Уголовное наказание за моральный вред

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Размер компенсации морального вреда за легкий вред здоровью. Судебная практика

Примеры из судебной практики рассмотрения дел о взыскании компенсации морального вреда за причинение ЛЕГКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ (ст. 115 УК РФ)

Судом за побои и легкий вред здоровью взыскано в счет компенсации морального вреда 5000 рублей

Обстоятельства дела:
16 октября 2013 года в помещении ресторана «Девон», расположенного в городе Бавлы Республики Татарстан, произошел конфликт, спровоцированный действиями ответчика, в результате чего С. нанес удары супругу истицы, также нанес удары кулаком в область носа истицы и в область живота. Приговором мирового судьи С. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 2 статьи 116 УК РФ , пунктом «а» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса РФ . Б. причинены нравственные страдания по причине того, что ответчик, избив истицу перед коллегами, унизил ее честь и достоинство, у нее осложнились взаимоотношения с другими сотрудниками. Б. просила взыскать с С. в счет компенсации морального вреда 50000 рублей ( апелляционное определение Верховного суда Республики Татарстан от 04.08.2014 по делу N 33-10532/2014)

Суд взыскал 20 000 рублей — с каждого из ответчиков по 10 000 рублей в счет компенсации морального вреда (ст. 115 УК РФ)

Обстоятельства дела:
Взыскана компенсация морального вреда в размере 10000 рублей. Приговором мирового судьи уголовное дело по обвинению С. в совершении преступления по ч. 1 ст. 115 УК РФ прекращено по акту об амнистии, а Н.Н. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 УК РФ и ей назначено наказание в виде штрафа в размере 5000 рублей.. Истец указала, что в результате действий ответчиков она испытывала физические и нравственные страдания, в настоящее время страдает от нанесенных ей побоев, у нее часто болит голова, нарушен сон, она переживает по поводу случившегося, а причиненный ей моральный вред оценивает в размере 60000 рублей ( апелляционное определение Ростовского областного суда от 28.08.2014 по делу N 33-11296/2014)

Суд взыскал в счет компенсации морального вреда 15 000 рублей (ст. 115 УК РФ)

Обстоятельства дела:
Истицам состояла в зарегистрированном браке с ответчиком. Ответчик 14 сентября 2013 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, учинил с ней скандал, затем избил ее, причинив ей телесные повреждения, квалифицирующиеся как легкий вред здоровью. В результате избиения она с 17 сентября по 8 октября 2013 года находилась на стационарном лечении в больнице. Приговором мирового судьи судебного участка от 22 апреля 2014 года ответчик осужден по части 1 статьи 115 УК РФ и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 5 000 рублей ( апелляционное определение Верховного суда Республики Дагестан от 04.09.2014 по делу N 33-2905/2014)

Суд взыскал компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей (сломанный нос и операции)

Обстоятельства дела:
Требования истица обосновала тем, что 19.12.2011 года ответчик напоил ее психотропными препаратами, избил ее, нанеся удары по лицу, сломав нос. Истец указала, что из-за полученной травмы она испытывала как физические, так и нравственные страдания, в связи с болью, затруднением дыхания, недостатками внешности, перенесла две операции — по восстановлению носового дыхания, косметическую операцию. Также истец понесла затраты на лечение ( апелляционное определение Пермского краевого суда от 23.07.2014 по делу N 33-6318/2014)

ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ СРЕДНЕЙ ТЯЖЕСТИ. Один пример из судебной практики

За причинение вреда здоровью средней тяжести взыскана компенсация в размере 40 000 рублей

Обстоятельства дела:
Согласно постановлению о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) от 30 декабря 2012 года уголовное дело в отношении В.В. прекращено по п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с согласия подозреваемого. А.В. причинены телесные повреждения, повлекшие, согласно заключению эксперта N 2691 ОБУЗ Бюро СМЭ Ивановской области от 04 октября 2012 года, вред здоровью средней тяжести.
Выводы суда первой инстанции о размере присужденной истцу компенсации морального вреда судебная коллегия полагает обоснованными и не противоречащими положениям ст. ст. 151, 1101 ГК РФ. Взысканная судом с ответчика в пользу истца сумма компенсации морального вреда в размере 40000 рублей соответствует принципам разумности и справедливости, при этом учтены обстоятельства причинения вреда здоровью истца, характер, объем и тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий, степень вины ответчика ( определение Ивановского областного суда от 19.02.2014 по делу N 33-222)

ОБРАЗЦЫ ЗАЯВЛЕНИЙ В ПОЛИЦИЮ:
Заявление о побоях в полицию . Образец (побои нанес знакомый)
Заявление о преступлении в полицию (побои из хулиганских побуждений нанесли неизвестные лица)

ОБРАЗЦЫ ИСКОВ:
Исковое заявление о возмещении морального вреда, причиненного преступлением (побои или вред здоровью)
Исковое заявление о компенсации морального вреда, причиненного преступлением (побои, вред здоровью). Требование к двум ответчикам – причинителям вреда о компенсации в равных долях

О возмещении морального вреда

Внести изменения в Гражданский Кодекс Республики Казахстан, разрешив гражданам требовать моральный вред за нарушения имущественных прав, исключив разницу между имущественным и неимущественным вредом.

В п.1 ст.1 Конституции Республики Казахстан гласит, что Республика Казахстан утверждает себя демократическим, светским, правовым и социальным государством, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы.

Считаю, что надо поменять законодательство Казахстана в следующих направлениях:

Компенсация за моральный вред в гражданском законодательстве является одним способов защиты гражданских прав, которая прямо предусмотрена в ст.9 Гражданского Кодекса Республики Казахстан. Требование возмещения морального вреда является признаком правоспособности гражданина.

Моральный вред — это нарушение, умаление или лишение личных неимущественных благ и прав физических лиц, в том числе нравственные или физические страдания (унижение, раздражение, подавленность, гнев, стыд, отчаяние, физическая боль, ущербность, дискомфортное состояние и т.п.), испытываемые (претерпеваемые, переживаемые) потерпевшим в результате совершенного против него правонарушения. (п.1 ст.951 ГК РК).

Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, возмещению не подлежит, кроме случаев, предусмотренных законодательными актами (п.4 ст.952 ГК РК).

П.13 Нормативного Постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» от 21 июня 2001 года №3 гласит, что под имущественными правами физических лиц, нарушение которых исключает возможность компенсации морального вреда в денежном выражении , следует понимать, в частности: права, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом; имущественные требования, которые возникают между участниками правоотношений (вещные или обязательственные права, в том числе в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина и т.п.), а также права авторов на получение вознаграждения за созданные ими произведения или сделанные изобретения; наследственные права.

В чем заключается такое применение законодательства не понятно и почему гражданин в рамках гражданского законодательства наряду с защитой имущественных прав не имеет права требовать морального вреда без исключения?

Когда внимание государства уделено развитию малого и среднего бизнеса, считаю, что требование морального вреда за нарушения имущественных прав граждан, заставит многих недобропорядочных граждан и индивидуальных предпринимателей задуматься над своими действиями и более ответственно подходить к выполнению условий договора и принятых обязательств. И это будет дополнительным стимулом по повышению правовой культуры современного казахстанского общества. И лицо осознавая, что нарушает чьи-то права, будет знать, что кроме имущественного вреда ему придется выплачивать и немалый моральный вред и это неизбежный факт.

Ведь не исключено, что лицо, чьи имущественные права были нарушены, может испытывать эмоционально-волевые переживания, такие чувства как унижение, раздражения, подавленности и гнева и т.п. за неправомерные действия в рамках гражданско-правовых отношений.

К примеру, в рамках предпринимательской деятельности индивидуальный предприниматель заключает договор на аренду складов на определенный срок, где будет хранить свой товар. В момент заключения договора предусмотрены условия возмещения морального вреда как следствие его нарушения по вине одной из сторон.

И через некоторое время собственник складских помещений расторгает договор досрочно без объяснений каких-либо причин. Тут наступает факт вызывающего и безрассудного нарушения договора, согласно условиям, которого можно требовать возмещение материального и морального вреда, предварительно доказав причинную связь между нервным расстройством и грубым расторжением договора.

При возмещении морального вреда в сфере нарушенного права по условиям договора суд должен учесть компенсацию в зависимости от моральной оценки правонарушения, способа его совершения, повторяемости и от тяжести последствий для «нарушителя» условии договора. Целью правосудия в данном случае будет предупреждения подобного впредь среди общества.

Банальный случай затопление квартиры. Соседи с верхней квартиры затопили соседей снизу. В суде был доказан факт вины соседей сверху и обязали восстановить средства на ремонт. В таких случаях допустим, почему нельзя требовать возмещение морального вреда? Ведь новый ремонт квартиры это не только трата финансовых средств и физических сил, это раздражение и гнев на соседей сверху.

И такие нарушения личных неимущественных прав может быть основанием для возмещения морального вреда, которое лицо может предъявить отдельным иском по имущественным спорам, а не только в случаях, предусмотренных в п.3 ст.951 ГК РК, чтобы такие иски не были составной частью общих исков.

Современное Казахстанское право предусматривает в рамках п.4 ст.951 ГК РК возмещение морального вреда по имущественным спорам отдельными законодательными актами, однако, таких известных мне актов всего несколько. И это тесно взаимосвязано с деликтным правом в рамках уголовного законодательства.

Из текста Обобщения судебной практики по гражданским делам о возмещении морального вреда, рассмотренных судами Актюбинской области в 2010 году.

Сабельфельд П.Н. обратился в суд с иском к Лайыковой З.М. о взыскании компенсации морального вреда на сумму 5 000 000 тенге в результате неправомерных ее действий при сдаче квартиры посуточно без ведома соседей, когда наниматели в пьяном состоянии устроили пожар, чем нанесли материальный и моральный вред жильцам подъезда и его семье.

Решением суда г.Актобе от 1 февраля 2010 года в удовлетворении исковых требований Сабельфельд П.Н. отказано.

Постановлением апелляционной судебной коллегии Актюбинского областного суда от 19 марта 2010 года решение суда отменено с принятием по делу нового решения о взыскании с Лайыковой З.М. в пользу Сабельфельд П.Н. 300 000 тенге в счет морального вреда.

И при изучении данного дела было установлено, что применение п.4 ст.951 ГК представляет определенную сложность при рассмотрении гражданских дел этой категории, судами области не выработана единая практика по применению указанной нормы права .

Исходя из этого можно понять, что профессиональные судьи до сих пор испытывают сложности при рассмотрении гражданских дел такой категории, а именно отличие имущественного спора, от неимущественного, согласно требований п.4 ст.951 ГК РК. И даже в суде первой инстанции отказали истцам в иске, не правильно применив норму законодательства, тем самым изначально нарушив их право на справедливое решение.

А внесенные изменения не будут делить имущественный спор от неимущественного и позволят рассматривать дела более объективно.

В качестве основных или дополнительных видов наказаний в Уголовном Кодексе Республики Казахстан и в Кодексе Республики Казахстан «Об административных правонарушениях» в главах преступлении против личности, против семьи и несовершеннолетних включить возмещение морального вреда потерпевшим выраженное в месячных расчетных показателях. И определить методику оценки компенсации морального вреда.

Развивая деликтное право и если существуют противоправные, незаконные и виновные действия определенных лиц, вина которых доказаны в рамках уголовного или административного дела судом, должно быть соответствующая его материальная компенсация потерпевшим. Считаю, что данный факт является социальным индикатором и моральным здоровьем нашего современного общества, которая должна меняться под требования современного мира и также является большим фактором предупреждения подобных правонарушений.

К сожалению, в обществе современного Казахстана с малых лет, детям не прививается уважение к своим согражданам, к правам, свободам и охраняемым законам интересам. Унижение чести и достоинства стало нормой среди подростков, неким даже превосходящим социальным статусом среди сверстников для тех, кто умеет унижать и оскорблять других. Соответственно молодежи прививается ложные ценности, зачастую связанных с унижением чести и достоинства других граждан. Это можно заметить по новостям государственных каналов, а также такие видео-ролики часто встречаются в сети интернет. И существующие институты уголовной ответственности, к сожалению уже не дают нужного эффекта для восстановления социальной справедливости в обществе.

Такие ложные понятия и ложные ценности подростков, воспринимаемые многими взрослыми «детскими шалостями» рано или поздно дают свои «больные» плоды обществу, в виде совершения преступлений и правонарушении этими же лицами связанных с жизнью и здоровью человеком, а также его собственностью. Ведь, подросток, вырастая потом никуда не девается и сложно потом сформировавшуюся дееспособную личность «в возрасте за 20» переубедить в обратном, а именно доказывая «на словах», что права, свободы и охраняемые законом интересы личности являются превыше всего. Сейчас не секрет, что главная ценность граждан является материальный достаток и обогащение и в уголовном наказании это необходимо учитывать. И постараться из этой ситуации добиться необходимого эффекта.

В Республике Казахстан многие виды преступлений постепенно переходят через стадии гуманизации, то есть некоторые виды преступлений исключаются, а санкции многих преступлений, предусмотренные Уголовным Кодексом принимают условный характер. Но при этом почему-то не учитываются выплата компенсации морального вреда пострадавшим гражданам. Уголовное законодательство делает ссылку на нормы Гражданского Кодекса РК (ст.951 ГК РК).

Но при этом размер компенсации по делам о взыскании морального вреда определяется только судом, и при определении размера компенсации судам надлежит исходить из принципов справедливости и достаточности.

Размер компенсации морального вреда в денежном выражении следует считать справедливым и достаточным, если при установлении его размера судом учтены все конкретные обстоятельства, связанные с нарушением личных неимущественных прав гражданина, и установленный судом размер компенсации позволяет сделать обоснованный вывод о разумном удовлетворении заявленных истцом требований (п.6 Нормативного Постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» от 21 июня 2001 года №3).

И такая ничем не подкрепленная «внутренняя оценка» судей довольно значительно отличаются от конкретного действия. Нет определенной методики, которая могла бы определить размер причиненного морального вреда.

Доказательством этому служит выписка из Обобщения судебной практики по гражданским делам о возмещении морального вреда, рассмотренных судами Актюбинской области в 2010 году.

Кадиров И. и Абилхайырова А.К. обратились в суд с исковыми требованиями, мотивируя их тем, что 22 мая 2010 года трагически погиб их сын и супруг Кадиров Г.И., виновным в смерти которого приговором суда признан Досмуратов Н., совершивший убийство при исполнении служебных обязанностей в ТОО «Спецавтоматика Секъюрити», в связи с чем просили возмещения материального ущерба и морального вреда по правилам ст. 917,921,935,940-941 ГК РК, поскольку юридическое лицо несет гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный его работником.

Решением суда г. Актобе от 9 марта 2011 года постановлено взыскать с ТОО «Спецавтоматика Секъюрити» в пользу Кадирова И. в возмещение материального ущерба 345280 тенге, 133078 тенге утраченного заработка, 15579 тенге утраченного заработка ежемесячно, начиная с 1 марта 2011 года, пожизненно с последующей индексацией присужденной суммы с учетом повышения месячного расчетного показателя. В возмещение морального вреда взыскано 200000 тенге, расходов за услуги представителя в размере 40000 тенге и государственной пошлины в сумме 707 тенге.

Однако в апелляционной инстанции было установлено, что в решении суда первой инстанции не в достаточной мере учел степень нравственных страданий истца, претерпеваемых им в результате гибели и потери близкого человека – единственного сына и увеличил моральную компенсацию до 500000 тенге.

И при вынесении данного судебного решения суд в совещательной комнате учитывал это единолично, без заключения экспертов и специалистов, давая оценку по своему внутреннему убеждению. Ведь есть же граждане и личности, которые не могут выразить свою боль и обиду, в силу своего характера.

Как судья может дать оценку, если также стороны в деле будут теряться и хуже всего, если станут симулировать или увеличивать нравственные страдания? Привлечение специалистов в таких делах также не предусмотрено. И получится так, кто действительно страдает, не может высказать свою боль, будут судьей не поняты, а некоторые в силу своей природной одаренности актерским мастерством «играя» на судью и искусственно наращивая страдания, будут добиваться более высоких выплат.

Как допустим, пострадавший может объяснить со слов, какие нравственные и эмоциональные страдания он испытывал? И как судья должен понимать, где заканчивается правда и начинается ложь?

Законодательством Республики Казахстан не предусмотрено психологическое исследование таких лиц, и лицо не может доказать базу своих страданий, а все ходатайства в виде справок от врачей психотерапевтов, не может быть принято во внимание и судом зачастую такие ходатайства отклоняются со ссылкой на п.6 Нормативного Постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» от 21 июня 2001 года №3.

Есть документ: «Инструкция по производству судебных экспертиз и специализированных исследований в Центре судебной экспертизы Министерства юстиции Республики Казахстан» от 24.10.2002 №158, но там нет требуемого заключения для оценки нравственных страданий.

Возмещение морального вреда в качестве одного из видов наказаний в уголовном и административном законодательстве восстановит социальную справедливость, как для потерпевшей стороны, так и для виновной стороны, так как «больно ударит по карману» особенно по тем видам преступлений, по которым предусмотрен условный срок.

Но размеры компенсации в несколько сотен тысяч тенге по возмещению морального вреда по потере кормильца, по сравнению со ставками вознаграждения банков второго уровня по кредитам, которые ровняются в несколько миллионов тенге, требуют пересмотра. А тем лицам, которым суд обязал выплачивать моральный вред на крупные суммы, будут всегда помнить, расплачиваясь своими кровными деньгами, что права, свободы и охраняемые законом интересы граждан в данном обществе являются высшими ценностями, это те вещи, которых не стоит пренебрегать и нарушать в первую очередь.

Деньги за страдания: можно ли компенсировать моральный вред из-за незаконного штрафа ГИБДД

Административный штраф в отношении жителя Липецка признали незаконным. Он обратился в суд, потребовав компенсировать расходы на адвоката и моральный вред. С первым суды согласились, хотя и снизили размер выплаты. А вот признать, что государство должно заплатить заявителю за «нравственные страдания», две инстанции отказались. Когда гражданин, которого незаконно привлекли к ответственности, может рассчитывать на выплату за унижения и подозрения в недобросовестности, разбирался Верховный суд.

При взыскании компенсации морального вреда истцы традиционно сталкиваются со сложностями. «Множество людей, незаконно привлеченных к административной ответственности, безрезультатно пытались взыскать хоть какие-то деньги в качестве компенсации морального вреда с казны РФ — в подобных делах фигурируют суммы от 250 до 50000 руб. — однако суды всякий раз отказывали им»,- говорит Максим Самощенков, адвокат «Национальной юридической службы». Случаются и исключения — как, например, решение Ленинского районного суда г. Махачкалы, по которому заявителю удалось взыскать 10000 руб. с Министерства финансов за моральный вред от незаконного привлечения к административной ответственности.

Однако большинство подобных дел заканчиваются не в пользу заявителя. «Суды слишком узко толкуют понятие нравственных страданий, связывая их исключительно с гибелью близкого родственника, причинением вреда здоровью или незаконным лишением свободы,» — кратко характеризует проблему Михаил Будашевский, юрист «Хренов и партнеры». Чаще всего заявители не могут доказать факт наличия нравственных страданий, а также причинной связи между страданиями и нарушением их прав, замечает Екатерина Баглаева, юрист «Юков и партнёры». С такой проблемой столкнулся и житель Липецка Дмитрий Авилкин*. В суде он пытался добиться компенсации морального вреда за незаконное привлечение к административной ответственности. Однако к его аргументам прислушались только в кассации — Верховном суде.

Незаконный штраф

Жителя Липецка Дмитрия Авилкина оштрафовали на 500 руб. за обгон автомобиля, который двигался в том же направлении, в зоне действия знака «Обгон запрещен». Однако Задонский райсуд Липецкой области, который рассматривал дело об административном нарушениии, производство прекратил. Правонарушения не было, заключили в суде, основываясь на схемах и видеозаписи с места составления протокола — оба автомобиля двигались в попутном направлении на участке дороги, а выезд на встречную полосу был невозможен — она была отгорожена бетонными заграждениями.

Авилкин, потратившийся на адвоката, подал в суд на Минфин и МВД. В иске, направленном в Советский районный суд Липецка (дело № 2-8546/2015

М-7866/2015), он добивался взыскания расходов на адвоката в размере 5000 руб. Он также хотел получить еще 5000 руб. в качестве компенсации морального вреда — сотрудники ГИБДД своими действиями незаконно усомнились в его добросовестности и законопослушности, чем причинили ему нравственные страдания и унизили чувство собственного достоинства, указал он. Взыскать расходы на адвоката получилось — Авилкину присудили 4500 руб. А вот моральный вред компенсировать не удалось. Хотя ГК предусматривает обязанность возместить моральный ущерб гражданину, когда его незаконно привлекли к уголовной ответственности, заключили под стражу, применили подписку о невыезде, арестовали или назначили исправительные работы. Судья Ольга Данилова, на рассмотрение к которой попало дело, указала в решении: ничего из вышеперечисленного с Авилкиным не произошло, а значит компенсация морального вреда ему не полагается.

Апелляция, Липецкий областной суд, оставила решение суда первой инстанции без изменения. Там дополнительно указали, что прекращение производства по делу об административном правонарушении не влечет безусловную компенсацию морального вреда лицу, в отношении которого был составлен протокол. Моральный вред, по версии апелляции, можно было бы компенсировать, только если произошедшее причинило бы истцу физические или нравственные страдания. Однако бесспорных доказательств таких страданий Авилкин не представил, указал Липецкий облсуд. В итоге дело дошло до Верховного суда (дело № 77-КГ16-2). Гражданская коллегия под председательством судьи Вячеслва Горшкова заключила: при рассмотрении дела нижестоящие инстанции допустили ошибки.

Кому заплатят за моральный вред

Позиция Верховного суда опирается на общие правила о возмещении причиненного лицу вреда, предусмотренных ГК РФ (ст. 1064 и 1069). Суд заключил: для разрешения требований Авилкина необходимо установить наличие трех элементов: незаконности акта о привлечении к административной ответственности, наличие нравственных страданий, и связи между страданиями и нарушением личных неимущественных прав заявителя из-за незаконного штрафа.

На деле же суды не указали, почему достоинство, добросовестность и законопослушность истца не подпадает под перечень нематериальных благ из ст. 150 ГК, обратили внимание в Гражданской коллегии ВС. Также суд не учел, что моральный вред может заключаться в испытываемом унижении или другом дискомфорте, и не установил наличие причинно-следственной связи между страданиями истца и его незаконным привлечением к ответственности.

Снижение компенсации за судрасходы, мотивированное ссылкой на «требования разумности и справедливости», также вызвало вопросы у судей Верховного суда. Согласно п.1 ст. 15 ГК, гражданин, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, указали рассматривавшие дело члены гражданской коллегии. Они отменили решение апелляционного суда и отправили дело на новое апелляционное рассмотрение.

На этот раз апелляция постановила взыскать с Министерства финансов РФ в пользу Авилкина 5000 руб. за возмещение убытков — оснований для снижения размера возмещения у суда первой инстанции не было, вслед за ВС признали в Липецком облсуде. Кроме того, истцу компенсировали моральный вред, признав, что незаконное административное преследование связано с «нарушением личного неимущественного права гражданина на достоинство». Компенсация составила 3000 руб. (дело № 33-3519/2016)

Эксперты поддержали ВС

Позиция Верховного суда по делу Авилкина полностью справедлива, сходятся во мнении опрошенные Право.ru эксперты. «Характер нравственных страданий истца в конкретном случае может влиять лишь на размер компенсации морального вреда, но не на возможность его взыскания в принципе», — соглашается с мнением ГК ВС Михаил Будашевский.Он надеется, что вынесенное определение будет способствовать более гибкому подходу к взысканию компенсации морального вреда и по другим делам.

Тем не менее, на практике доказать, что нравственные страдания имели место и были связаны с нарушением прав, непросто. «Можно говорить о предоставлении справок от врача, к которому был вынужден обратиться заявитель, чеков из медицинских учреждений, показания свидетелей. Все эти доказательства будут оцениваться судом», — говорит Екатерина Баглаева.

То, что ВС посчитал, что моральный вред может заключаться в «испытываемом унижении, ином дискомфортном состоянии», интересно само по себе, замечает Сергей Водолагин, партнер Westside Advisors. «В этом отношении определение Верховного суда может служить ориентиром, расширяющим возможности для возмещения морального вреда, т.к. в нем уточняется, что может под ним пониматься», — замечает он.

Кроме того, интересно и то, что ВС РФ поставил вопрос о правомерности произвольного снижения судом расходов на адвоката в гражданском процессе, считает он: ведь ниоткуда не следует, что принципы разумности и справедливости, на которую сослались нижестоящие суды при снижении компенсации, достигается тем, что заявитель должен самостоятельно нести часть расходов на адвоката. «Это положение применительно к расходам сторон на юридические услуги может иметь далеко идущие последствия», — полагает Водолагин.

*Имена и фамилии участников процесса изменены редакцией

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).