Статья 75. Недопустимые доказательства

СТ 75 УПК РФ

1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

2. К недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

2.1) предметы, документы или сведения, входящие в производство адвоката по делам его доверителей, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий, за исключением предметов и документов, указанных в части первой статьи 81 настоящего Кодекса;

3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

Комментарий к Статье 75 Уголовно-процессуального кодекса

1. Конституция РФ (ч. 2 ст. 50) провозгласила, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. В соответствии с этим доказательства, которые получены с нарушением требований, предусмотренных УПК РФ, не будут иметь юридической силы и не должны быть положены в основу обвинения либо в основу приговора. Кроме того, в соответствии со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и решениями ЕСПЧ, принятыми на основании данной Конвенции, определено, что ст. 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, но она не устанавливает каких-либо правил допустимости доказательств как таковых; это задача внутреннего права . Таким образом, критерии определения допустимости доказательств по уголовному делу должны быть определены в уголовно-процессуальном законодательстве РФ. Поэтому неслучайно в действующем УПК имеется прямая ссылка на понятие о недопустимости доказательств при производстве по уголовному делу.
———————————
См.: решение ЕСПЧ «Шенк (Schenk) против Швейцарии» (1988 г.) // .

2. Если доказательство получено судом, прокурором, следователем, дознавателем, органом дознания в ходе производства по уголовному делу с несоблюдением или нарушением определенных положений, которые предусмотрены УПК РФ, то такое доказательство является недопустимым и по своей сути остается только сведением, которое нельзя использовать при производстве по уголовному делу. Юридического значения такие сведения в уголовном судопроизводстве не имеют. Кроме того, в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ закон, исходя из предписания ст. 50 (ч. 2) Конституции РФ, исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений .
———————————
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 6 февраля 2004 г. N 44-О «По жалобе гражданина Демьянченко Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав статьей 56, 246, 278, 355 УПК РФ» // .

3. В уголовном судопроизводстве допустимость как правовое требование характеризуется следующими критериями: получение доказательственных сведений надлежащим участником; единство формы и содержания полученного доказательственного сведения; соблюдение правил проведения процессуальных действий, в ходе которых получено доказательственное сведение; надлежащий способ получения доказательственного сведения. Некоторые авторы выделяют еще такое требование к допустимости, как проверяемость доказательственного сведения .
———————————
См.: Гребенкин П.И. Допустимость доказательств в уголовном процессе: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2002. С. 13.

4. Доказательственные сведения должны быть получены надлежащими участниками уголовного процесса, правомочными по данному делу проводить следственные или иные процессуальные действия, в ходе которых получены соответствующие доказательственные сведения. Правомочие участников уголовного судопроизводства, позволяющее проводить как отдельные следственные и иные процессуальные действия, так и в целом производство по уголовному делу, зависит от ряда условий. В первую очередь, дознаватель, следователь, осуществляющие производство по уголовному делу, должны вынести постановление о принятии ими уголовного дела к своему производству (ч. 1 ст. 156 УПК). В случае расследования уголовного дела группой следователей в постановлении о принятии уголовного дела обязательно должен быть указан весь состав следственной группы. Также должно быть принято решение руководителя следственного органа о производстве предварительного следствия следственной группой, об изменении ее состава (ч. 2 ст. 163 УПК). При производстве дознания группой дознавателей должно быть вынесено отдельное постановление или указано в постановлении о возбуждении уголовного дела, что дознание проводится группой дознавателей (ч. 1 ст. 223.2 УПК). При этом в постановлении должны быть перечислены все дознаватели, которым поручено производство дознания, в том числе указывается, какой дознаватель назначается руководителем группы дознавателей. Кроме того, к работе группы дознавателей могут быть привлечены должностные лица органов, осуществляющих ОРД, с обязательным их включением в соответствующее постановление. Но во всех случаях, связанных с производством дознания группой дознавателей, а также изменением ее состава, процессуальное решение принимает начальник органа дознания.

5. Правом производства предварительного следствия в полном объеме обладает и руководитель следственного органа. При этом он обладает всеми процессуальными полномочиями следователя или руководителя следственной группы (ч. 2 ст. 39 УПК). Кроме того, такое же процессуальное право, но для производства дознания в полном объеме, принадлежит начальнику подразделения дознания, имеющему полномочия дознавателя, а в случаях, если для расследования уголовного дела была создана группа дознавателей, — полномочия руководителя этой группы (ч. 2 ст. 40.1 УПК) .
———————————
Прямого указания на производство дознания начальником органа дознания уголовно-процессуальное законодательство РФ не предусматривает, но анализ п. 17 ст. 5, ст. ст. 40.1, 41 УПК свидетельствует, что начальник органа дознания, обладая процессуальным статусом руководителя правоохранительного органа исполнительной власти, которому в соответствии с УПК предоставлено право осуществлять уголовно-процессуальную функцию — уголовное преследование, путем возбуждения уголовного дела, производства дознания, производства неотложных следственных действий и т.д., имеет полномочия на производство дознания в полном объеме, обладая при этом полномочиями дознавателя либо руководителя группы дознавателей.

6. Производство следственных и иных процессуальных действий иными дознавателями, следователями, должностными лицами органа дознания должно осуществляться на основании поручения следователя, дознавателя, принявшего уголовное дело к своему производству (ч. 2 ст. 38, ч. 4 ст. 157 УПК и т.д.). Например, постановление судьи, в котором удовлетворено ходатайство о получении разрешения на осмотр жилища, возбужденное старшим оперуполномоченным отдела МВД Республики Татарстан, отменено как не отвечающее требованиям закона (ст. ст. 165 и 177 УПК), в силу того что ходатайство на осмотр жилища возбуждено неправомочным на то лицом .
———————————
БВС РФ. 2006. N 1. С. 31 — 32.

7. Прокурор, как правило, не является субъектом, осуществляющим процесс собирания доказательств в уголовном судопроизводстве. Хотя ч. 1 ст. 86 УПК наделяет прокурора полномочиями по собиранию доказательств, но эта деятельность прокурором реализуется особо. Дело в том что прокурор при реализации уголовно-процессуальной функции, связанной с уголовным преследованием, выполняет ее субфункцию , которая заключается в поддержании обвинения в ходе судебного производства по уголовному делу, а на досудебной части уголовного судопроизводства — в выполнении больше процессуально-контрольных функций, связанных с дачей дознавателю (органу дознания) письменных указаний о направлении расследования, производстве следственных и иных процессуальных действий (п. 4 ч. 2 ст. 37 УПК), в утверждении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления по уголовному делу (п. 14 ч. 2 ст. 37 УПК), и т.д. Поэтому анализ полномочий прокурора, определенный в ст. 37 УПК, свидетельствует о том, что прокурор напрямую не участвует в процессе собирания доказательств посредством производства следственных и иных процессуальных действий, но он вправе давать поручения о производстве этих самых следственных и иных процессуальных действий другим участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения, в первую очередь дознавателю и органу дознания.
———————————
Качалов В.И. И снова к вопросу о государственном обвинении в уголовном судопроизводстве. Перспективы развития уголовно-процессуального права и криминалистики // Материалы II Международной научно-практической конференции. М.: РАП, 2013. Ч. 2. С. 77 — 82.

8. Правомочием собирать доказательства в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК обладает и защитник. Но сведения, которые получены защитником, могут стать доказательствами только при наличии определенных условий. Так, сведения, которые должны иметь доказательственное значение, должны быть получены в рамках предварительного расследования или судебного заседания. Так, в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК адвокат К. обратился в Военно-медицинскую академию с просьбой дать ответы на вопросы о том, могли ли обнаруженные при исследовании трупа Н. повреждения быть причинены штатным штык-ножом к автомату АКМ, АК-74, а также могли ли эти повреждения быть нанесены левой рукой. Заключение комиссии специалистов было признано судом недопустимым доказательством в силу того, что оно было дано по запросу стороны защиты, сделанному вне рамок предварительного следствия и судебного заседания . Кроме того чтобы признать доказательствами те сведения, которые были получены защитником, необходимо, чтобы данный участник ходатайствовал о включении данного сведения в доказательство по уголовному делу. Дознаватель, следователь, суд, ведущие производство по уголовному делу, могут удовлетворить либо отказать в удовлетворении данного ходатайства. В случае удовлетворения ходатайства защитника дознаватель, следователь, суд должны все равно произвести следственные и иные процессуальные действия, которые направлены на признание данных сведений доказательствами по уголовному делу.
———————————
БВС РФ. 2008. N 4. С. 31.

9. Суд является надлежащим участником уголовного процесса, правомочным по соответствующему уголовному делу проводить те или иные следственные и иные процессуальные действия, в ходе которых получены доказательственные сведения.

10. У всех участников уголовного судопроизводства, которые правомочны проводить следственные и иные процессуальные действия, а также осуществлять производство по уголовному делу, не должны быть основания для их отвода (ст. 61 УПК). Кроме того, должны быть соблюдены все правила подследственности и подсудности при производстве по уголовному делу (ст. ст. 31, 150, 151 УПК) и т.д. Так, нарушение требований п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ повлекло отмену приговора. Из материалов дела следует, что в стадии предварительного следствия защитником обвиняемого Б. была адвокат Р., которая участвовала 13 сентября 2012 г. в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей Б., а также в дальнейшем осуществляла его защиту до 8 октября 2012 г., т.е. до момента подачи Б. заявления на имя следователя об отказе от помощи адвоката Р. В судебном заседании адвокат Р. участвовала в качестве представителя потерпевшей М., интересы которой противоречат интересам Б., не признавшего вину в совершении преступления. Указанные обстоятельства, исключающие участие в судебном заседании адвоката Р. в качестве представителя потерпевшей, отражены в материалах дела и суду были известны, однако никаких процессуальных мер в связи с этим судом принято не было .
———————————
См.: Определение СК ВС РФ от 12 ноября 2013 г. N 78-АПУ13-45 // .

11. Любые доказательственные сведения должны быть получены с соблюдением правил проведения следственных и иных процессуальных действий. Данное положение свидетельствует о том, что любые сведения будут признаны допустимыми, а следовательно, являться доказательствами при производстве по уголовному делу, если они соответствуют требованиям УПК РФ и получены в ходе следственного или иного процессуального действия. Кроме того, ч. 1 комментируемой статьи специально указывает, что доказательственное сведение должно быть получено с соблюдением требований УПК, а не закона вообще. Согласно данному положению, если сведения были получены с нарушением предписаний других нормативных правовых актов, в частности с нарушением норм КоАП, то сведения могут быть признаны недопустимыми , если они не будут проверены и оценены в последующем с использованием процедуры, предусмотренной нормами УПК.
———————————
Немного другую точку зрения по данному вопросу имеет Е.А. Доля. Подробнее об этом см.: Доля Е.А. Конституционность п. 1 ч. 2 ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ // Законность. 2007. N 5. С. 4 — 11.

12. Нарушения нормы УПК РФ, которые имеют место в ходе проведения следственных и иных процессуальных действий по получению доказательственных сведений, свидетельствуют о недопустимости данных доказательств как доказательств, не имеющих юридическую силу . Так, суд обоснованно исключил из числа доказательств ряд заключений фоноскопических экспертиз, поскольку органами предварительного следствия не выполнены надлежащим образом требования ст. 202 УПК РФ в части получения образцов голосов обвиняемых для проведения сравнительного исследования. В частности, образцы голосов обвиняемых были получены скрытно от них, в отсутствие их защитников, без разъяснения им процессуальных прав, результаты проведенных записей бесед с обвиняемыми были сразу же переданы для производства фоноскопических экспертиз, что противоречит положениям ст. ст. 47, 166 УПК РФ .
———————————
См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юрист, 1995. С. 31; Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе: Науч.-практ. пособие. М., 2001. С. 43; и др.

См.: Определение СК по УД ВС РФ N 83-О09-34 / Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал 2009 года (утвержден Президиумом ВС РФ от 10 марта 2010 г.) // .

13. Данное положение, безусловно, имеет право на существование. Но нельзя распространять его в буквальном смысле на все процессуальные нарушения, которые допущены в ходе производства по уголовному делу . В случае же, если сведения в уголовном судопроизводстве получены с нарушениями конституционных прав и свобод человека и гражданина, принципов уголовного судопроизводства, с нарушением прямых запретов, установленных Конституцией РФ, УПК, международными нормами, то данные сведения не будут являться доказательствами по уголовному делу в силу их недопустимости. Не будут иметь доказательственное значение сведения в силу их недопустимости, если данные сведения не будут восполнены другими следственными и иными процессуальными действиями. При восполнении сведений для установления их достоверности и признания допустимыми должны быть соблюдены установленные УПК РФ правила производства следственных и иных процессуальных действий, которые позволяют восполнить доказательственные сведения. Между тем в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ от 6 февраля 2004 г. N 44-О недопустимо воспроизведение в ходе судебного разбирательства содержания показаний подозреваемого, обвиняемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде, путем допроса в качестве свидетеля дознавателя или следователя, производивших дознание или предварительное следствие. Суд не вправе допрашивать дознавателя и следователя, равно как и сотрудника, осуществляющего оперативное сопровождение дела, о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, восстанавливать содержание этих показаний вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и неподтвержденные им в суде, относятся к недопустимым доказательствам . Все данные нарушения традиционно в уголовном судопроизводстве называются существенными.
———————————
Данной позиции придерживаются многие современные процессуалисты. См.: Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Кнорус, 2008. С. 189 — 190 (автор — А.В. Смирнов); Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009. С. 302 (автор — П.А. Лупинская).

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 6 февраля 2004 г. N 44-О «По жалобе гражданина Демьянченко Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав статьями 56, 246, 278, 355 УПК РФ» // .

14. Допустимость показаний свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, свидетельствующих против себя, супругов и близких родственников зависит от наличия в деле документально подтвержденного факта объявления им положений ст. 51 Конституции РФ . Не могут использоваться в качестве доказательств материалы, не приобщенные к делу, в приговоре недопустимы ссылки на материалы, хотя и приобщенные к делу, но не рассмотренные в судебном заседании.
———————————
См.: БВС РФ. 1996. N 7. С. 2, 3.

15. Надлежащий способ получения доказательственного сведения представляет собой производство такого следственного и иного процессуального или судебного действия, которое регламентировано уголовно-процессуальным законом в качестве средства получения необходимых сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному делу. При производстве по уголовному делу способом получения доказательственных сведений является установленная уголовно-процессуальным законом возможность дознавателем, следователем, судом производить следственные и иные процессуальные действия. Все следственные действия как способы получения доказательственных сведений могут осуществляться как в ходе досудебного, так и в ходе судебного производства по делу (гл. 24 — 27, 37 УПК и ч. 1 ст. 389.13 УПК РФ). Доказательственные сведения, полученные путем проведения действий, не предусмотренных законом, не будут являться допустимыми доказательствами (к примеру, опознание подозреваемого с помощью собаки; допрос или психодиагностическое обследование с использованием полиграфа). Так, СК по УД ВС РФ изменила приговор областного суда в отношении Б. и Ш., исключила ссылку на использование заключений по результатам проведенных в ходе предварительного следствия психофизиологических экспертиз, при которых исследовались показания Б. и Ш., в качестве доказательств. Коллегия указала, что такие заключения не соответствуют требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к заключениям экспертов, и такого рода исследования, имеющие своей целью выработку и проверку следственных версий, не относятся к доказательствам согласно ст. 74 УПК РФ .
———————————
Процессуальными действиями в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства РФ признаются: получение образцов для сравнительного исследования (ст. 202 УПК); требования, поручения и запросы (ч. 4 ст. 21 УПК); иные процессуальные действия, предусмотренные в части 1 статьи 144 Уголовно-процессуального кодекса РФ (истребование документов и предметов; направление требований о производстве документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлечение к участию в этих действиях специалистов).

См.: Определение СК по УД ВС РФ от 4 октября 2012 г. N 34-О12-12 / Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ за второе полугодие 2012 года (утвержден Президиумом ВС РФ 3 апреля 2013 г.) // .

16. Нередко в теории уголовного процесса, связанного с понятием о надлежащем способе получения доказательственного сведения, выделяют надлежащий вид способа собирания доказательственного сведения . Дело в том, что при производстве следственного действия необходимо выбрать такое, которое по своему содержанию предназначено для данной ситуации. Подмена того или иного вида способа собирания доказательственных сведений влечет незаконность данного следственного действия. Поэтому для того, чтобы признать законность использования того или иного следственного действия, необходимо, чтобы оно соответствовало целям его производства. Так, к примеру, вместо производства допроса или очной ставки было произведено опознание, вместо осмотра — обыск, и т.д.
———————————
: примечание.

Учебник А.В. Смирнова, К.Б. Калиновского «Уголовный процесс» (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации — КНОРУС, 2008 (4-е издание, переработанное и дополненное).

См.: Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 5-е изд., перераб. М.: Норма; Инфра-М, 2012. С. 210 (автор — А.В. Смирнов); Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. И.Л. Петрухин. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. С. 193 (автор — И.Б. Михайловская).

17. Для судебной практики имеют существенное значение положения ст. 297 УПК РФ о том, что приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые в соответствии с ч. 3 ст. 240 УПК РФ были непосредственно исследованы в судебном заседании. Так, суд как на доказательства вины К. сослался в приговоре, в частности, на протоколы выемки и осмотра документов, протоколы осмотра помещений, объектов, которые К., будучи директором ГУП «С», заложил в обеспечение залоговых обязательств по договорам займа и поставки, на протоколы осмотра договоров, чеков, накладных на поставку топлива и другие доказательства. Между тем в протоколе судебного заседания отсутствуют данные об оглашении и исследовании этих доказательств. Таким образом, учитывая требования закона, суд не вправе был ссылаться в подтверждение своих выводов о виновности К. на собранные по делу доказательства, если они не были исследованы в судебном заседании и не нашли отражения в протоколе судебного заседания .
———————————
См.: Определение СК по УД ВС РФ от 11 декабря 2013 г. N 26-Д13-13 // .

НЕДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
КАК АНТИПОД ИХ ДОПУСТИМОСТИ

Согласно уголовно-процессуальному закону каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).

В учебной юридической литературе допустимость доказательств, если излагать ее понятие лаконично, обычно определяется как процессуальное свойство, или качество, характеризующее получение доказательств законным путем(1). В законодательстве же определение понятия допустимости отсутствует, зато употребляется выражение «недопустимость доказательств» (ч. 6 ст. 355 УПК РФ). Таким образом, понятие допустимости доказательств определяется законом «от обратного», в негативном смысле. Допустимость есть явление, противоположное недопустимости доказательств, и наоборот.

Если доказательства, полученные в соответствии с законом, обладают свойством допустимости, то у полученных вне или с нарушениями положений закона доказательств данного свойства, соответственно, нет. Об этом недвусмысленно говорится в действующем в настоящее время Уголовно-процессуальном кодексе: доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Заодно специально разъясняется, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего Кодекса (ч. 1 ст. 75 УПК РФ).

Почему законодателю понадобилось вместо позитивного изложения в законе понятия допустимости доказательств, что воспринималось бы как более естественное, нормальное определение данного свойства доказательств, прибегать к его определению через негативный смысл? И почему вообще вопросам допустимости—недопустимости доказательств в современном уголовно-процессуальном законодательстве, в отличие от вопросов относимости, достоверности, достаточности доказательств, уделяется особое внимание?

Причина повышенного внимания органов законодательной власти государства к соблюдению законности получения доказательств в уголовном судопроизводстве заключается, очевидно, в состоявшейся смене государственно-политического строя нашей страны. Точнее, в конституционно провозглашенном преобразовании России в демократическое правовое государство, в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а на государство возлагается обязанность признавать, соблюдать и защищать названные права и свободы (ст. 2 Конституции Российской Федерации).

Как известно, в сфере судопроизводства вообще, а в сфере уголовного судопроизводства в особенности права и свободы человека и гражданина затрагиваются наиболее ощутимо, а выводы о наличии оснований для их ограничения делаются не иначе

как на основе процессуальным путем полученных доказательств. Именно поэтому, видимо, требования к соблюдению законности в работе с процессуальными доказательствами получили закрепление на конституционном уровне, при этом для выражения указанных требований была избрана форма категорического запрета на использование результатов деятельности по доказыванию, не отвечающей требования законности. Согласно ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

В связи с введением УПК РФ в действие принимавшая участие в его разработке П. А. Лупинская пояснила, что в изменении правовой регламентации института допустимости доказательств отразилось предпочтение законодателя, стоящего перед дилеммой: установить истину любой ценой или сознательно снизить вероятность ее достижения, обеспечивая соблюдение конституционных прав граждан. Закрепленное в ст. 50 Конституции Российской Федерации и развитое в нормах УПК РФ правило является существенным препятствием установления истины «любыми средствами»(1).

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в качестве одной из важнейших составляющих принципа законности при производстве по уголовному делу в настоящее время установлено: нарушение норм Уголовно-процессуального кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств (ч. 3 ст. 7 УПК РФ). О недопустимости использования в уголовном судопроизводстве доказательств, полученных с нарушением закона, и исключении таковых из доказательственной базы, иначе говоря, о запрете их использования в доказывании по уголовному делу, говорится и в ряде других, кроме упомянутых выше, статей УПК РФ (ст.ст. 235, 336, 381).

Тем самым внимание правоприменителя при определении допустимости доказательств акцентируется на выявлении того, что образует ее противоположность, а именно возможных нарушений закона при получении доказательств, с целью такие нарушения предотвратить, не допустить, отдавая себе отчет в том, что иное сделает доказательство не пригодным для использования в доказывании по уголовному делу.

Необходимо отметить, что исполнение закона в процессе доказывания, строгое следование правилам получения доказательств, обязательность соблюдения процессуальной формы доказательств и ранее считались обязательными требованиями в доказывании, играющими роль гарантий достоверности содержащихся в доказательствах фактических данных. Если процессуальные правила собирания доказательств нарушаются, — говорилось в фундаментальном научном труде времен советской эпохи, посвященном проблемам доказывания, — то оказываются под угрозой полнота и достоверность доказательственного материала, поэтому установление допустимости доказательств — необходимое условие их использования по уголовному делу(2). Однако следует иметь в виду, что с учетом зарубежного опыта США, Англии и других развитых демократических государств неукоснительному соблюдению правил получения доказательств по уголовным делам в современной России стало одновременно придаваться значение важного средства охраны и защиты прав личности. Признание доказательства недопустимым приобрело значение санкции за нарушение установленных законом правил обеспечения прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе, так или иначе связанных с получением доказательств.

В современных условиях требования к соблюдению законности в уголовном судопроизводстве вообще и в отношении получения доказательств в особенности значительно возросли. В УПК РФ уже не используется содержавшееся в УПК РСФСР понятие «существенное нарушение уголовно-процессуального закона», предоставлявшее правоприменителю — дознавателю, следователю, прокурору, судье возможность не придавать значения

некоторым отступлениям от требований закона при получении доказательств, находя их несущественными. Сегодня основание для такого подхода к оценке доказательств в законе отсутствует, в принципе любое нарушение законности при получении доказательства может привести к констатации его недопустимости.

Недопустимость доказательств — антипод их допустимости. Чтобы обеспечить допустимость доказательства, надо предохранить его от появления у него признаков недопустимости, заблаговременно предупредить возникновение оснований для признания доказательства недопустимым. Поэтому большое значение приобретает вопрос о критериях недопустимости доказательств, т. е. о том, когда именно, при каких обстоятельствах они могут быть признаны полученными с нарушением уголовно-процессуального закона.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, в свете положений ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных уголовно-процессуальными нормами(1). Признание того или иного доказательства полученным с нарушением закона в указанных выше случаях есть не что иное, как признание недопустимости этого доказательства.

Исходя из данного судебного разъяснения, полностью сохраняющего свое значение в настоящее время, основаниями для признания доказательств недопустимыми выступают следующие отраженные в материалах уголовного дела обстоятельства.

Во-первых, нарушены права личности или установленный уголовно-процессуальным законом порядок собирания доказательств. Например, участникам следственного действия не разъяснены их процессуальные права; не обеспечены предусмотренные законом права лица, не владеющего языком уголовного судопроизводства; подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший не ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы; при производстве следственного действия отсутствовало необходимое количество понятых и т. п.

Приговором Санкт-Петербургского городского суда, вынесенным на основании вердикта присяжных заседателей, оправданы ряд лиц, обвинявшихся по пп. «ж», «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Одной из причин реабилитирующего судебного решения явились многочисленные нарушения УПК РФ, допущенные в период предварительного следствия по уголовному делу. Так, в судебном заседании было установлено, что В. опознавал В-ва среди лиц, один из которых — лезгин, а В-в на момент опознания отличался от других, так как был лысым, что сделало протокол опознания недопустимым доказательством. Государственный обвинитель был лишен возможности огласить показания К. (и продемонстрировать видеозапись этих показаний) о том, как произошло убийство, так как несовершеннолетний К. был допрошен следователем без законного представителя, вследствие чего протокол его допроса признан недопустимым доказательством(2).

Во-вторых, нарушены права личности или установленный уголовно-процессуальным законом порядок закрепления (оформления, документирования) доказательств. Например, отсутствует постановление о производстве следственного действия в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 164 УПК РФ, либо постановление о признании предмета вещественным доказательством; в протоколе следственного действия не указаны или неверно указаны дата и время его проведения; протокол не подписан или подписан не всеми участниками следственного действия; имеются не оговоренные и не удостоверенные исправления текста протокола;

при изъятии в ходе следственного действия предметов, имеющих значение для уголовного дела, они не были надлежащим образом упакованы и опечатаны.

Постановлением Кировского районного суда Санкт-Петербурга в ходе рассмотрения уголовного дела по обвинению О. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 158 УК РФ, на основании ходатайства стороны защиты недопустимыми доказательствами были признаны протокол осмотра перчаток, постановление о признании их вещественным доказательством и сами перчатки. Как установлено судебным следствием, перчатки при изъятии с места происшествия в нарушение требований ч. 2 ст. 177 и ст. 180 УПК РФ не упаковывались и не опечатывались. В постановление о признании их вещественным доказательством вносились изменения после его вынесения, такое же изменение было внесено в квитанцию о сдаче вещественного доказательства в камеру хранения, после того, как данная квитанция была получена. Осмотр перчаток производился с участием одного понятого, которому не были разъяснены его права и ответственность. Время осмотра перчаток не соответствует времени, указанному в протоколе(1).

В-третьих, собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом. Например, следователем не вынесено постановление о принятии уголовного дела к своему производству; доказательство получено следователем, не включенным в следственную группу, производящую расследование по данному уголовному делу; должностное лицо органа дознания после передачи уголовного дела следователю в порядке ч. 4 ст. 157 УПК РФ выполнило по нему следственное действие без поручения следователя; следователь подлежит отводу.

В-четвертых, собирание и закрепление доказательств осуществлено в результате действий, не предусмотренных уголовно-процес-суальными нормами. Например, признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления получено без соблюдения установленной законом процедуры допроса и с последующим составлением вместо протокола допроса не предусмотренного УПК РФ документа, именуемого «чистосердечным признанием»; вместо обыска или выемки изъятие предмета проведено в произвольной, не предусмотренной законом, форме с последующим составлением некоего «протокола добровольной выдачи».

При оценке доказательств с точки зрения их допустимости следует иметь в виду, что отнесение ст.ст. 7, 75 УПК РФ к числу недопустимых лишь доказательств, полученных с нарушениями требований уголовно-процессуального закона, не исключает необходимости соблюдения прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем при производстве по уголовному делу предписаний иных федеральных законов, касающихся доказательств. Следовательно, несоблюдение таких предписаний, подлежащих применению при выявлении, собирании и закреплении доказательств, также влечет в соответствующих случаях признание доказательств недопустимыми, не имеющими юридической силы и не подлежащими использованию при разрешении уголовного дела. Указанное положение прежде всего распространяется на ситуации, когда права лиц, затрагиваемые производством следственного действия, в ином федеральном законе гарантированы более, чем в УПК РФ.

Кроме того, в настоящее время следователю, как, впрочем, и дознавателю, во избежание признания полученных по уголовному делу доказательств недопустимыми необходимо считаться с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации относительно толкования норм уголовно-процессуального права, касающихся обеспечения прав участников уголовного судопроизводства, прежде всего конституционного права на квалифицированную защиту от уголовного преследования. Одна из таких позиций заключается в том, что в целях реализации конституционного права на помощь адвоката (защитника) необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела в отношении данного лица, проведением в отношении его следственных действий и

иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрения против него. Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). В частности, такая возможность должна быть предоставлена лицу, не являющемуся обвиняемым или подозреваемым в смысле положений ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 46 УПК РФ, однако в связи с наличием в уголовном деле данных о его причастности к совершению преступления предъявляемому для опознания потерпевшему(1). Иное создает основания для признания результатов предъявления для опознания, как и результатов иного следственного действия, проведенного без учета указанных обстоятельств, недопустимым доказательством.

Несмотря на установление в Конституции Российской Федерации категорического запрета на использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, и воспроизведение данного запрета в УПК РФ, в теории современного российского уголовного процесса предпринимаются попытки классифицировать нарушения закона, способные привести к признанию доказательства недопустимым, в зависимости от степени их значимости.

Так, по мнению В. С. Балакшина, нарушения уголовно-процессуального закона, которые дают основания для признания доказательств недопустимыми, можно дифференцировать на два вида: а) безусловно-презюмируемые, т. е. влекущие признание доказательств недопустимыми без каких-либо дополнительных условий только в силу того, что при получении доказательств были допущены нарушения, главным предназначением которых является априори исключить использование в уголовно-процессуальном доказывании сомнительных с точки зрения достоверности и относимости доказательств; б) условно-оценочные, т. е. такие, которые хотя и находятся в причинно-следственной связи с достоверностью доказательств, но сами по себе не указывают и не порождают у субъектов оценки неустранимых сомнений в их достоверности и относимости, а вывод об этом можно сделать только по результатам их проверки и оценки(2).

Другие авторы заходят в попытках развития такого рода классификации еще дальше. Например, предлагается подразделять нарушения закона, допущенные при получении доказательств, на: 1) несущественные, устранимые, маловажные или опровержимые; 2) восполнимые; 3) существенные, неустранимые или неразрешимые. Характерно, что в итоге всех рассуждений о возможности классификации рассматриваемых нарушений автор приходит к заключению, что она вряд ли пригодна для закрепления в УПК РФ. Прежде всего потому, что единственным критерием оценки нарушений закона, влияющих на допустимость доказательств, признаются наличие сомнения в достоверности полученной информации и возможность это сомнение устранить, т. е. нарушение прав участников уголовного процесса, не повлиявшее на достоверность полученных данных, не рассматривается в качестве основания для признания доказательства недопустимым(3).

Таким образом, поскольку в настоящее время признание доказательств недопустимыми преследует цель обеспечить не только их достоверность, но и права личности при их получении, а все возможные классификации нарушений закона в зависимости от их значимости при собирании и закреплении доказательств связываются в основном с их достоверностью, обсуждение подобных классификаций во многом лишено смысла. Тем более что соблюдение

прав личности при собирании и закреплении доказательств, в соответствии с конституционным положением о высшей ценности прав и свобод человека и гражданина, при оценке доказательств должно приниматься во внимание в первую очередь.

Анализ практики уголовного судопроизводства, однако, свидетельствует о довольно широком распространении нарушений законности при получении доказательств в ходе предварительного расследования. При этом суды отнюдь не всегда проявляют последовательность в реализации строгого запрета на использование в правосудии доказательств, полученных с нарушениями закона. Немало судей проявляет склонность либерально относиться к отдельным отступлениям от соблюдения требований закона в досудебном производстве, на что не без оснований обращается внимание в юридической печати(1) и что порой расценивается следователями и дознавателями как возможность проявлять упрощенчество при получении доказательств, руководствуясь поговоркой «и так сойдет».

Но суды всегда могут такой запрет в полной мере применить и во многих случаях, вопреки ожиданиям и необоснованным надеждам следователей и дознавателей, производивших расследование, а также поддерживающих государственное обвинение прокуроров, беспощадно исключают из доказательственной базы по уголовным делам небезупречные, с точки зрения законности их получения, доказательства. Апеллировать в таких случаях к закону, если неукоснительно следовать его требованиям, не приходится — закон требует безусловного его исполнения во всех возможных деталях, как закрепления, так и собирания доказательств.

Поэтому работникам органов предварительного следствия и дознания, и особенно прокуратуры, не следует уповать на милость того или иного судьи, способного проявить желание «понять» допустившего оплошность при получении доказательства следователя, дознавателя и стремящегося «спасти» в суде уголовное дело прокурора, пропустившего в суд уголовное дело с небезупречными доказательствами. Необходимо при работе с любым доказательством обеспечивать точное следование предписаниям закона, направленным как на обеспечение достоверности доказательственной информации, так и на обеспечение прав вовлекаемого в производство по уголовному делу участника уголовного судопроизводства. Только такой подход способен в достаточной мере гарантировать допустимость доказательства, застраховать его от лишения юридической силы и исключения из доказательственной базы по уголовному делу.

В то же время прокурорам, оказывающимся в судебном заседании перед фактом выявления сомнительного, с точки зрения законности, доказательства, надо тщательно выяснить все обстоятельства его получения. И прежде чем соглашаться с ходатайством стороны защиты о признании его недопустимым, необходимо предпринять попытку, при наличии для этого возможности, доказать суду, что отклонение от требований закона при получении доказательства является только кажущимся и, следовательно, фактически не имевшим места. Поскольку оно никак не отразилось отрицательно ни на форме, ни на содержании доказательства, ни на его достоверности, ни на обеспечении прав участников уголовного судопроизводства. Основанием для осуществления такой возможности является правовая позиция, занятая ранее состоявшимся Пленумом Верховного Суда Российской Федерации. Согласно данной позиции, решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, суд должен не просто констатировать любое нарушение закона при получении доказательства, а в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось данное нарушение. В силу ч. 7 ст. 235 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым(2).