Судебная практика ст 2422 ук рф

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Статья 242.2 УК РФ. Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов

Уголовный кодекс РФ в последней редакции:

Статья 242.2 УК РФ. Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов

1. Фото-, кино- или видеосъемка несовершеннолетнего в целях изготовления и (или) распространения порнографических материалов или предметов либо привлечение несовершеннолетнего в качестве исполнителя для участия в зрелищном мероприятии порнографического характера, совершенные лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет либо без такового.

2. Те же деяния, совершенные:

а) в отношении двух или более лиц;

б) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

в) в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста;

г) с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), —

наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

Вернуться к оглавлению : Уголовный кодекс РФ в последней редакции

Статья 242.1 УК РФ. Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних (действующая редакция)

1. Изготовление, приобретение, хранение и (или) перемещение через Государственную границу Российской Федерации в целях распространения, публичной демонстрации или рекламирования либо распространение, публичная демонстрация или рекламирование материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних —

наказываются лишением свободы на срок от двух до восьми лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет либо без такового.

2. Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные:

а) в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста;

б) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

в) с извлечением дохода в крупном размере;

г) с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), —

наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

Примечания. 1. Под материалами и предметами с порнографическими изображениями несовершеннолетних в настоящей статье и статье 242.2 настоящего Кодекса понимаются материалы и предметы, содержащие любое изображение или описание в сексуальных целях:

полностью или частично обнаженных половых органов несовершеннолетнего;

несовершеннолетнего, совершающего либо имитирующего половое сношение или иные действия сексуального характера;

полового сношения или иных действий сексуального характера, совершаемых в отношении несовершеннолетнего или с его участием;

совершеннолетнего лица, изображающего несовершеннолетнего, совершающего либо имитирующего половое сношение или иные действия сексуального характера.

2. Не являются материалами и предметами с порнографическими изображениями несовершеннолетних материалы и предметы, содержащие изображение или описание половых органов несовершеннолетнего, если такие материалы и предметы имеют историческую, художественную или культурную ценность либо предназначены для использования в научных или медицинских целях либо в образовательной деятельности в установленном федеральным законом порядке.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 242.1 УК РФ

1. Содержание признаков рассматриваемого преступления совпадает с содержанием аналогичных признаков преступления, предусмотренного ст. 242 УК.

2. Предметом преступления являются материалы или предметы с порнографическими изображениями заведомо несовершеннолетних.

3. Хранение указанных материалов и предметов означает совершение любых умышленных действий, связанных с фактическим нахождением их во владении виновного. Перемещение через Государственную границу РФ предполагает ввоз в Россию или вывоз из России указанных в законе материалов или предметов.

Публичная демонстрация — это показ материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних среди широкого круга лиц. Привлечение несовершеннолетних в качестве исполнителей в зрелищные мероприятия порнографического характера предполагает участие указанного потерпевшего в мероприятии, которое, во-первых, имеет порнографический характер (см. комментарий к ст. 242 УК), во-вторых, является зрелищным, т.е. в нем принимает участие достаточно широкий круг лиц.

4. Преступление считается оконченным с момента совершения любого из указанных в законе действий.

5. Субъективная сторона характеризуется виной в форме прямого умысла. Кроме того, применительно к изготовлению, хранению или перемещению через Государственную границу РФ обязательной является цель — совершение данных деяний для распространения, публичной демонстрации или рекламирования материалов или предметов с порнографическими изображениями заведомо несовершеннолетних.

6. Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 18 лет.

7. Совершение рассматриваемого преступления родителем или иным лицом (опекуном, попечителем, приемным родителем), педагогом или другим работником образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним (например, воспитателем), квалифицируется по п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК. Если имеет место совершение действий, указанных в ч. 1 комментируемой статьи, в отношении лица, не достигшего возраста 14 лет, то их следует квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 242.1 УК.

Под крупным размером доходов, извлеченных вследствие рассмотренных действий, понимается извлечение дохода в сумме, превышающей 50 тыс. руб.

Судебная практика ст 2422 ук рф

Термины и определения

Нормативные документы в сфере обследования зданий и сооружени

Проведение обследование сооружений и зданий

Экспресс-рецензирование заключений автоэкспертизы

Оценка ущерба при ДТП

Экспертиза обстоятельств ДТП

Технико-криминалистическая экспертиза документов

Экспертиза давности создания документа

Экспертиза объемов и стоимости строительно-монтажных работ

Экспертиза качества строительных и ремонтных работ

Оценка стоимости незавершенного производства при консервации строительных объектов или возобновлении их строительства

Экспертиза проектно-сметной документации

Анализ факторов фактического удорожания стоимости строительства

Экспертиза затрат по видам ремонтов и капитального строительства

Определение размеров ущерба недвижимому имуществу

Установление авторства предметов искусства

Установление культурной, художественной, научной, исторической ценности предметов искусства, предметов старины, оружия, объектов недвижимого наследия и др.

Выявления отдельных свойств предметов искусства (стиль, жанр, время создания, подлинность и др.)

Экспертиза лотерейного оборудования и экспертиза игорного оборудования

Публикации

Последние пять лет в России ежегодно возбуждается около 200 дел за публичные высказывания по антиэкстремистским статьям Уголовного кодекса (УК). Большинство из них касается действий в соцсетях. У общественности складывается впечатление, будто почти любой протестный пост и даже нейтральный перепост приводит к суровому наказанию. Но так ли это? РАПСИ изучило судебную и правовую практику за прошедший год привлечения к ответственности за публикацию различной информации в соцсетях.

До прошлого года на протяжении пяти лет количество дел об экстремизме неуклонно росло. Самую активную динамику демонстрируют дела о возбуждении ненависти или вражды (статья 282 УК РФ): если в 2012 году за это осудили 149 человек, то в 2015 году — уже 444. Правозащитники отмечали, что рост обеспечивает в основном первая часть этой статьи — преступления, совершенные с использованием Интернета.

Верховный суд (ВС) РФ обратил внимание на эту тенденцию и в прошлом году решил внести коррективы в судебную практику. В ноябре Пленум ВС РФ принял постановление о внесении изменений в постановление Пленума ВС от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Внимание судей привлекли разъяснения о квалификации действий по размещению информации в Интернете, расцениваемых как возбуждение ненависти и вражды.

Результат не заставил себя ждать. Уже в марте этого года Аналитический центр «Сова» впервые с 2011 года зафиксировал снижение числа осужденных за публичные высказывания по антиэкстремистским статьям УК. В 2016 году был вынесен 181 приговор в отношении 198 человек, тогда как годом ранее — 204 приговоров 213 обвиняемым. В большинстве случаев применялась статья 282 о возбуждении ненависти (173 осужденных) и статья 280 о призывах к экстремизму (22 осужденных).

В этом году наметившаяся тенденция более гуманной оценки судами публикаций и, особенно, репостов, в Интернете продолжается. Благодаря чему удалось добиться такого быстрого и заметного успеха? Вероятно, за счет аргументированных и взвешенных пояснений ВС на специальном пленуме, посвященном этой проблеме.

В ноябре 2016 года ВС разъяснял, что сам по себе репост не может приводить к административному или уговорному делу. Судья ВС Олег Зателепин в ходе своего доклада отметил наличие проблем при квалификации репостов в соцсетях, обратив внимание на руководящие разъяснения новой редакции постановления Пленума в части необходимости более детальной оценки действий, расцениваемых как возбуждение ненависти и вражды.

По результатам обсуждения, пункт 8 Пленума ВС о практике по делам о преступлениях экстремистской направленности в пункте был дополнен положением о том, что при «решении вопроса о направленности действий лица, разместившего какую-либо информацию, либо выразившего свое отношение к ней, на возбуждение ненависти, либо вражды, а равно унижения лица или группы лиц, судам следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать контекст, форму и содержание размещенной информации, наличие и содержание комментариев или иного выражения отношения к ней».

Проще говоря, при рассмотрении дел о предположительно экстремистских публикациях в Интернете судьи советуют учитывать контекст, форму и содержание информации, а также комментарии автора публикации.

По сути, ВС лишь напомнил, что по основам уголовного процесса, обвинение должно доказать состав преступления, важным элементом которого является умысел. Крайне важно выяснить каково мнение человека, который сделал репост, возможно он не разделяет точку зрения, а, например, через репост привлекает внимание других пользователей Интернета к конкретной существующей в обществе проблеме. Как поясняют в ВС, один и тот же противоправный материал можно репостить «как со словами поддержки, так и с целью критики». Судьи просят следователей не бороться с теми, кто осуждает экстремизм и привлекает внимание к этой проблеме.

Как правило, суды при рассмотрении дела придерживаются разъяснений Пленума Верховного суда РФ, для них это официальное толкование закона и рекомендации как его применять на практике. «Такого рода разъяснение будет ориентировать судей на то, что приговор по одному лайку не устоит в вышестоящих инстанциях. Что встряхивает и приводит в чувства наших низовых судей, так это когда Верховный суд России отменяет конкретные приговоры. Это говорит о том, что ВС дает не какие-то абстрактные разъяснения, а что он в своей практике занимает такую позицию», — подтвердил «Российской газете» важность пояснений ВС РФ вице-президент Федеральной палаты адвокатов Генри Резник.

При этом важно заметить, что само по себе уголовное преследование за экстремистские сообщения в соцсетях вовсе не являются российской специфической чертой. Как и не является судебная практика по этой статье каким-то нарушением прав на свободу высказываний. На данный момент, в России не существует ни одного дела о репосте, авторы которых сопровождали их своими комментариями с негативным отношением к публикации.

В законодательстве большинства европейских стран содержатся нормы, которые запрещают, так называемые, «высказывания ненависти», то есть возбуждающие национальную, расовую, религиозную вражду и так далее. Например, Уголовный кодекс Германии предусматривает ответственность за клевету, отрицание Холокоста, богохульство, пропаганду антиконституционных организаций и так далее. За оскорбление церкви там можно отправиться в колонию на три года. В ЕС богохульство также запрещено в Италии, Испании, Польше, Норвегии и ряде других стран.

В США очень жестко преследуются любые (даже шуточные) попытки оправдания терроризма. Так, в 2015 году в американском штате Огайо за репост гифки с ИГИЛ (организация запрещена в РФ) был арестован 25-летний мужчина. Его обвинили в попытке добиться убийства американских военных. Однако не менее строго там преследуется и агрессивная критика властей. В апреле 2016 года 61-летний орегонец Джон Мартин Росс угодил за решётку после того, как пригрозил на Facebook насилием мусульманам и агентам ФБР, а также обругал Обаму за то, что тот не почил своим присутствием похороны экс-первой леди Нэнси Рейган.

Получается, если российские следователи, так же как и суды, станут строго отделять здоровую дискуссию от экстремизма, то отечественная практика в этом направлении может задать высокую правовую плану, в том числе и для западных стран.

Однако, следует признать, что в различных российских регионах до сих пор есть проблемы с правильным пониманием законов по этой теме и их разъяснений Верховным судом. К сожалению, можно проследить тенденцию, когда явные ошибки следствия при грамотном решении суда, тем не менее бьют по имиджу последнего (некоторые примеры чего приведены ниже).

В заключение следует сказать, что тема правового контроля за экстремистскими высказываниями в Интернете достаточно новая даже по мировым масштабам. Так что законодательство по ней находится только в стадии разработки и со временем примет более строгую и ясную форму, понятную и объяснимую для всех. Судебная практика еще формируется и наверняка ВС ещё раз обратит внимание на эту актуальную тему. А пока предлагаем читателям ознакомиться с наглядными примерами за последний год, как перегибы следствия и ошибки судей первой инстанции могут негативно сказаться на общественном восприятии правовой нормы. Рассчитываем, что эти примеры будут учтены ВС и законодателем при дальнейшем уточнении законов об экстремизме в Интернете.

Проблемы судебной практики по постам и репостам

Потребность в ясном разделении ответственности за действия и высказывания

Ленинский районный суд Томска 22 июня 2017 года оштрафовал на 20 тысяч рублей участницу акции 57-летнюю Галину Шергину за организацию несанкционированного пикета (статья 20.2 КоАП). Другая пенсионерка, 70-летняя Екатерина Гаврилина, обвиняемая в том же правонарушении, была госпитализирована, и ей было назначено наказание в виде 5 тысяч рублей штрафа 24 июля, после ее выхода из больницы.

Пенсионерок оштрафовали после того, как 15 мая 2017 года тринадцать жителей Томска, протестующих против коррупции в правоохранительных органах, записали видеообращение к главе государства на центральной площади города, около областной администрации.

Таким образом, у аудитории формируется стойкое ощущение, что пенсионерок наказали именно за попытку добиться справедливости у Владимира Путина в ходе «Прямой линии», а не за нарушения правил массовых мероприятий.

Отсутствие в законе точных сроков удаления со своей страницы чужих материалов

14-летнего блогера из Кургана Дмитрия Морозова обвинили в нарушении статей 20.3 КоАП (пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики) и 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды) за пост с изображением колобка в фуражке со свастикой

При этом картинка была размещена другим пользователем на открытой странице Морозова, а он лишь «способствовал распространению» экстремистской картинки, вовремя не удалив ее из соцсети. Подобные действия правоохранительных органов вызывают негативную реакцию со стороны общественности. Во-первых, потому что направлены против ребенка. Во-вторых, являются следствием волюнтаристской трактовки закона.

На настоящий момент законодательством не установлены сроки удаления материалов третьих лиц пользователями со своих страниц, а также не закреплен тот факт, что наличие подобных материалов на странице приравнивается к их распространению именно владельцем страницы. Все это существенно ухудшает отношение граждан к правоприменительной практики в Интернете.

Проблемы с чувством юмора следователей и интерпретацией ироничного творчества

В Краснодаре возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 282 УК в отношении Максима Дроздова за публикацию юмористического стихотворения в соцсети.

Дроздов опубликовал на своей странице в соцсети ВКонтакте юмористическое стихотворение собственного сочинения под названием «Еретичка»: «Зацвели в лесу пролески, вдалеке щебечет птичка. На костре со слабым треском догорает еретичка». Несмотря на то, что речь идет об очевидной сатире на православных радикалов, следствие сочло, что стихотворение направлено на унижение достоинства социальной группы «атеисты».

В настоящее время дело еще не передано в суд, однако, в случае обвинительного приговора, данный инцидент пополнит перечень абсурдных и неправомерных приговоров по статье 282, которая и без того активно критикуется аудиторией.

Отделение культурных, антикварных ценностей от экстремистской символики

Житель села Адербиевка в Геленджике разместил в интернете объявление о продаже пряжки времен Второй мировой войны с нацистской символикой, которое содержало фотографию этой пряжки. Городская прокуратура возбудила в отношении антиквара административное дело по ч. 1 ст. 20.3 КоАП (публичное демонстрирование нацистской атрибутики), а Геленджикский городской суд оштрафовал и постановил конфисковать предмет правонарушения.

Очевидно, что антиквариат представляет материальную и историческую ценность, а вовсе не орудие пропаганды. Нецелесообразным представляется и уничтожение антикварных предметов после конфискации, поскольку они представляют историческую ценность и могут быть переданы в музей.

Отделение исторических фактов от пропагандистского контекста

На Полину Петрусеву возбуждено уголовное дело за то, что в январе 2015 года она выложила на странице в соцсети «ВКонтакте» фотографию своего дома времен нацисткой оккупации.

Дело было возбуждено по факту изображения флага Третьего рейха, которое видно на документальном снимке. В конечном счете Петрусеву оштрафовали на тысячу рублей за пропаганду и публичное демонстрирование нацистской символики. При этом ранее Роскомнадзор уточнил, что изображения свастики без целей пропаганды допустимы.

Чрезмерное преследование за субъективное мнение

В январе 2016 года 21-летний житель Бердска Новосибирской области Максим Кормелицкий посредством перепоста из сообщества «Двач» во «ВКонтакте» разместил на своей странице фото купающихся в проруби православных с комментарием, где, по его же словам, он оценил «умственное состояние людей, которые жертвуют своим здоровьем ради религии».

Кормелицкого признали виновным по части 1 статьи 282 УК, устанавливающей ответственность за разжигание ненависти по религиозному признаку, и приговорили к 1 году и 3 месяцам колонии-поселения за перепост и резкое высказывание в адрес православных.

Разделение экстремизма и общественно-политической деятельности

3 ноября 2017 года Ленинский районный суд Оренбурга приговорил волонтера местного штаба Алексея Навального к 40 часам обязательных работ за публикацию во «ВКонтакте». В ней говорилось об изменении времени и места агитационных мероприятий.

Выведение литературных памятников из экстремистского контекста

18 октября 2017 года судья Ленинского районного суда Уфы Оксана Илалова приговорила к 320 тысячам рублей штрафа башкирского общественника Сагита Исмагилова, признав его виновным в разжигании межнациональной розни (часть 1 статьи 282 УК РФ) путем распространения в интернет-сети сведений, оскорбительных для татар. Сагит Исмагилов, как признал суд, опубликовал в марте 2016 года два перепоста материалов на странице, носящей его имя, в сети «ВКонтакте».

Обвиняемый был одним из администраторов страницы, при этом второй администратор заявил, что в этот день страницу не обновлял. Один из постов, который был перепечатан на странице, принадлежал автору под ником «Ишбулды Әбйәлилбаш». В нем сообщалось о закрытии уфимского Института гуманитарных исследований и открытии филиала Института Марджани. К сообщению пользователя прилагалась выдержка из мнения депутата Госдумы РФ от Татарстана Фандаса Сафиуллина о том, что уфимский институт якобы занимался «татаризацией» истории башкирских родов. Второй материал, который инкриминировался Сагиту Исмагилову, представлял собой перепост общедоступной фотографии печатной страницы из книги «Сияние сердец» 1966 года. На фотографии запечатлен отрывок из поэмы XVI века поэта Мухамедьяра, где создан образ «татарина», которого автор сравнивает с собакой, кусающей своего хозяина. Считается, что таким образом поэт отзывался о «татарах» времен Золотой орды.

Оба материала экстремистскими не признавались. Более того, поэма XVI века является литературным памятником и, согласно позиции Конституционного суда РФ, не могла быть исследована на экстремизм.

Валерий Ермолов, Алиса Фокс

Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

Пути совершенствования уголовного законодательства о клевете

Пути совершенствования уголовного законодательства о клевете


Поезжалов В. Б.

Джафарова А. А.

За последние несколько лет в российское уголовное зако­нодательство было внесено значительное число изменений и дополнений. Данные изменения коснулись различных аспек­тов уголовно-правового регулирования общественных отно­шений, в том числе вопросов обеспечения защиты чести и до­стоинства личности.

Так, 7 декабря 2011 г. Федеральным законом № 420-ФЗ из текста УК РФ были исключены составы клеветы (ст. 129 УК РФ) и оскорбления (ст. 130 УК РФ). Большинство ученых негативно отнеслись к указанным изменениям, поскольку «предлагае­мые поправки свидетельствуют о законодательной девальва­ции, обесценивании таких прав личности, как честь и достоин­ство, до уровня степени общественной опасности, оцененной в одну тысячу рублей (в КоАП РФ)».

Вопрос о, мягко говоря, «неадекватном» подходе к внесе­нию изменений в УК РФ неоднократно высказывался научной общественностью страны, в том числе и одним из авторов на­стоящей статьи, но по непонятной причине (или, наоборот, — по вполне понятным причинам) остается без внимания. Пред­ставляется, что если так пойдет и дальше, то обезнаучивание и депрофессионализация законопроектной работы приведут к тому, что «система уголовного законодательства просто вста­нет, а то и развалится».

По прошествии нескольких месяцев после декримина­лизации Федеральным законом от 28 июля 2012 г. № 141-ФЗ клевета была вновь криминализирована. При этом законода­телем был полностью сохранен основной состав, а изменения коснулись отягчающих обстоятельств и санкций.

Представляется, что действующая редакция ст. 1281 УК РФ выглядит не вполне убедительно. В связи с этим авторы настоящей статьи предлагают некоторые направления совер­шенствования конструкции рассматриваемой нормы, которые могут быть сведены к следующим основным положениям:

Следует уточнить редакцию диспозиции ч. 1 ст. 1281 УК РФ с целью детализации признаков, характеризующих круг потерпевших при клевете.

На первый взгляд, каких-либо сложностей здесь нет. В со­ставе клеветы потерпевшим является опороченное лицо.

Вместе с тем защита чести и достоинства личности от кле­веты предусмотрена различными отраслями российского пра­ва. Нормы каждой отрасли права имеют свою определенную сферу применения и свои способы защиты от посягательств на честь и достоинство личности. Российское уголовное право яв­ляется государственным, публичным правом. Однако ряд его положений, в том числе и вопрос о защите чести и достоин­ства личности от клеветы, относится к области частноправовых интересов (ч. 2 ст. 20 УПК РФ). Гражданам самим предостав­ляется право решить вопрос о целесообразности уголовного преследования при посягательстве на их честь и достоинство либо о выборе иных, например, гражданско-правовых средств защиты данного права.

Из этого вытекает то, что потерпевшим при клевете будет фактически лишь тот, кто посчитает себя опороченным и по­желает осуществить защиту своих чести и достоинства.

Так, Е. В. Медведев отмечает, что «вопрос о том, как мож­но опорочить честь, с точки зрения морали современного общества, и насколько существенно она может быть опороче­на тем или иным деянием, согласно позиции законодателя и правоприменителя, на данный момент остается вопросом в большей степени субъективного порядка, личного восприятия потерпевшим клеветы в отношении его».

Данные положения, на наш взгляд порождают ряд во­просов, требующих своего разрешения.

Во-первых, возникает вопрос о том, могут ли быть потер­певшими несовершеннолетние (малолетние) и психически больные лица, когда в их отношении распространены заведо­мо ложные, порочащие сведения.

Мнения ученых по данному вопросу неоднозначны. Одни, считая объектом посягательства при клевете либо самооценку лица (субъективное сознание своей ценности), либо репута­цию (мнение других людей о ценности этого индивида), либо и то, и другое вместе взятое, утверждают, что чувство чести, достоинства есть чувство человека как личности, и чувствовать их унижение могут лишь лица, обладающие сознанием соб­ственного достоинства и сознающие характер происходящего с ними обхождения. Логическим завершением этой позиции является утверждение о том, что лица, не обладающие созна­нием и не способные сознавать характер обхождения с ними, не являются объектами посягательства при клевете.

Другие авторы полагают, что уголовная ответственность за указанные преступления возможна при совершении их в отношении несовершеннолетних и психически больных лиц. Так, по мнению В. И. Мархотина, потерпевшим при клевете может быть любое лицо.

Третьи говорят о том, что в данном случае речь идет о по­средственной клевете, т. е. виновный посредством посягатель­ства на честь и достоинство одних лиц, например, родствен­ников потерпевшего, причиняет ущерб чести и достоинству других лиц.

При этом, в частности, Л. В. Сердюк отмечает, что «. обо­снованием ответственности за посредственную клевету являет­ся ее рассмотрение как разновидности психического насилия, направленного против третьего лица. Поэтому объективным условием ответственности за посредственную клевету является возможность причинения психической травмы лицу, находя­щемуся в близких отношениях с тем, кому клевета непосред­ственно адресуется, а субъективным — наличие умысла у ви­новного на причинение такой психической травмы третьему лицу».

Действующее уголовно-процессуальное законодатель­ство, и судебная практика в частности, вопрос о малолетних решает вполне определенно, признавая, что лицом, по заявле­нию которого может быть возбуждено уголовное дело о клеве­те (согласно ч. 2 ст. 20 УПК РФ ст. 1281 УК РФ относится к делам частного обвинения), может быть потерпевший или его закон­ный представитель. Прокурор, а также следователь или дознаватель с согласия прокурора вправе возбудить уголовное дело по статье о клевете и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, на­ходящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащи­ми ему правами (ч. 4 ст. 20 УПК РФ). Фактически прокурору и законным представителям предоставляется право в необходи­мых случаях обеспечить защиту чести и достоинства несовер­шеннолетних (малолетних) и психически больных лиц.

В ст. 21 Конституции РФ говорится о достоинстве как об абсолютной ценности, охраняемой государством. Не случайно в международных стандартах употребляется термин «чело­век» (Всеобщая декларация прав человека, Конвенция Содру­жества Независимых Государств о правах и основных свободах человека и др.) и говорится о необходимости защиты его чести и достоинства. Более того, ст. 19 Конвенции о правах ребенка 1989 г. специально указывает на необходимость защиты ре­бенка от всех форм физического или психического насилия, оскорбления и т. д.

В связи с этим потерпевшим при клевете может быть лю­бое лицо вне зависимости от своих физических и психических особенностей, возраста и состояния, и данный факт следует указать среди других признаков состава клеветы.

Во-вторых, спорным является вопрос о необходимости и возможности защиты от клеветы уже умершего человека. Если в гражданском праве этот вопрос решен на законодательном уровне (ч. 2 ст. 152 ГК РФ), то в уголовно-правовой литературе по этому вопросу нет единства мнений.

Точки зрения ученых по вопросу о посягательстве на честь и достоинство умерших путем клеветы сводятся в основном к двум позициям:

— опозорение и обида умерших не являются преступле­ниями, т. к. мертвые не обладают честью;

— указанные посягательства являются преступлениями, так как «из всех известных уголовно-наказуемых посягательств против личности только одно из них возможно и после смерти лица — это нападение на их честь».

Более справедливой представляется вторая точка зрения, так как, во-первых, еще при жизни людям, как правило, не безразлично, как будут относиться к памяти о них и что будут говорить о них после смерти. Если клевета совершается в от­ношении живого человека, это справедливо возмущает его, и он имеет право требовать защиты чести и достоинства в уго­ловно-правовом порядке. Равным образом возмущение вы­звало бы у него и осознание того, что после смерти он будет оклеветан.

Кроме того, клевета, совершенная в адрес умерших, за­частую существенно затрагивают интересы живых людей: близких, друзей, родственников умершего. Нередко клевет­ник, распространяя заведомо ложные, порочащие умершего сведения, преследует цель бросить тень именно на живых лиц, связанных родственными, дружескими или иными узами с умершим.

Возникает вопрос: «Охватываются ли подобные действия уже существующим составом клеветы?».

Одни указывают на возможность защиты чести и досто­инства умерших по статье о клевете. Другие полагают, что для этого необходимо внести соответствующие изменения в ст. 1281 УК РФ. Третьи считают, что правильнее было бы до­полнить УК РФ специальной нормой (в рамках главы 17 «Пре­ступления против свободы, чести и достоинства личности»), предусматривающей уголовную ответственность за данные посягательства. Есть также мнение о том, что в этом случае требуется создание самостоятельной уголовно-правовой нор­мы, которая направлена на защиту общественной нравствен­ности, а не чести и достоинства личности.

Если обратиться к опыту зарубежных стран, то там этот вопрос решается по-разному. УК Греции объединяет эти пре­ступления в самостоятельную статью, по которой наказыва­ется тот, кто оскорбляет память умершего злонамеренным оскорблением или злостной клеветой (ст. 365). Аналогичное положение содержится в ст. 274 УК Дании 1930 г. В ст. 176 Швейцарского Уголовного кодекса речь идет о диффамации и клевете в отношении умершего, а также установлен срок, в течение которого диффамация и клевета в отношении умер­шего считаются преступлением, — это 30 лет с момента смерти. Вместе с тем УК Франции и УК Австрии относят оскорбление памяти умерших к посредственному оскорблению, указывая на намерение оскорбить тем самым живых лиц.

Вне зависимости от того, жив человек или мертв, его до­стоинство охраняется Конституцией РФ в виде абсолютной ценности (ст. 21). Кроме того, в Преамбуле Конституции Рос­сии говорится: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации. чтя память предков. принимаем Конституцию Российской Федерации». Это говорит о том, что уважение и сохранение человеческого достоинства — это наша задача, за­дача живущих.

Думается, что решение данного вопроса возможно ис­ходя из существующей конструкции ч. 1 ст. 1281 УК РФ при конкретизации круга потерпевших, поскольку это сделает возможным исключить из числа тех, кому причиняется ука­занным посягательством вред — родственников, близких умер­шему лиц, а акцент будет сделан именно на достоинство умер­шего лица.

В связи со всем вышеизложенным, в целях оптимизации понятия клеветы в уголовном законе и необходимости уточ­нения пределов уголовной ответственности, предлагается из­менить диспозицию ч. 1 ст. 1281 УК РФ и изложить ее в следу­ющей редакции:

«1. Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, в том числе несовершеннолет­него, психически больного, а равно умершего».

По нашему мнению, следует оптимизировать не только основной, но и квалифицированные составы клеветы. В связи с этим предлагается следующее:

а) в ч. 2 ст. 1281 УК РФ предусмотрено усиление уголовной ответственности за клевету, совершенную с использованием средств массовой информации. Распространение клеветы на любых сайтах сети Интернет, если они не зарегистрированы в качестве средства массовой информации, не образует ква­лифицирующего признака, предусмотренного ч. 2 ст. 1281 УК РФ.

Представляется, что опасность распространения инфор­мации посредством сети Интернет с уголовно-правовой точ­ки зрения нельзя дифференцировать в зависимости от того, зарегистрирован тот или иной информационный ресурс как средство массовой информации или нет, поскольку такое рас­пространение создает реальную возможность ознакомиться с распространяемой информацией достаточно большому (не­определенно широкому) числу лиц.

Российский законодатель при регламентации вопросов, связанных с использованием сети Интернет, в тексте УК РФ не вполне последователен. Так, в частности, в ч. 1 ст. 1853 УК РФ электронные, информационно-телекоммуникационные сети общего пользования (включая сеть Интернет) рассматривают­ся как составной элемент средств массовой информации.

В пункте «б» ч. 2 ст. 2281 УК РФ указано, что в качестве отягчающего обстоятельства при сбыте наркотических средств, психотропных веществ или аналогов выступает совершение данного деяния «с использованием средств массовой инфор­мации либо электронных или информационно-телекоммуни­кационных сетей (включая сеть Интернет)».

В связи с вышеизложенным, квалифицированный состав клеветы, предусмотренный в ч. 2 ст. 1281 УК РФ, требует кор­рекции. Думается, что ч. 2 ст. 1281 УК РФ можно было бы из­ложить в следующем виде:

«2. Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, с использова­нием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет)»;

б) в качестве самостоятельного квалифицирующего при­знака состава клеветы признается клевета, соединенная с обви­нением лица в совершении преступления сексуального харак­тера (ч. 4 ст. 1281 УК РФ).

Законодатель применительно к данному отягчающему обстоятельству создал излишние сложности для правопри­менителя в правовой оценке того, что следует понимать под «преступлениями сексуального характера».

Так, с одной стороны, перечень преступлений сексуаль­ного характера может быть отождествлен с преступлениями, предусмотренными главой 18 УК РФ, — «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности». С другой стороны, он (перечень) может быть расширен за счет включения в него не только преступлений, предусмотренных главой 18 УК РФ, но и целого ряда преступлений против обще­ственной нравственности, в частности, ст. 240 УК РФ «Вовле­чение в занятие проституцией», ст. 241 УК РФ «Организация занятия проституцией», ст. 242 УК РФ «Незаконные изготов­ление и оборот порнографических материалов или предме­тов», ст. 2421 УК РФ «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовер­шеннолетних», ст. 2422 УК РФ «Использование несовершенно­летнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов». Подобное понимание делает «использование термина «преступления сексуального характера» в ч. 4 ст. 1281 УК РФ оправданным и уместным».

По нашему мнению, было бы более справедливым, если бы законодатель обозначил отмеченную выше группу «пре­ступлений сексуального характера» как ту или иную группу преступных деяний, наименование которых заложено в тексте уголовного закона и не могло бы быть неоднозначно понято.

В связи с этим наиболее приемлемым видится изменение формулировки «преступления сексуального характера» на «преступления против половой неприкосновенности и поло­вой свободы личности». В противном случае отсутствие четкой формулировки приведет к неоднозначной трактовке данного понятия и ошибкам в квалификации действий виновных лиц.

в) представляется необходимым пересмотреть обще­ственную опасность вышеназванного квалифицирующего признака клеветы (клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера) по следу­ющему основанию.

Наиболее опасным видом клеветы является клевета, сое­диненная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 5 ст. 1281УК РФ). Повышенная сте­пень общественной опасности данного вида клеветы основана на том, что о потерпевшем распространяются не просто све­дения об аморальном или противоправном поведении, а такие несоответствующие действительности сведения, которые связаны с наиболее существенным нарушением закона с его стороны.

Тяжкими преступлениями согласно ч. 4 ст. 15 УК РФ при­знаются умышленные деяния, за совершение которых макси­мальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает десяти лет лишения свободы. Особо тяжкими преступления­ми признаются умышленные деяния, за совершение которых УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание (ч. 5 ст. 15 УК РФ).

Данный квалифицирующий признак традиционно суще­ствовал в составе клеветы (ст. 131 УК РСФСР 1960 г., ст. 129 УК РФ в ред. до 7 декабря 2011 г.) и проблем с его применением не существовало. Вместе с тем действующая редакция ст. 1281УК РФ указывает на искусственную конкуренцию между призна­ками ч. 4 и ч. 5 настоящей статьи в случаях, когда имеет место клевета, соединенная с обвинением лица в совершении пре­ступлений сексуального характера, относящихся к категории тяжких или особо тяжких преступлений. Указанная ситуация может иметь место в случае клеветы, соединенной с обвинени­ем лица в совершении изнасилования (чч. 1-5 ст. 131 УК РФ), насильственных действий сексуального характера (чч. 1-5 ст. 132 УК РФ), а также полового сношения и иных действий сек­суального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилет­него возраста и развратных действий при особо отягчающих обстоятельствах (чч. 3-ст. 134, чч. 2-5 ст. 135 УК РФ). Идеальная совокупность ч. 4 и ч. 5 ст. 1 УК РФ отсутствует, а содеянное подлежит квалификации по ч. 5 ст. 11 УК РФ, поскольку она предусматривает более строгое наказание.

Поскольку абсолютное большинство преступлений сексу­ального характера — тяжкие и особо тяжкие преступления, не­обходимо пересмотреть место квалифицирующего признака «клевета, соединенная с обвинением лица в совершении пре­ступлений сексуального характера» и переместить его из ч. 4 в ч. 5 ст. 1281 УК РФ;

г) клевета сконструирована как формальный состав пре­ступления. Наступление тех или иных последствий в результа­те клеветы находится за рамками данного состава преступле­ния. Ни действующее, ни прежнее уголовное законодательство России не предусматривало в качестве квалифицирующего признака клеветы указания на тяжкие последствия. Вместе с тем в настоящее время уголовное законодательство некоторых зарубежных стран (ч. 2 ст. 148 УК Болгарии; п. «б» ч. 3 ст. 139 УК Узбекистана) относит тяжкие последствия к квалифициру­ющим признакам клеветы.

Признание данного обстоятельства квалифицирующим в составе клеветы, несомненно, способствует задаче охраны чести и достоинства личности. По мнению ряда авторов, рас­пространение ложных и порочащих лицо сведений нередко сопряжено с наступлением тяжких последствий в нравствен­ной, имущественной и личной сфере гражданина.

Под «тяжкими последствиями» применительно к клевете следует понимать: тяжелое заболевание потерпевшего или его близких, распад семьи, увольнение с работы, потеря близкого человека, самоубийство и др.

Прибегая к формальной конструкции состава клеветы, законодатель исходил из того, что посягательства такого рода причиняют только нематериальный вред, который сложно определить в диспозиции, невозможно посчитать в каком- либо эквиваленте. Однако когда результатом клеветы явля­ется наступление тяжких последствий, это свидетельствует о повышенной степени общественной опасности содеянного виновным и должно быть предусмотрено в качестве квалифи­цирующего обстоятельства. Причем вопрос о признании или непризнании наступивших в результате клеветы последствий тяжкими является делом факта и должен решаться судом, ис­ходя из совокупности всех обстоятельств дела.

Исходя из вышеизложенного, предлагается ч. 5 ст. 1281 УК РФ изложить в следующей редакции:

«5. Клевета, соединенная с обвинением лица в соверше­нии тяжкого, особо тяжкого преступления либо преступле­ния против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а равно клевета, повлекшая наступление тяжких по­следствий».

Высказанные в данной статье рекомендации по измене­нию уголовного законодательства в связи с необходимостью решения спорных вопросов, связанных с дифференциацией уголовной ответственности за клевету, не являются бесспорны­ми и направлены на изменение подхода законодателя к юри­дической технике построения как в целом, так и конкретной нормы Особенной части УК РФ.