, хотя бы и не все приглашенные явились.

15. Мы не позволим впредь никому брать пособие с своих свободных людей, кроме как для выкупа его из плена и для возведения в рыцари его первородного сына и для выдачи замуж первым браком его первородной дочери; и для этого надлежит брать лишь умеренное пособие.

16. Никто не должен быть принуждаем к несению большей службы за свой рыцарский лен или за другое свободное держание, чем та, какая следует с него.

17. Общие тяжбы не должны следовать за нашей курией, но должны разбираться в каком-нибудь определенном месте.

18. Расследования о новом захвате, о смерти предшественника и о последнем представлении на приход должны производиться только в своих графствах и таким образом: мы, или, если мы будем находиться за пределами королевства, наш верховный юстициарий, будем досылать двух судей в каждое графство четыре раза в год, которые вместе с четырьмя рыцарями каждого графства, избранными графством, должны будут разбирать в графстве в определенный день и в определенном месте графства вышеназванные ассизы.

19. И если в день, определенный для собрания графства, вышеназванные ассизы не могут быть рассмотрены, то должно остаться столько рыцарей и свободных держателей из тех, которые присутствовали в этот день в собрании графства, чтобы с их помощью могли быть составлены надлежащим образом судебные приговоры, соответственно тому, более важное или менее важное будет каждое из дел (подлежащих их решению).

20. Свободный человек будет штрафоваться за малый проступок только сообразно роду проступка, а за большой проступок будет штрафоваться сообразно важности проступка, при чем должно оставаться неприкосновенным его основное имущество (salvo contenemento suo); таким же образом (будет штрафоваться) и купец, и его товар останется неприкосновенным; и виллан таким же образом будет штрафоваться, и у него останется неприкосновенным его инвентарь, если они подвергнутся штрафу с нашей стороны; и никакой из названных выше штрафов не будет наложен иначе, как на основаны клятвенных показаний честных людей из соседей (обвиняемых).

21. Графы и бароны будут штрафоваться не иначе, как при посредстве своих пэров, и не иначе, как сообразно роду проступка.

22. Клирик будет штрафоваться в качестве держателя своего светского держания не иначе, чем другие (держатели), названные выше, а не сообразно величине своей церковной бенефиции.

23. Ни община, ни отдельный человек не должны быть принуждаемы сооружать мосты на реках, кроме тех, которые издревле обязаны делать это по праву.

24. Ни шериф, ни констебль, ни коронеры, ни другие чиновники наши не должны разбирать дел, подсудных нашей короне.

25. Все графства, сотни, уэпентеки и трети должны отдаваться на откуп за плату, какая установлена издревле, без всякой надбавки, за исключением наших домениальных поместий.

(Англия делилась на графства, а графства на сотни; Иоркское же графство – Иоркшир – делилось на трети – trethingi, иначе ridings, – а трети на wapentakes. Прим. переводчика)

26. Если кто-либо, держащий от нас светский лен, умрет, и шериф или бэйлиф наш предъявит наш приказ об уплате долга, который умерший должен был нам, то пусть шериф или бэйлиф наш наложит запрещение на движимое имущество умершого, найденное на светском лене, и составит ему опись в размере суммы этого долга, в присутствии полноправных людей, так, однако, чтобы ничего не было отчуждено из этого имущества, пока не будет уплачен нам долг, вполне выяснившийся;

а остаток пусть будет оставлен душеприказчикам, чтобы они могли выполнить завещание умершого;

а если ничего нам он не был должен, то вся движимость пусть будет оставлена за умершим, при чем должны быть обеспечены жене его и детям следуемыя им части.

27. Если какой-либо свободный человек умрет без завещания, движимость его пусть будет распределена руками близких родственников его и друзей под наблюдением церкви, при чем должна быть обезпечена уплата долгов каждому, кому умерший был должен.

28. Ни констебль, ни другой какой-либо наш чиновник не должен брать ни у кого хлеб или другое имущество иначе, как немедленно же уплатив за него деньги или же получив от продавца добровольное согласие на отсрочку (уплаты).

29. Никакой констебль не должен принуждать рыцаря платить деньги взамен охраны замка, если тот желает лично охранять его или через другого честного человека, если сам он не может сделать этого по уважительной причине;

а если мы поведем или пошлем его в поход, он будет свободен от обязанности охраны замка соразмерно времени, в течение какого он был в походе по нашему повелению.

30. Никакой шериф или бэйлиф наш или кто-либо другой не должен брать лошадей или повозки у какого-либо свободного человека для перевозки иначе, как с согласия этого свободного человека.

31. Ни мы, ни чиновники наши не будем брать лес для укрепления или для других надобностей наших иначе, как с согласия самого того, кому этот лес принадлежит.

32. Мы не будем удерживать у себя земель тех, кто обвинен в тяжких преступлениях, дольше года и дня, а затем земли эти должны быть возвращены сеньорам этих ленов.

33. Все запруды на будущее время должны быть совсем сняты с Темзы и с Медуэя и по всей Англии, кроме берега моря.

34. Приказ, называемый Praecipe, впредь не должен выдаваться кому бы то ни было о каком-либо держании и, вследствие чего свободный человек мог бы потерять свою курию.

35. Одна мера вина пусть будет по всему нашему королевству, и одна мера пива, и одна мера хлеба, именно лондонская четверть, и одна ширина крашеных сукон и некрашеных и сукон для панцирей, именно два локтя между краями; то же, что о мерах, пусть относится и к весам.

36. Ничего впредь не следует давать и брать за приказ о расследовании о жизни или членах, но он должен выдаваться даром, и в нем не должно быть отказа.

37. Если кто держит от нас per feodifirmam или per socagium или per burgagium, а от кого-либо другого держит землю за военную повинность (рыцарскую службу), мы не будем иметь опеки над наследником и над землею его, которую он держит от другого, на основании этой feodifirmae, или socagii, или burgagii; не будем мы иметь опеки и над этой feodifirma, или над socagium, или над burgagium, если сама эта feodifirma не обязывает нести военную повинность. Мы не будем иметь опеки над наследником или над какой-либо землею, которую он держит от другого за рыцарскую службу, на том основании, что он (в то же время) и от нас держит землю на праве parvae sergenteriae, обязанный давать нам ножи или стрелы или что-либо подобное.

(Feodifirma, socagium и bargagium – разные виды свободного, но не военного, не рыцарского держания, именно: денежное держание, простое свободное держание и городское держание, т.е. держание по городскому праву. Прим. переводчика).

38. Впредь никакой чиновник не должен привлекать кого-либо к ответу (на суде, с применением ордалий) лишь на основании своего собственного устного заявления, не привлекая для этого заслуживающих доверия свидетелей.

39. Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо (иным) способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны.

40. Никому не будем продавать права и справедливости, никому не будем отказывать в них или замедлять их.

41. Все купцы должны иметь право свободно и безопасно выезжать из Англии и въезжать в Англию, и пребывать, и ездить по Англии, как на суше, так и по воде, для того, чтобы покупать и продавать без всяких незаконных пошлин, уплачивая лишь старинные и справедливые, обычаем установленные пошлины, за исключением военного времени и если они будут из земли, воюющей против нас;

и если также окажутся в нашей земле в начале войны, они должны быть задержаны без ущерба для их тела и имущества, пока мы или великий юстициарий наш не узнаем, как обращаются с купцами нашей земли, находящимися тогда в земле, воюющей против нас;

и если наши там в безопасности, то и те другие должны быть в безопасности в нашей земле.

42. Каждому пусть впредь будет позволено выезжать из нашего королевства и возвращаться в полной безопасности, по суше и по воде, лишь сохраняя верность нам;

изъятие делается, в интересах общей пользы королевства, только для некоторого короткого времени в военное время; исключаются сидящие в заключении и поставленные, согласно закону королевства, вне закона, а также люди из земли, воюющей с нами, и купцы, с которыми надлежит поступать так, как сказано выше.

43. Если кто держал землю, принадлежащую к какому-нибудь выморочному лену, как барония Уоллингфорд, Нотингэм, Булонь, Лэнкастер или другие выморочные лены, которые находятся в нашей руке и представляют собою баронии, и умер, то наследник его даст не какой-либо иной рельеф и будет нести не какую-либо иную службу, а лишь тот рельеф, какой он давал бы барону, и ту службу, какую он нес бы барону, если бы барония находилась в руках (самого) барона; и мы таким же образом будем держать ее, каким держал ее (сам) барон.

44. Люди, которые живут за пределами лесного округа, впредь не должны являться перед нашими лесными судьями в силу общих приглашений, если они не являются стороною в деле или поручителями кого-либо из тех, которые привлечены к суду по лесным делам.

45. Мы будем назначать судей, констеблей, шерифов и бэйлифов лишь из тех, которые знают закон королевства и имеют желание его добросовестно исполнять.

46. Все бароны, которые основали аббатства и имеют грамоты английских королей или старинные держательские права в отношении к ним, должны иметь опеку над ними на время вакансий, как им надлежит иметь.

47. Все леса, которые стали заповедными королевскими лесами при нас, немедленно же должны перестать быть ими; так же надлежит поступать и с реками, которые были объявлены нами заповедными.

48. Все дурные обычаи, существующие относительно заповедных королевских лесов и выделенных в них для охоты заповедных мест, а также должностных лиц, заведующих этими лесами и местами, шерифов и их слуг, рек и их охранителей, немедленно же должны быть подвергнуты расследованию в каждом графстве через посредство двенадцати присяжных рыцарей из того же графства, которые должны быть избраны честными людьми того же графства, и в течение сорока дней после того, как будет произведено расследование, должны быть ими совершенно уничтожены, чтобы больше никогда не возобновляться, так, однако, чтобы мы предварительно об этом были уведомлены или наш юстициарий, если мы не будем находиться в Англии.

49. Всех заложников и (все) грамоты, которые были выданы нам англичанами в обеспечение мира или верной службы, мы немедленно возвратим.

50. Мы совсем отстраним от должностей родственников Жерара de Athyes, чтобы впредь они не занимали никакой должности в Англии, Анжелара de Cygony, Петра и Жиона и Андрее de Cancellis, Жиона de Cygony, Жофруа de Martyny и его братьев, Филиппа Марка и братьев его и Жофруа, племянника его, и все потомство их.

51. И немедленно же после восстановления мира удалим из королевства всех иноземных рыцарей, стрелков, сержантов, наемников, которые прибыли с лошадьми и оружием во вред королевству.

52. Если кто был лишен нами, без законного приговора своих пэров, (своих) земель, (своих) замков, (своих) вольностей или своего права, мы немедленно же вернем ему их;

и если об этом возникла тяжба, пусть будет решена она по приговору двадцати пяти баронов, о которых сделано упоминание ниже, где идет речь о гарантии мира;

относительно же всего того, чего кто-либо был лишен без законного приговора своих пэров королем Генрихом, отцом нашим, или королем Ричардом, братом нашим, и что находится в наших руках или чем другие владеют под нашим обеспечением, мы получим отсрочку до конца обычного срока принявших крест;

исключение составляет то, о чем уже начата тяжба или уже произведено расследование по нашему повелению перед принятием нами креста;

когда же мы вернемся из нашего паломничества или, если случится, что воздержимся от нашего паломничества, мы немедленно же окажем относительно этого полную справедливость.

53. Такую же отсрочку мы будем иметь и таким же образом и в оказании справедливости относительно лесов, которые должны перестать быть заповедными королевскими лесами, и тех, которые останутся заповедными королевскими лесами, которые Генрих, отец наш, или Ричард, брат наш, объявили заповедными королевскими лесами, и относительно опеки земель, входящих в состав чужого феода, каковую (опеку) мы до сих пор имели на том основании, что кто-либо (держащий землю от другого сеньора) в то же время держал феод и от нас за рыцарскую службу, и относительно аббатств, которые основаны были на чужом феоде, а не на нашем, относительно которых сеньор феода заявил свое право; и когда вернемся или если воздержимся от нашего паломничества, относительно этого тотчас же окажем полную справедливость.

54. Никто не должен подвергаться аресту и заключению в тюрьму по жалобе женщины, если она жалуется по случаю смерти кого-либо иного, а не своего мужа.

55. Все пошлины, которые были уплачены нам несправедливо и против закона страны, и все штрафы, уплаченные несправедливо и против закона страны, пусть будут преданы полному забвению или пусть с ними будет поступлено по приговору двадцати пяти баронов, о которых упоминается ниже, где идет речь о гарантии мира, или по приговору большинства их совместно с вышеназванным Стефаном, кентерберийским архиепископом, если он будет иметь возможность присутствовать, и с другими, которых он пожелает для этого позвать с собою; а если он не будет иметь возможности присутствовать, дело тем не менее и без него пусть идет так (при этом), что если в подобной тяжбе будет выступать какой-либо или какие-либо из вышеназванных двадцати пяти баронов, то они устраняются, поскольку дело идет о решении этой тяжбы, а на их место и только для этого назначаются другие остальными из этих двадцати пяти и дают присягу.

56. Если мы лишили Уэлсцев земель, или вольностей, или чего-либо иного без законного приговора их пэров в Англии или в Уэлсе, пусть они будут им немедленно возвращены; и если об этом возникла (уже) тяжба, в таком случае пусть разбирается она в (Уэлсской) марке их пэрами, о держаниях английских по английскому праву, о Уэлсских держаниях по Уэлсскому праву, о держаниях в пределах марки по праву марки. Так же пусть поступают Уэлсцы с нами и с нашими.

57. Относительно же того, чего был лишен кто-либо из Уэлсцев без законного приговора своих пэров королем Генрихом, нашим отцом, и королем Ричардом, братом нашим, что мы держим в нашей руке или что другие держат за нашим поручительством, мы будем иметь отсрочку до конца обычного срока принявших крест, за исключением того, относительно чего уже возбуждена тяжба или произведено расследование по нашему повелению перед принятием нами креста; когда же мы вернемся, или если случится, что не отправимся в наше паломничество, мы немедленно же окажем им относительно этого полную справедливость по законам Уэлсцев и сообразно с указанными выше местностями.

58. Мы возвратим сына Левелина немедленно же, а также всех Уэлсских заложников и грамоты, которые были выданы нам в обеспечение мира.

59. Мы поступим с Александром, королем шотландцев, относительно возвращения его сестер и заложников и относительно вольностей их и их права в согласии с тем способом, каким мы поступим с другими нашими Английскими баронами, если только не должно быть поступлено (с ним) иначе в силу грамот, которые мы имеем от его отца Вильгельма, некогда короля шотландцев; и это будет сделано по приговору их пэров в курии нашей.

60. Все же те вышеназванные обычаи и вольности, какие только мы соблаговолили признать подлежащими соблюдению в нашем королевстве, насколько это касается нас в отношении к нашим (вассалам), все в нашем королевстве, как миряне, так и клирики, обязаны соблюдать, насколько это касается их в отношении к их вассалам.

61. После же того, как мы, для Бога и для улучшения королевства нашего и для более успешного умиротворения раздора, родившегося между нами и баронами нашими, все это вышеназванное пожаловали, желая, чтобы они пользовались этим прочно и нерушимо на вечные времена, создаем и жалуем им нижеописанную гарантию, именно: чтобы бароны избрали двадцать пять баронов из королевства, кого пожелают, которые должны всеми силами блюсти и охранять и заставлять блюсти мир и вольности, какие мы им пожаловали и этой настоящей xapтией нашей подтвердили, таким именно образом, чтобы, если мы или наш юстициарий, или бэйлифы наши, или кто-либо из слуг наших, в чем-либо против кого-либо погрешим или какую-либо из статей мира или гарантии нарушим, и нарушение это будет указано четырем баронам из вышеназванных двадцати пяти баронов, эти четыре барона явятся к нам или к юстициарию нашему, если мы будем находиться за пределами королевства, указывая нам нарушение, и потребуют, чтобы мы без замедления исправили его.

И если мы не исправим нарушения или, если мы будем за пределами королевства, юстициарий наш не исправить (его) в течение времени сорока дней, считая с того времени, когда было указано это нарушение нам или юстициарию нашему, если мы находились за пределами королевства, то вышеназванные четыре барона докладывают это дело остальным из двадцати пяти баронов, и те двадцать пять баронов совместно с общиною всей земли будут принуждать и теснить нас всеми способами, какими только могут, то есть путем захвата замков, земель, владений и всеми другими способами, какими могут, пока не будет исправлено (нарушение) согласно их решению; неприкосновенной остается (при этом) наша личность и личность королевы нашей и детей наших; а когда исправление будет сделано, они опять будут повиноваться нам, как делали прежде.

И кто в стране захочет, принесет клятву, что для исполнения всего вышеназванного будет повиноваться приказаниям вышеназванных двадцати пяти баронов и что будет теснить нас по мере сил своих вместе с ними, и мы открыто и свободно даем разрешение каждому давать присягу, кто пожелает дать ее, и никому никогда не воспрепятствуем дать присягу.

Всех же в стране, которые сами добровольно не пожелают давать присягу двадцати пяти баронам относительно принуждения и теснения нас совместно с ними, мы заставим дать присягу нашим приказом, как сказано выше.

если кто-либо из двадцати пяти баронов умрет или удалится из страны или каким-либо иным образом лишится возможности выполнить вышеназванное, остальные из вышеназванных двадцати пяти баронов должны избрать по собственному решению другого на его место, который подобным же образом принесет присягу, как и прочие.

Во всем же, что поручается исполнять тем двадцати пяти баронам, если случится, что сами двадцать пять будут присутствовать, и между ними о чем-либо возникнет несогласие, или если некоторые из них, получив приглашение явиться, не пожелают или не будут в состоянии явиться, пусть считается решенным и твердым то, что большая часть тех, которые присутствовали, постановила или повелела, так, как будто бы согласились на этом все двадцать пять;

и вышеназванные двадцать пять должны принести присягу, что все вышесказанное будут соблюдать верно и заставлять (других) соблюдать всеми зависящими от них способами.

И мы ничего ни от кого не будем домогаться, как сами, так и через кого-либо другого, благодаря чему какая-либо из этих уступок и вольностей могла бы быть отменена или уменьшена;

и если бы что-либо такое было достигнуто, пусть оно считается недействительным и не имеющим значения, и мы никогда не воспользуемся им ни сами, ни через посредство кого-либо другого.

62. И всякое зложелательство, ненависть и злобу, возникшие между нами и вассалами (homines) нашими, клириками и мирянами, со времени раздора, мы всем отпускаем и прощаем.

Кроме того, все правонарушения, совершенные по поводу этого раздора от Пасхи года царствования нашего шестнадцатого до восстановления мира, мы вполне всем отпускаем, клирикам и мирянам, и, сколько нас это касается, вполне прощаем.

И кроме того мы повелели написать для них открытые удостоверения от имени сеньора Стефана, архиепископа кентерберийского, сеньора Генриха, apxиепископа дублинского, и вышеназванных епископов и магистра Пандульфа об этой гарантии и вышеназванных пожалованиях.

63. Поэтому мы желаем и крепко наказываем, чтобы английская церковь была свободна, и чтобы люди в королевстве нашем имели и держали все названные выше вольности, права, уступки и пожалования надлежаще и в мире, свободно и спокойно, в полноте и в целости для себя и для наследников своих от нас и от наследников наших во всем и везде на вечные времена, как сказано выше.

Была принесена клятва как с нашей стороны, так и со стороны баронов, что все это вышеназванное добросовестно и без злого умысла будет соблюдаться.

Свидетелями были вышеназванные и многие другие.

Дано рукою нашею на лугу, который называется Рэннимид, между Уиндзором и Стэнзом, в пятнадцатый день июня, в год царствования нашего семнадцатый.

Великая хартия вольностей 1215 г. как историко-гносеологическая нормативная основа конституционализма

Приближенной к современному представлению о конституционных актах, составляющих нормативную основу конституционализма, стала Великая хартия вольностей 1215 г. (первая «неписаная» конституция Англии). Она занимала особое место в развитии английской правовой мысли и существенно повлияла на становление концептуальных идей о конституционализме. Хартия по своему содержанию была документом конституционного характера, который имел октроированную форму, однако на самом деле это был «мирный договор между воюющими сторонами» [1] (внутри страны). В Хартии получили закрепление такие идеи конституционализма, как права, свободы людей (статьи 15-17,20 и др.), самостоятельность городов, их право «иметь все древние вольности и свободные свои обычаи». Важно то, что в Хартии закреплялась система гарантий прав личности, в частности, в ст. 39 устанавливалось, что «ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или каким-либо [иным] способом обездолен, и мы не пойдем на него иначе, как по законному приговору равных его [его пэров] и по закону страны». Эти положения историки и правоведы оценивают как впервые закрепленную в праве гарантию неприкосновенности личности. Как принцип равноправия можно рассматривать положения ст. 40, в которой говорится, что «никому нс будем продавать права и справедливости, никому не будем отказывать в них или замедлять их» [2] .

Предыстория идей конституционализма получила свое развитие в произведениях философов-мыслителей периода классического Средневековья. Так, принцип подчинения (ограничения) власти государства праву прослеживается в учении И. Солсберийского (английского мыслителя, нач. XII в.) о необходимости подчинения государя закону справедливости и общего блага. При этом утверждается, что «государь (princeps) является публичной властью (potestas publica)», а «закон – мудрость тех, кто знает, исправления своевольных, основа общества и спасение от любого преступления». Философ, обосновывая необходимость подчинения государя законам, цитирует Юстиниана: «Император (Юстиниан. – А. К.) говорит: “Если государь связывает себя законами, то это ему на пользу”. Это так, поскольку от авторитета права зависит авторитет государя, и воистину самая большая власть состоит в том, чтобы подчинить государство законам, и государь не должен позволять себе ничего такого, что не соглашалось бы со справедливостью правосудия» [3] . Таким образом, были сформулированы положения, в дальнейшем получившие свое развитие в концепции правового государства.

Публичная власть как институциональная составляющая конституционализма имеет своим источником суверенитет, и прежде всего народный суверенитет. Поэтому идеи о народном суверенитете, безусловно, можно отнести к историко-теоретическим предпосылкам конституционализма. К этой теме обращаются уже мыслители периода классического Средневековья. Так, Марсилий Падуанский (итальянский мыслитель конца XIII – нач. XIV в.), рассматривая вопрос «народного суверенитета», раскрывал понятие закона, условия его обеспечения и цели, которые он видел в справедливости и общем благе. В его рассуждениях о законе упор делается на волю народа и гражданское общество. Философ под законом понимал «все установленные волей людей правила, которые упорядочивают то, что представляется справедливым и полезным в гражданском обществе: обычаи; постановления; решения, принятые в результате обсуждения всем народом; указы и все тому подобное, что возникает из волеизъявления людей». Марсилий Падуанский разграничивает «законодателей или первую основную действующую причину закона», к которым он относит «народ, или совокупность граждан, или их наиболее влиятельную часть», и исполнителя законов, с которым он связывает образ государя [4] .

Сторонником коммунальной демократии, республиканского правления был один из крупнейших гуманистов XV в. Л. Аретино Брунн (итальянский гуманист, историк, ученый конца XIV – нач. XV в.). Его идеи отражены в произведениях «Восхваление города Флоренции» (1403 г.), «О военном деле» (1427 г.), «О Флорентийском государстве» (1439 г.), а также в ряде писем. Так, в «Письме к императору Сигизмунду» (1413 г.) он выделяет три вида управления государством: «царство», «аристократическую форму правления» и когда «народ сам управляет – этот вид греки именовали демократией, а мы называем народным строем» [5] . Его идеалом была республика, основывающаяся на принципах равенства, свободы и справедливости. Закон и право он трактовал как гарантию этих принципов. «Народное управление республикой» он называл «законной формой правления», основой которой является «. равенство граждан и равноправие», подчеркивая, что «именно в этом заключается настоящая и истинная свобода» [6] .

Позднее Средневековье – раннее Новое время – последний этап предыстории конституционализма. Несмотря на то, что национальные правовые системы европейских государств этого исторического периода в основном характеризуются формированием абсолютизма и укреплением абсолютной власти монархов, идеи конституционно-демократического характера ярко отражались в суждениях, теориях мыслителей этого времени. Так, разумность и необходимость ограничения публичной власти правом обосновывал в своих трудах итальянский политический мыслитель Н. Макиавелли (конец XV – нач. XVI в.). Отдавая предпочтение различным формам государственной власти – единоличному правлению и республике, он подчеркивал роль законов, права как основы их устойчивости и процветания, утверждая, что «тем и другим (монархиям и республикам. –А. К.) необходимо подчинение законам, поскольку государь, который способен делать все, что ему заблагорассудится, – сумасшедший, народ же, который способен делать все, что ему угодно, – немудрый» [7] . Константа парадигмы конституционализма об ограничении власти государства (публичной власти) прослеживается даже в сочинении-манифесте «Государь», где Н. Макиавелли излагает, «каким образом государи могут управлять государствами и удерживать над ними власть» [8] с целью утверждения абсолютной власти, что, на первый взгляд, несовместимо с идеалами конституционализма и, более того, противоречит им. Так, исходя из тезиса, что «лучше всех крепостей (для укрепления власти государя. – А. К.) – не являться ненавистным народу» [9] , утверждается значимость закона: «И двойную славу получит тот, кто создаст государство и укрепит его хорошими законами» [10] . Для того, чтобы знать держать «в узде», обосновывается необходимость «парламента с его полномочиями» [11] . Итак, Н. Макиавелли, излагая по сути реалистичную политико-правовую программу создания на территории Италии того времени централизованного сообщества в форме принципата, вместе с неправовыми средствами предлагал некие такие правила, которые должны помочь в достижении конечной цели, – создании республиканской формы правления, основанной на законности.

О роли законов в государстве размышлял в этот исторический период выдающийся украинский писатель, философ С. Ориховский- Роксоланин. В своем трактате «Напутствие королю польскому Сигиз- мунду Августу» (1543 г.) мыслитель, отвечая на вопрос: «Что в государстве больше: закон или король?» – доказывает первенство закона: «Закон же, если он является душой и разумом государства, значительно лучше, чем неопределенное государство, и выше короля. Итак, закон равен королю и даже лучше и намного выше короля» [12] . В этих суждениях прослеживаются истоки таких принципов конституционализма, как верховенство закона и законности.

Гуманистические принципы человечности отстаивал в своих суждениях один из самых известных немецких гуманистов эпохи Возрождения Э. Роттердамский (конец XV–нач. XVI в.), который считал, что «государь должен стремиться к тому, чтобы его сограждане оценивались по достоинствам и характеру, а не по стоимости имущества» [13] .

Социальной предпосылкой конституционализма является гражданское общество, основанное на принципах свободы и равенства. О природном равенстве всех людей, о том, что «для человека естественно быть свободным и желать оставаться ним. » [14] , писал французский гуманист Э. Ла Боэси (сер. XVI в.). Такие его положения предопределили дальнейшую критику абсолютизма с позиции теории естественного права [15] .

В этот период предыстории конституционализма активно формируется доктрина народного суверенитета. Идеи народного суверенитета, выборности и возможности свержения королевской власти высказывал в своих трудах один из главных идеологов теории тираноборства, французский политический мыслитель эпохи Возрождения Ф. Отман (XVI в.). Он утверждал, что «. поскольку у народа и представительных учреждений есть право избирать и возводить на трон своих государей, то, соответственно, следует также считать, что у народа есть высшая власть и для того, чтобы свергать государей» [16] .

Теорию государства и суверенитета разрабатывал французский юрист и философ XVI в. Ж. Боден, определяя суверенитет как «абсолютную и постоянную власть государства». С помощью категории суверенитета Ж. Боден выделял и формы государства: «если суверенитетом располагает только один государь – мы назовем государство монархией. Если весь народ участвует в реализации суверенитета, мы назовем его народным государством, если только меньшая часть народа – считать его государством аристократическим» [17] .

Поборником народного суверенитета, федерального устройства государства, выборности органов государства (в частности выборных должностных лиц – «эфоров») был немецкий политический мыслитель конца XVI – нач. XVII в. Алтузий. «Высшая власть» для него – «собственность народа как целого, и никто не может претендовать на нее как отдельное лицо. Сама природа этой высшей политической власти исключает возможность распоряжения ею со стороны кого- либо одного» [18] .

Период Нового времени – это собственно история конституционализма, в рамках которой осуществляются формирование и развитие конституционных идей и их воплощение в конституциях, с апробацией норм конституции как Основного закона государства и общества.

Именно в этот исторический период происходят революционные изменения феодальной формы правления, преодоления абсолютистских режимов республиканскими, аксиоматизируются идеи свободы и равенства, права человека провозглашаются естественными и неотчуждаемыми, что отображается в первых конституционных актах английской, американской и французской революций. В этих условиях конституционный строй становится объективной реальностью, появляются элементные составляющие современного конституционализма, прежде всего теория и практика конституционного правления, ограниченного правом в пользу гражданского общества, прав и свобод человека.

Идеи конституционализма в период Нового времени отражены в трудах передовых мыслителей этой эпохи. Ведущей правовой доктриной XVII–XVIII вв. была теория естественного права. Такие постулаты этой теории, как признание общей естественного равенства людей, юридическое равенство людей, концепция естественных прав человека и три их «стержня» – свобода, равенство, собственность – стали основой, на которой строится и сегодня научно-теоретическая доктрина гражданского общества, без которой немыслим конституционализм.

Теория естественного права – это общеевропейская доктрина. Ее представителями были немецкие философы и мыслители (И. Кант, Г. В. Ф. Гегель), французские (Ф. Вольтер, Ж.-Ж. Руссо), английские (Т. Гоббс, Дж. Локк), голландские (Г. Гроций, Б. Спиноза).

Так, Г. Гроций был одним из первых теоретиков естественного права (в современном понимании) и общественного договора. Отправной точкой его учения является природа человека. «Матерью естественного права является сама природа человека. » [19] . Он выделял два вида права: «право естественное является распоряжением целомудрия» и «волеустановлено, потому что оно имеет своим источником волю. Такое право бывает или человеческим, или божественным» [20] .

Т. Гоббс обосновывал модель гражданского общества, однако такого, мир и благополучие которого «охраняются» сильной абсолютной властью государства. Согласно Т. Гоббсу, можно выделить принципы и характеристики гражданского общества или «естественные законы» [21] , относящиеся к учению о гражданском обществе и имеющие важное значение для формирования парадигмы конституционализма, предпосылкой которого является создание условий для эффективного функционирования гражданского общества.

Кроме «естественных законов», Т. Гоббс выделял принципы взаимоотношений человека («подданного») с государством («сувереном»), среди них те, которые в контексте конституционализма представляются ограничивающими власть суверена в пользу лица. В частности, это «свободы подданных», а именно: свобода подданных «делать то, что не указано в соглашениях с властью»; свобода «защищать свою жизнь даже от тех, кто посягает на нее на законном основании» (очевидно, что это не что иное, как естественное право человека на жизнь. – А. К); невозможность «обязать человека обвинить себя», т. е. человек не обязан признаваться в совершении им преступления, «когда ему не обещают прощения»; свобода делать все, что прямо не запрещено законом, т. е. «сама свобода подданных проистекает из умолчания закона. Там, где суверен не приписывал никаких правил, подданный свободен действовать или бездействовать по своему усмотрению». При этом Т. Гоббс отмечал, что «обязанности подданных относительно суверена предполагаются таковыми, которые существуют лишь в течение того времени, и не дольше, пока суверен в состоянии защищать их» [22] .

Таким образом, Т. Гоббс создал модель гражданского общества, которое самоорганизуется на основе естественных законов – «вечных и незыблемых». Однако такое гражданское общество нуждается в защите, т. е. естественные законы, на которых оно строится, должны быть поддержаны со стороны государства, столь сильной, чтобы обеспечить гражданский мир и безопасность. Для этого, по мнению философа, государство должно иметь абсолютную неограниченную власть. Подобная «неограниченная власть», согласно Т. Гоббсу, имеет свои пределы, которые устанавливаются естественными законами: «поскольку все, что не идет против естественного закона, может быть объявлено законом от имени тех, кто имеет верховную власть» [23] . Кажется, что к ограничениям государственной власти можно отнести и «обязанности суверена», которые, по Т. Гоббсу, «определяются той целью, ради которой он (суверен. – А. К.) наделен верховной властью, а именно – для обеспечения безопасности народа, к чему он обязуется естественным законом», в частности, эта цель достигается «посредством образования и законов» [24] . Такие ограничения власти суверена естественными законами, а также основанное на них учение о гражданском обществе являются весомыми для поиска парадигмы конституционализма в период Нового времени.

Б. Спиноза (Барух) не разделял взглядов Т. Гоббса, который обосновывал авторитарную власть. Его учение о праве сложилось в полемике с идеями последнего. Относительно теории конституционализма важным является то, что Б. Спиноза обосновывал необходимость признания со стороны государства за своими гражданами (подданными) естественных прав и свобод, на которые государство не может посягать: «. никто не может быть совершенно лишен своего естественного права, но что подданные как бы по праву природы удерживают что-то, чего от них нельзя отнять без большой опасности для государства, и оно поэтому либо молча им предоставляется, или об этом ясно договариваются с теми, в чьих руках находится власть» [25] . Б. Спиноза аргументировал необходимость существования власти и законов государства тем, что у людей существует противоречие между тем, «на что им указывают истинный разум», «здравый смысл», и «страстями», «душевными аффектами». «Поэтому ни одно общество не может существовать без власти и силы, а, следовательно, и без законов, сдерживающих и утоляющих страсти и необузданные порывы людей». Приемлемой формой государства, в которой утверждались (признавались) бы естественные права, Б. Спиноза называл демократию, являющуюся «наиболее естественной и наиболее приближенной к свободе, которую природа предоставляет каждому. » [26] .

На развитие правовой и политической теории Нового времени существенно повлиял Дж. Локк, изложив идеи естественных прав человека (свободы, равенства, собственности) и теорию разделения властей. Его взгляды способствовали развитию правовой идеологии и нашли воплощение в Декларации независимости США 1776 г., Декларации прав человека и гражданина Франции 1789 г. и т. д.

Существенным в аспекте парадигмы конституционализма является то, что Дж. Локк в качестве одного из естественных прав признавал и обосновывал право частной собственности. Он утверждал, что «каждый человек обладает некоторой собственностью». При этом, характеризуя природу этой собственности, философ отмечал, что «труд его (человека. – А. К.) тела и работа его рук по самому строгому счету принадлежат ему» [27] .

Большое значение имела концепция Дж. Локка о гражданском обществе, его соотношении с монархией и роли закона в обществе и государстве. В частности, он утверждал, что «закон в его подлинном смысле является не столько ограничением, сколько руководством для свободного и разумного существа». «. Целью закона является не уничтожение и не ограничение, а сохранение и расширение свободы. Ведь во всех состояниях живых существ, способных иметь законы, там, где нет закона, нет и свободы» [28] . Дж. Локк разграничивал «гражданское общество» и «естественное состояние». Он утверждал, что «те, кто объединен в одно целое и имеет общий установленный закон и судебное учреждение, в которое можно обращаться, и обладающее властью разрешать споры между ними и наказывать преступников, находятся в гражданском обществе; а те, кто не имеет такого общего судилища, находятся в естественном состоянии. » [29] . И далее философ в своем трактате делал вывод о несовместимости абсолютной монархии с гражданским обществом. Исходя из теории общественного договора, он определял как «большую и главную цель объединения людей в государство и передачи ими себя под власть правительства» – «сохранение их собственности». При этом под собственностью понимались «жизнь, свобода и собственность» человека [30] .

Доктрина и практика конституционализма предусматривают ограничение (самоограничение) государственной власти в пользу гражданского общества, прав, свобод и интересов человека. Для Дж. Локка такое ограничение выражалось в подчинении законодательной (ее Дж. Локк называет также высшей) власти так называемым «естественным законам», а именно: «сохранение общества и (в той мере, в какой это будет совпадать с общественным благом) каждого члена общества». «Эта власть в своих крайних пределах ограничена общественным благом. Она не имеет никакой иной цели, кроме как сохранение (общества), и, следовательно, никогда не может иметь права уничтожать, порабощать или умышленно разорять подданных». «Правящая власть» ограничена законами, с помощью которых она должна управлять. При этом законы «не должны предназначаться ни для какой иной конечной цели, кроме как для блага народа. Законы должны быть в обязательном порядке опубликованы», «оно (государство.– А. К.) должно управлять с помощью опубликованных установленных законов»; как ограничение государственной власти можно рассматривать тезис и о том, что «они (законы, издаваемые законодательным органом. – А. К.) не должны повышать налоги на собственность народа без согласия народа, предоставленного им самим или через его представителей. » [31] .

Именно Дж. Локк обосновал известную, ставшую классикой государственно-правовой культуры, теорию разделения властей, которую следует рассматривать как одно из фундаментальных положений доктрины конституционализма. В своей теории он совмещал законодательную власть с судебной, отмечая, что «она (законодательная власть. – А. К.) обязана осуществлять правосудие. Законодательный орган не может отдавать право издавать законы в любые другие руки» [32] . Таким образом, закреплялся принцип недопустимости делегирования полномочий.

Значительное влияние на составителей Конституции США, на конституционное законодательство периода Великой французской революции оказали политические и правовые идеи Ш. Л. Монтескье, который продолжил традицию естественно-правовой школы. Вслед за Дж. Локком он развил теорию разделения властей, обосновывая, что в каждом государстве существует три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная и власть судебная [33] . Его концепция остается основополагающим элементом конституционного развития многих стран мира. Ш. Л. Монтескье заложил основы принципа системы сдержек и противовесов. Так, акцентируя внимание на необходимости «сдерживать их (законодательную и исполнительную власть. – А. К.) от крайностей», философ аргументировал «основные истоки образа правления», согласно которому «законодательное собрание. состоит из двух частей, взаимно сдерживающих друг друга правом отмены, принадлежащего им (т. е. по Ш. Л. Монтескье, «право обратить в ничто решение, вынесенное кем-то другим» [34] . – А. К.), причем обе они связаны исполнительной властью (через «свое право отмены». – А. К.), которая, в свою очередь, связана законодательной властью» [35] . Именно эти теоретические идеи Ш. Л. Монтескье о разделении властей, а также основные постулаты взаимного «сдерживания» исполнительной и законодательной власти являются константами концептуальной парадигмы современного конституционализма.

К категории констант конституционализма относят также идеи Ж-Ж. Руссо. Особый интерес представляет его теория народного суверенитета, ядром которой является принцип неотчуждаемости и неделимости народного суверенитета [36] . Ж-Ж. Руссо обосновал положение об абсолютном, неограниченном суверенитете, который покоится в народе и является осуществлением общей воли. Народ, по мнению философа, как коллективное властвующее существо, представлен только самим собой, он никому не может передавать свою волю, поскольку это означало бы замену общей воли частной, а частная воля не совпадает с общей, неизбежно стремится к преимуществам, тогда как общая воля – к равенству [37] .

Теории Ж-Ж. Руссо о народном суверенитете имели фундаментальное значение для научно-практической парадигмы конституционализма, поскольку суверенитет народа детерминированн с народовластием.

Идеи Г. Гроция, Б. Спинозы, Дж. Локка, Ш. Л. Монтескье, Ж-Ж. Руссо оказали большое влияние на акты конституционного характера, которые появляются в Америке и странах Европы в XVIII в.

Достижения европейской политико-правовой мысли повлияли и на документ, имевший особое значение для развития украинского конституционализма, – «Пакты и Конституция прав и вольностей Войска Запорожского между светлейшим господином Филиппом Орликом, новоизбранным гетманом Войска Запорожского, и между старшиной, полковниками, а также названным Войском Запорожским, принятые публичным постановлением обеих сторон и подтверждены на свободных выборах установленной присягой названным светлейшим гетманом, года Божьего 1710, 5 апреля, при Бендерах»

[38] , известный как «Конституция Пилипа Орлика». Эта «Конституция» достаточно подробно исследована как современными учеными [39] , так и историками прошлого. Так, Н. А. Маркевич в своем труде «История Малороссии», изданной впервые в 1842 г., в целом критически оценивает деятельность многих украинских гетманов и довольно осторожно подходит к оценке взаимоотношений Малороссии с царской властью периода конца XVIII в. Однако, анализируя договор с Войском Запорожским (в виде «Конституции Пилипа Орлика»), историк отмечал, что он «заслуживает внимания» [40] . Конституция Пилипа Орлика имела важное значение в процессе эволюции украинского конституционализма начала XVIII в.

Период буржуазных революций конца XVIII в. является тем переломным моментом, с которого, по сути, начинается история конституционализма. Появляются первые конституции в современном их понимании, как основные законы государства и общества. Документы конституционного характера, принятые в это историческое время, представляют научно-практическую ценность в контексте формирования парадигмы конституционализма.

Конституционализм как теория, идеология и практика конституционного строительства общества возникает в период первых буржуазных революций. Его идеи и принципы впервые воплотились в конституционном законодательстве Французской революции конца XVIII в., а до этого – в конституционных документах США (Декларация независимости 1776 г., Конституция 1787 г., Билль о правах 1791 г.).

В статье 16 французской Декларации прав и свобод человека и гражданина 1789 г., по сути, давалось определение конституции, в частности в ней говорилось: «Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не осуществлено разделение властей, не имеет конституции». В Декларации были установлены «естественные и неотъемлемые права человека», к которым относились «свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Декларация закрепила ряд свобод – слова, печати прессы, высказывания своих «мыслей и взглядов», вероисповедания [41] . Этот документ Французской революции конца XVIII в. знаменовал собой не только переход к новому государственному и общественному строю, но и переход от «несвободы к свободе».

Одновременно с работой над Декларацией началось создание одной из первых конституций в Европе – Конституции Франции, проект которой был утвержден Учредительным Собранием 3 сентября 1791 г. Анализ текста Конституции позволяет сделать вывод, что в ней воплотились фундаментальные принципы конституционного права Франции периода Нового времени. Конституция закрепляла ряд принципов и институтов, на которых основываются теория и практика современного конституционализма. Именно они существенно повлияли на дальнейшее становление и развитие конституционного строя во Франции, на теорию и практику конституционализма. В частности, Конституция закрепляла и гарантировала «естественные и гражданские права» (разд. 1); суверенитет нации, который является «единственным, неделимым, неотчуждаемым и неотъемлемым» (разд. 3); новый государственный строй, основанный на принципе разделения властей (закреплялся так называемый гибкий вариант принципа разделения властей [42] ), представительного правления и ограничения власти монарха.

Немаловажную роль в развитии теории и практики конституционализма сыграла Конституция Франции 1793 г. Ее основные положения были определены руководителями якобинцев: М. Робеспьером, Ж. Дантоном, Л. А. Сен-Жюстом, Ж. П. Маратом, Ж. Кутона. В Конституции получили свое закрепление правовые взгляды некоторых идеологов Просвещения, прежде всего учение Ж-Ж. Руссо о демократической республике и его эгалитаристские идеи политического равенства и преодоления чрезмерного имущественного неравенства при сохранении частной собственности.

Конституция структурно состояла из новой Декларации прав человека и гражданина и Конституционного акта. Декларация в основном провозглашала положения Декларации 1789 г., однако она отличалась своим революционным духом и более радикальным подходом к проблеме политических прав и свобод. В документе вводилась категория «народ», в котором «базируется» «единый, неделимый, не погашающийся давностью и неотчуждаемый» суверенитет (п. 25), закреплялись средства его охраны и защиты. В духе революционизма провозглашалось, что «каждый, кто присвоит себе надлежащий народу суверенитет, пусть будет немедленно наказан насмерть свободными гражданами». Интересным является утверждение как «самого священного права и самой неотложной обязанности» права народа на восстание, «когда правительство нарушает» его права (п. 35). Непосредственно в конституционном акте говорилось о верховенстве народа, приводилось определение «суверенного народа» как «совокупности всех французских граждан» [43] .

Одной из первых конституций, действующих и сегодня, является Конституция США 1787 г. До ее принятия в штатах действовало 16 Конституций. Первой из них была Конституция, принятая в 1776 г. в Нью-Хемпшире. В этом же году была принята Конституция или Форма правления в Вирджинии. В Основном законе Вирджинии устанавливалась недопустимость возможности реставрации колониальных властей, и на основании доктрин общественного договора, естественных и неотчуждаемых прав человека подробно излагалась структура новой политической власти. На примере этого документа с 1776 по 1780 гг. были приняты Конституции почти во всех штатах (кроме Коннектикута и Род-Айленда) [44] .

В основе Конституции США 1787 г. лежат идеи Ш. Л. Монтескье о разделении властей. Конституция исходbт из принципа деления власти на три ветви. «Все законодательные полномочия, настоящим установленные, принадлежат Конгрессу Соединенных Штатов, который состоит из Сената и Палаты представителей» (ст. 1 Конституции США). «Исполнительная власть предоставляется Президенту Соединенных Штатов» (ст. II). «Судебная власть Соединенных Штатов предоставляется одному Верховному суду и такому количеству нижестоящих судов, которое Конгресс может по необходимости учредить» (ст. III).

Одной из целей принятия первых конституций (Франции 1791 г., Польши 1791 г., США 1787 г.) было создание государственного правления, основанного на демократических принципах разделения власти и ее ограничении законом, в частности Конституцией, имеющей высшую юридическую силу.

Для современной теории конституционализма важное значение имел «Федералист» – серия статей, опубликованных в нью-йоркских газетах с октября 1787 г. по май 1788 г. Стержнем этой работы является формулировка и обоснование принципа федерализма. Важное место в «Федералисте» занимала разработка концепции разделения властей и взаимодействия ее ветвей на основе системы сдержек и противовесов. Дж. Мэдисон и А. Гамильтон в своих статьях обосновывали, что «одних заявлений, внесенных в конституцию, недостаточно, чтобы сдерживать ту или иную ветвь власти в отведенных ей рамках» [45] . Для обеспечения на практике «необходимого разделения законодательной, исполнительной и судебной власти, записанного в конституции», по их мнению, необходимо создание «такой внутренней структуры правления, чтобы части, которые ее составляют, сами стали средством сдерживания каждой (власти. –А. К.) на отведенном ей месте»

Идеи конституционализма как демократического конституционного правления, основанного на принципах ограничения власти государства в пользу гражданского общества, защиты и гарантированности прав и свобод человека и гражданина, верховенства закона, основанного на верховенстве конституции, высказывались и обосновывались также в работах других американских государственных деятелей и просветителей того времени. Их государственно-правовые и политические взгляды и убеждения существенно повлияли на конституционные и политические акты данного исторического периода и нашли свое отражение в них. Существенный вклад в развитие теории конституционализма (и в частности, американского конституционализма), в концепцию естественных прав человека, теорию республиканизма сделал Т. Джефферсон. Подчеркивая равенство людей в их естественных правах, к которым «относятся право на жизнь, свобода и стремление к счастью», он обосновывал, что «для обеспечения этих прав среди людей основаны правительства. Если же эта форма правительства становится губительной для этой цели, то народ должен изменить или уничтожить ее (такую форму. – А. К.) и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и с такой организацией власти, которая. больше может способствовать его безопасности и счастью» [47] . Теоретические позиции Т. Джефферсона, по сути, нашли воплощение в Декларации независимости США и Билле о правах, в принятии которых он сыграл важную роль. Утвержденный Конгрессом США в сентябре 1789 г. Билль, официально вступивший в силу в 1791 г., был направлен на защиту основных гражданских прав и свобод от возможных посягательств со стороны федеральных властей. В Билле использована такая вербальная конструкция, как «право народа». В частности, были закреплены такие «права народа», как «мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб» (Поправка I), «право народа на гарантии неприкосновенности личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов» (Поправка IV). Закреплены гарантии права частной собственности: «частная собственность не должна изыматься для общественных нужд без справедливого вознаграждения» (Поправка V) [48] .

Теорию естественных прав людей, их равенства и свободы, социальной справедливости поддерживал и пропагандировал Б. Франклин. Он также много писал о важности права собственности, «необходимого человеку для сохранения своей жизни и продолжения человеческого рода»: «оно составляет его (человека. – А. К.) естественное право, которого никто не может лишить, оставаясь на основе справедливости» [49] .

Выдающимся идеологом республиканизма и конституционализма конца XVIII – начала XIX в. был Т. Пейн. Именно он изложил концепцию конституционного демократического государства, которая связана с концептом конституционализма, обосновал необходимость всеобщего избирательного права, отмену имущественного ценза, социальной защиты граждан, равные права женщин и т. д. Конституцию он рассматривал как «вещь, предшествующую государственной власти; государственная власть – это всего лишь детище конституции. Конституция любой страны является актом не государственной власти, а народа, который ее создает». Именно этот тезис отражает современные теоретические положения об учредительной власти народа и сущности конституции в контексте конституционализма. Кроме того, Т. Пейн, полемизируя с Э. Берком относительно писаной и неписаной конституции, характеризует конституцию как «свод положений, на которые можно ссылаться, цитируя статью за статьей» [50] .

Современный период развития научно-практической парадигмы конституционализма в зарубежных странах характеризуется продолжением его политико-правовой эволюции, с учетом исторических истоков и тенденций развития современного общества и государства.

  • [1] См.: Петрушевский. Д. М. Великая Хартия Вольностей и конституционная борьба в английском обществе во второй половине XIII века: С приложением латинскою и русского TCKcia Великой Хартии и др. локументов [Текст) / Д. М. Петрушевский. – М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1915. – С. 32.
  • [2] Антология мировой правовой мысли (Текст]: в 5 т. / [рук. науч. проекта Г. К). Семигин). – М.: Мысль. 1999. – Т. 2: Европа: V-XV1I вв. – 1999. – С. 390-391.
  • [3] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч, проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль. 1949. – Т. 2: Европа: V-XVII вв. – 1999. – С. 598-599.
  • [4] Там же. – С. 607, 609.
  • [5] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч. проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. – Т. 2: Европа: V–XVII вв. – 1999. – С. 635.
  • [6] Там же. – С. 636.
  • [7] Макиавелли, Н. Избранные сочинения /1-1. Макиавелли; [пер. с итал. Р. И. Хлодовского]. – М.: Худ. лит., 1982. – С. 442.
  • [8] Макиавелли, Н. Государь: [пер. с ит.] / Н. Макиавелли. – М.: Планета, 1990. – С. 4.
  • [9] Там же. – С. 65-66.
  • [10] Макиавелли, Н. Государь: [пер. с ит.] / Н. Макиавелли. – М.: Планета, 1990. – С. 72.
  • [11] Там же. – С. 56.
  • [12] Антологія лібералізму: політико-правничі вчення та верховенство права / [упоряд.: С. Головатий, М. Козюбра, О. Сироїд; відп. ред. С. Головатий; наук. ред. С. Головатий, О. Сироїд, О. Волкова, А. Черевно; вст. сл. С. Головатий]. – К.: Кн. для бізнесу, 2008. – С. 802.
  • [13] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч, проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. – Т. 2: Европа: V-XVI1 вв. – 1999. – С. 660.
  • [14] Ла Боэси Э. Рассуждения о добровольном рабстве [Текст] / Этьен Ла Боэси // Там же. – С. 683.
  • [15] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч, проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. – Т. 2: Европа: V-XV1I вв. – 1999. – С. 680-683.
  • [16] Там же. – С. 686.
  • [17] Там же. – С. 692, 694.
  • [18] Там же. – С. 689, 692, 694.
  • [19] Гроций, Г. О праве войны и мира: три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права [Текст] / Г. Гроций; [пер. с лат. А. Л. Саккетти]. – М.: Ладомир, 1994. – С. 46.
  • [20] Там же. – С. 51.
  • [21] Гоббс, Т. Избранные произведения [Текст]: в 2 т. / Т. Гоббс; [пер. с англ. А. Гу- термана, редакция, вступ. ст. и прим. E. М. Вейцмана]. – М.: Мысль, 1964. – Т. 2: Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. – 1964. – С. 156-157, 169-184.
  • [22] Гоббс, Т. Избранные произведения [Текст]: в 2 т. / Т. Гоббс; [пер. с англ. А. Гу- термана, редакция, вступ. ст. и прим. E. М. Вейцмана]. – М.: Мысль, 1964. – Т. 2: Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. – 1964. – С. 234, 238-242.
  • [23] Там же. – С. 303.
  • [24] Гоббс, Т. Избранные произведения [Текст]: в 2 т. / Т. Гоббс; [пер. с англ. А. Гу- термана, редакция, вступ. ст. и прим. Е. М. Вейцмана]. – М.: Мысль, 1964. – Т. 2: Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. – 1964. – С. 346-347.
  • [25] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч, проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. – Т. 3: Европа. Америка: XVII-XX вв. – 1999. – С. 73.
  • [26] Там же. – С. 74, 76.
  • [27] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч. проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. – Т. 3: Европа. Америка: XV11-XX вв. – 1999. – С. 87.
  • [28] Там же. – С. 88.
  • [29] Там же.
  • [30] Там же. – С. 89-90.
  • [31] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч. проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. -Т. 3: Европа. Америка: XVII-XX вв. – 1999. – С. 91-93.
  • [32] Там же. – С. 92.
  • [33] Монтескье, Ш. Л. О духе законов [Текст] / Ш. Л. Монтескье; [сост., пер. и комментирование прим. авт. А. В. Матешук]. – М.: Мысль, 1999. – С. 138.
  • [34] Монтескье, Ш. Л. О духе законов [Текст] / Ш. Л. Монтескье; [сост., пер. и комментирование прим. авт. А. В. Матешук]. – М.: Мысль, 1999. – С. 142.
  • [35] Там же. – С. 146.
  • [36] Руссо, Ж.-Ж. Об общественном договоре, или принципы политического права / Жан-Жак Руссо // Антология мировой правовой мысли. -Т. 3. – С. 131-132.
  • [37] Там же. – С. 352.
  • [38] Конституції і конституційні акти України. Історія і сучасність [Текст] / [упоряд.

І. О. Кресіна; відп. ред. Ю. С. Шемшученко]. – [2-ге вид., змінене і допов.]. – К.: Ін-т держави і права ім. В. М. Корецького НАН України, 2006. – С. 8-24.

  • [39] Мироненко, О. Вітчизняний конституціоналізм від І. Мазепи до К. Розумовського (1687–1764) [Текст] / О. Мироненко // Вісн. Акад. прав, наук України. – 2000. – № 1. – С. 82-99; Он же. Історія Конституції України [Текст] / О. М. Мироненко. – К.: Ін Юре, 1997. – 60 с.; Перша конституція України гетьмана Пилипа Орлика. 1710 рік [Текст]. – К.: Веселка, 1994. – 77 с.; Петрів, М. Конституція України 1710 р.: Орлик і Василенко [Текст] / М. Петрів; [пер. укр. О. Козлова]. – К.: Укр. вид. спілк., 1997. – 34 с.; Слюсаренко, А. Г. Історія української конституції [Текст] / А. Г. Слюсаренко, М. В. Томенко. – К.: Знання, 1993. – 192 с.
  • [40] Маркевич, М. Історія Малоросії [Текст] / М. Маркевич; [відп. ред. і авт. передм. Ю. С. Шемшученко]. – К.: Ін Юре, 2003. – С. 539.
  • [41] Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв.: Англия, США, Франция, Италия, Германия [Текст]: сб. док. / сост. Η. Н. Блохин; под ред. Π. Н. Галанзы. М.: Госюриздат, 1957. – С. 250-251.
  • [42] Там же. – С. 252-282.
  • [43] Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVI1-X1X вв.: Англия, США, Франция, Италия, Германия [Текст]: сб. док. / сост. Η. Н. Блохин; под ред. Π. Н. Галанзы. – М.: Госюриздат, 1957. – С. 330-342.
  • [44] Лафитский, В. И. Поэзия права: страницы правотворчества от древности до наших дней [Текст] / В. И. Лафитский. – М.: Изд. г-на Тихомирова М. Ю., 2003. – С. 107. Подробнее по вопросам истории конституционного развития американских штатов см.: Лафитский, В. И. Конституционный строй и роль штатов в структуре американского федерализма [Текст] / В. И. Лафитский; Ин-т законодательства и сравнит. правоведения при Верхов. Совете Рос. Федерации. – М.: Известия, 1993. – 164 с.; Он же. Основы конституционного строя США [Текст] / В. И. Лафитский. – М.: НОРМА, 1998-267 с.
  • [45] Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея [Текст] / [пер. с англ., под общ. ред., с предисл. Η. Н. Яковлева, коммент. О. Л. Степановой]. – М.: Весь Мир,2000. – С. 331-337, 341.
  • [46] Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея [Текст]

    / [пер. с англ., под общ. ред., с предисл. Η. Н. Яковлева, коммент. О. Л. Степановой]. – М.: Весь Мир, 2000. – С. 345-346.

  • [47] Правовая мысль: Антология [Текст] / [авт.-сост. В. П. Малахов]. – М.: Акад. проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2003. – С. 408.
  • [48] Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты [Текст]: [сб. законодат. и норматив, док.: лер. с англ. / сост. В. И. Лафитский; под ред. и со вступ. ст. О. А. Житкова]. – М.: Прогресс, 1993. – С. 40-42.
  • [49] Антология мировой правовой мысли [Текст]: в 5 т. / [рук. науч/ проекта Г. Ю. Семигин]. – М.: Мысль, 1999. -Т. 3. – 1999. – С. 185.
  • [50] Там же. – С. 190.