Как проходит психолого психиатрическая экспертиза

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б., Канищев А. В. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза: заблуждения и реальность // Архів психіатрії. — 2006. — Т. 12, № 1–4. — С. 175–179.

* Доклад на научно-практической конференции «Актуальные проблемы социальной, судебной психиатрии и наркологии» (Киев, 23–25 октября 2006 г.).

На протяжении последних лет комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (КСППЭ) в Украине приобретает всё большее распространение. По своему количеству такие экспертизы, безусловно, доминируют среди иных комплексных судебно-психиатрических экспертиз. При этом в 2004 году в Украине удельный вес комплексных судебно-психиатрических экспертиз составлял 11,8%, а в 2005 году — уже 12,2%; в то же время среди судебно-психиатрических экспертиз несовершеннолетних в 2004 году комплексными были 37,1%, а в 2005 году — 37,7% 1 . Однако, несмотря на широкое распространение КСППЭ, в Украине практически полностью отсутствует их инструктивное и методическое урегулирование. Имеющиеся же научные публикации, в том числе монографии, посвящённые КСППЭ, оставляют нерешёнными множество спорных вопросов.

Цель настоящей работы — рассмотрение наиболее распространённых недостатков, касающихся научных, методических и правовых аспектов проведения КСППЭ в Украине.

Прежде всего, необходимо отметить те случаи, когда эксперты проводят КСППЭ, несмотря на назначение судебно-следственными органами однородной судебно-психиатрической экспертизы. При этом эксперт-психолог включается в состав экспертной комиссии только лишь за счёт проведения экспериментально-психологического исследования. Безусловно, в таких случаях психолог не выполняет роль эксперта, а оказывает консультативную помощь, давая дополнительный материал для решения диагностических и экспертных задач, относящихся к компетенции судебной психиатрии [9]. В таких случаях экспертиза не приобретает признаков комплексности и остаётся однородной судебно-психиатрической. Экспертиза может являться комплексной лишь при наличии вопросов, относящихся к сфере специальных знаний экспертов иной специальности.

Следующий заслуживающий внимания аспект касается особенностей составления акта КСППЭ. Речь идёт о ставшей традиционной форме акта КСППЭ, когда ответы на поставленные перед экспертами вопросы формулируются в общем заключении, которое совместно подписывают все члены комиссии — психиатры и психологи. Вполне очевидно, что подобный способ составления заключения не даёт возможности определить пределы компетенции психиатров и психологов, принимавших участие в экспертизе. А ведь от этого зависит доказательная ценность экспертных выводов и отношение судебно-следственных органов к акту КСППЭ в целом.

Особенно важное значение имеют те случаи КСППЭ, когда совместное участие психологов и психиатров в обсуждении результатов экспертизы приводит к формулированию общего вывода. Более того, по мнению И. А. Кудрявцева [3, 4], именно решение вопросов «совместной компетенции» определяет сущность КСППЭ и придаёт ей статус самостоятельного рода судебной экспертизы со своим «особым» предметом и особыми вопросами, которые не могут быть решены в рамках однородных экспертиз [3, 4]. Подобная роль отводится КСППЭ, в частности, при решении вопроса об ограниченной вменяемости [1, 3, 4, 8]. То есть, согласно данной концепции, заключение об ограниченной вменяемости подэкспертного формируется при совместном обсуждении представителей двух различных специальностей, которые, уточняя и корригируя мнения друг друга, приходят к общему синкретическому выводу. Однако как именно, в рамках существующего законодательства, должен осуществляться процесс совещания и убеждения экспертов разных специальностей, понять невозможно. При этом просто игнорируется тот факт, что закон связывает ограниченную вменяемость с наличием болезненного расстройства психической деятельности, а, как известно, ограничение или уничтожение способности осознавать свои действия и руководить ими является имманентным признаком такого расстройства. Нужно ли после этого особо доказывать, что выявление указанных обстоятельств полностью находится в компетенции психиатра-эксперта?

Распространённость подобного подхода и его широкое заимствование экспертной практикой поднимает вопрос о его соответствии основным законодательным требованиям, предъявляемым к судебной экспертизе. Прежде всего речь идёт о требовании соответствия заключения эксперта пределам его специальных знаний. Указанное требование закреплено в ч. 2 ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) Украины. Аналогичные требования содержатся и в ч. 1 ст. 53 Гражданского процессуального кодекса (ГПК) Украины. Кроме того, пункт 2 ч. 2 ст. 22 ГПК Украины предполагает невозможность участия эксперта в рассмотрении дела, если выявление значимых для дела обстоятельств выходит за пределы его специальных знаний.

Статья 149 ГПК Украины специально регламентирует проведение комплексной судебной экспертизы в гражданском судопроизводстве. Указанная статья устанавливает, что комплексная экспертиза проводится не менее чем двумя экспертами различных отраслей знаний либо различных направлений в пределах одной отрасли знаний. Стоит обратить внимание, что речь идёт об экспертах, представляющих различные направления одной отрасли знаний. Такая формулировка применима к криминалистическим экспертизам, где существует экспертная специализация, и не реализуема в экспертизе психиатрической, где не существует отдельных экспертных специальностей.

В заключении экспертов указывается, какие исследования и в каком объёме провёл эксперт каждой специальности, какие он установил факты и к каким выводам пришёл. Каждый эксперт подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведённых им исследований и несёт за неё ответственность. В то же время ч. 3 ст. 149 ГПК Украины гласит, что общее заключение составляют эксперты, компетентные в оценке полученных результатов и формулировании единого заключения. В случае же возникновения разногласий между экспертами заключения оформляются в соответствии с ч. 2 ст. 148 ГПК. Статья 148 ГПК, в свою очередь, регулирует проведение комиссионной экспертизы и требует составления экспертом, не согласным с заключением другого эксперта, отдельного заключения, а не только выводов, по всем вопросам или по вопросам, вызвавшим разногласия.

Действующий УПК Украины не содержит норм, специально регламентирующих проведение комплексных экспертиз. Однако позиция авторов комментария УПК также сводится к тому, что комплексная экспертиза рассматривается как вариант комиссионной экспертизы: общее заключение комиссионной или комплексной экспертизы подписывается экспертами, принимавшими участие в совместной оценке всех исследований и пришедшими к согласию. В случае, если согласия между ними не было достигнуто, составляется несколько заключений экспертизы по количеству точек зрения, или одно, в котором протокольная часть подписывается всеми экспертами, а резолютивная — отдельными, под соответствующими выводами [2, с. 445].

Таким образом, разделение компетенции экспертов различных специальностей в акте комплексной экспертизы может быть реализовано путём приведения отдельного заключения в рамках одного акта. Однако, как следует из ГПК, а также из позиции авторов комментария УПК, отдельные заключения могут быть сделаны лишь при отсутствии согласия между экспертами. Между тем совершенно очевидно, что при проведении КСППЭ психиатры не могут соглашаться или не соглашаться с заключением психологов, если последние не вышли за пределы своей компетенции и не вторглись в сферу психиатрической диагностики. В данном случае согласие (в виде совместных подписей в акте), равно как и несогласие (в виде особого мнения) неизбежно влечёт за собой выход эксперта за пределы своих специальных знаний.

Оценка практики КСППЭ с точки зрения законодательного предписания персональной ответственности эксперта за своё заключение также выявляет целый ряд спорных вопросов. Как известно, экспертом может быть только физическое лицо. В соответствии с частью третьей статьи 75 УПК Украины, эксперт даёт заключение от своего имени и несёт за него личную ответственность. Статья 384 Уголовного кодекса Украины предусматривает уголовную ответственность за заведомо ложное заключение эксперта. В свою очередь, указание на ответственность эксперта, в том числе за заведомо ложное заключение, содержит ч. 13 ст. 53 ГПК Украины.

Каким же образом соотносится с указанными требованиями практика составления «единого» акта КСППЭ и, тем более, решение вопросов «совместной компетенции»? Совершенно очевидно, что персональная ответственность эксперта не может быть разделена пополам, — она либо существует в полной мере, либо отсутствует вообще. Принятие какого-либо совместного решения в рамках КСППЭ, таким образом, обезличивает процесс формулирования экспертных выводов. Подобной позиции придерживаются также М. М. Михеенко и соавт. (1999), полагая, что требования закона о даче экспертом заключения от своего имени на основании исследований, проведённых им в соответствии с его специальными знаниями, полностью распространяются на лиц, принимающих участие в проведении комплексной экспертизы [5, с. 127].

В связи с широким внедрением в практику комплексных экспертиз учёными-процессуалистами указывалось на проблему так называемого «ведущего эксперта», синтезирующего результаты исследования других экспертов и формулирующего общий вывод. Подчёркивалось, что при этом без должного внимания остаются принципиальные положения теории доказательств, что приводит к предоставлению «ведущему» эксперту определённых процессуальных функций. Однако ни при каких условиях процессуальные функции ведущего эксперта не могут отличаться от функций каждого из членов экспертной группы. Любое неравноправие экспертов, предоставление одному из них обязанности (и права) давать окончательную оценку результатам исследований, проведённых другими экспертами, разрушает гарантии объективности и достоверности экспертизы, обезличивает процесс формирования экспертных выводов и противоречит законодательному предписанию персональной ответственности эксперта за вывод, который может даваться только от его имени единолично или каждым отдельно в группе [2, с. 222–223].

С чем же связано то, что, несмотря на вполне очевидные законодательные противоречия, формируется достаточно спорное отношение к КСППЭ как к особо достоверной и надёжной форме применения специальных знаний в области судебной психиатрии? Экспертная практика показывает, что источником такого отношения являются юристы. Корни его кроются в противоречии между отсутствием инстанционности в судебной экспертизе и необходимостью оценки судом качества экспертного заключения. Первое положение опирается на формальное равенство экспертных заключений перед законом при идентичности объектов исследования. Второе имеет в своей основе содержательный признак — объективное неравенство экспертных заключений разных экспертов по одному и тому же факту, определяемое множеством обстоятельств и уровнем квалификации эксперта в том числе [6]. Такое извечное противоречие между формой и содержанием, при отсутствии методики оценки заключения эксперта, порождает «эрзац-подход». Его суть в признании априори преимущества каждой последующей экспертизы перед предыдущей в цепочке: единоличная экспертиза — комиссионная — комплексная психолого-психиатрическая — комплексная психиатрическая с включением иных специалистов, о которых имеется хотя бы упоминание в деле. Так же стационарная экспертиза имеет в сознании юристов преимущество перед амбулаторной, что далеко не всегда соответствует действительности. А если имеется два противоположных экспертных заключения — назначается третья экспертиза и итоговое решение принимается по совпадающим заключениям, что, тем не менее, не гарантирует истинности решения. Порочность такой практики очевидна и её негативные последствия ещё ожидают научного анализа.

В свою очередь у многих экспертов существует упрощённое отношение к КСППЭ, как к консилиуму врачей различных специальностей. При этом, однако, игнорируется процессуальная природа любого экспертного исследования, которое хотя бы по этой причине не может быть сопоставлено с общемедицинской практикой.

Уже привычным аргументом является представление о чрезвычайной близости и взаимном перекрытии психиатрии и психологии. Действительно, в литературе нередко встречаются утверждения о наличии у этих двух наук зон взаимного перекрытия и о том, что современное состояние этих наук характеризуется взаимопроникновением и постоянным научным обменом между ними.

Однако необходимо отметить, что в судебной экспертизе речь идёт не о предмете базовых наук (психиатрии и психологии), а о производных от них, прикладных экспертных отраслях — судебной психиатрии и судебной психологии. Приобретённые базовыми науками знания становятся достоянием соответствующих экспертных специальностей не автоматически, а путём длительного испытания экспертной и правоприменительной практикой. При этом от какого-либо научного знания (теорий, гипотез и т. д.) требуется обязательная воспроизводимость в экспертной практике. Более того, оценка какого-либо явления с позиций определённой экспертной дисциплины возможна, прежде всего, при условии чёткого и однозначного его отношения к предметной области данной экспертной отрасли. Таким образом, с точки зрения судебной экспертологии, у судебной психологии и судебной психиатрии отсутствуют какие-либо зоны совпадения (даже частичного) сфер компетенции. И если можно говорить о наличии у базовых наук каких-либо точек соприкосновения, то отличие двух производных от них экспертных отраслей является совершенно абсолютным.

Не способствует формированию корректной экспертной практики и отношение к КСППЭ со стороны судебно-следственных органов, зачастую поверхностное и нетребовательное. Наличие в одном акте психиатрических и психологических выводов с большей вероятностью «устраняет» возможные противоречия при изучении акта юристом и создаёт иллюзию общности задач, решаемых судебной психиатрией и судебной психологией. Так, например, не специалисту может представляться противоречивым и взаимоисключающим указание психиатрами на отсутствие психических расстройств (и заключение о вменяемости) при одновременном заключении психологов о наличии у подэкспертного отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством (с неболезненным нарушением способности к осознанию и руководству своими действиями).

Определённую путаницу вносит внешнее сходство и одинаковая стилизация выводов психиатров и психологов, когда в обоих случаях идёт речь о наличии (либо мере снижения) способности подэкспертного отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими. В то же время, как справедливо указывал С. Шишков, вопрос о способности лица к осознанно-волевому поведению является неправомерным, если он адресован одновременно к психиатру и психологу. Заданный в столь абстрактном, недифференцированном виде, без указаний на возможную причину снижения или утраты такой способности (болезненные расстройства, неболезненные отклонения) сам вопрос становится беспредметным. Эксперты, обязанные оставаться в пределах своей компетенции, то есть в рамках психиатрии либо психологии, неспособны дать на него ответ «вообще», безотносительно к конкретному состоянию психического здоровья подэкспертного [10].

Если КСППЭ требует участия экспертов двух специальностей в совместном обсуждении результатов исследования, и в то же время эксперты должны соблюдать пределы своей компетенции, возникает вопрос: что же именно должны эксперты обсуждать при комиссионном заседании? Проведённые исследования и их результаты? Или, может быть, корригировать мнения друг друга? Как должен осуществляться процесс совещания экспертов двух разных специальностей? Очевидно, имеется в виду возможность использования психиатром своих базовых знаний в области психологии и наоборот, что предполагает определённую «расширенную» подготовку указанных специалистов [4]. Однако следует отметить, что знания психолога в области психиатрии, даже несмотря на опыт работы в судебно-психиатрическом учреждении, всегда будут неполными, поскольку имеются существенные отличия в базовом образовании, последипломной подготовке, специализации и т. д. А тот уровень «смежной» психиатрической подготовки, каким бы он ни был, не будет соответствовать характеру специальных знаний, требуемых от эксперта. И если мы признаём, что судебная психология и судебная психиатрия являются самостоятельными отраслями судебной экспертизы, то где же должна находиться зона «совместной компетенции»? Ответ на этот вопрос отсутствует. Строго говоря, попытки определиться с зоной «совместной компетенции» предпринимались, однако не удивительно, что они решались путём атеоретического, механического накопления определённых сочетаний психопатологических, ситуационных и личностных факторов, которые предлагалось оценивать одновременно психологам и психиатрам [1, 3, 8], при полном отсутствии методологического сопровождения.

Сложившаяся с КСППЭ ситуация не является случайной и имеет свои исторические и методологические корни. Не секрет, что судебно-психологическая экспертиза, со своим крайне слабо разработанным методическим аппаратом, и в силу своей относительной «молодости» как отрасли судебной экспертизы, путём «комплексирования» с судебно-психиатрической экспертизой существенно повышает свой авторитет. Кроме того, решаемые экспертами-психологами вопросы зачастую не имеют чётких юридических последствий и (за исключением диагностики аффекта, что само по себе достаточно спорно) предоставляют суду лишь данные для индивидуализации наказания.

Мы затронули лишь внешнюю сторону осуществления КСППЭ, вопросы, лежащие на поверхности проблемы. И уже это показывает наличие множества дискуссионных аспектов реализации этого института — от формальных, «технических» (касающихся оформления заключения), до принципиальных (научных и методических), обусловленных неправильным представлением о предмете двух экспертных специальностей. Ответы на них может дать методологический анализ проблемы, опирающийся на принципиальные различия в возможности комплексирования различных специальных знаний в зависимости от природы подвергаемых исследованию следов-отображений (следы-изменения, обозначения или проявления) и их различных сочетаний [7].

Пока же проведённый анализ законодательства, научной литературы и экспертной практики позволяет сделать следующие выводы.

  1. Экспертный смысл КСППЭ состоит исключительно в механической сумме судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертиз, проводимых одновременно и в одном экспертном учреждении. Предоставить судебно-следственным органам достоверные и доказательные данные, которые было бы невозможно получить путём раздельного проведения этих двух экспертиз, КСППЭ не может.
  2. Существующая практика составления актов КСППЭ с совместными подписями психиатров и психологов (зачастую независимо от наличия условно выделяемых вопросов «совместной компетенции»), не соответствует как научным представлениям о предмете экспертных дисциплин, так и законодательству. При этом смешиваются понятия «эксперт», «специалист» и «консультант».
  3. Нарушение пределов компетенции экспертов и нивелирование личной ответственности экспертов за своё заключение лишает акт КСППЭ доказательной силы и может служить почвой для различных вариантов недобросовестного использования подобного «комплексирования».
  4. При составлении заключения КСППЭ наиболее адекватной представляется модель «один акт — два заключения», когда исследовательские, мотивировочные и заключительные части акта составляются и подписываются психологами и психиатрами полностью раздельно.

Думается, что совершенствование комплексной психиатрической экспертизы будет происходить не путём экстенсивного её расширения с включением всё большего количества медицинских специальностей, а прежде всего за счёт научной разработки методологических принципов и адекватных методических подходов, упорядочения практики и соблюдения базовых законодательных требований, предъявляемых к судебной экспертизе.

Литература

  1. Дмитриева Т. Б., Сафуанов Ф. С. Критерии ограниченной способности к осознанию и регуляции криминально-агрессивных действий обвиняемых (по материалам комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы) // Российский психиатрический журнал. — 2001. — № 3. — С. 48–57.
  2. Кримінально-процесуальний кодекс України. Науково-практичний коментар / За заг. ред. В. Т. Маляренка, В. Г. Гончаренка. — Вид. 2-е, перероб. та доп.: У 2 ч. — Київ: Форум, 2004. — Ч. 1. — 492 с.
  3. Кудрявцев И. А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (КСППЭ) на современном этапе развития: достижения, проблемы, перспективы // Российский психиатрический журнал. — 2002. — № 3. — С. 9–18.
  4. Кудрявцев И. А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (научно-практическое руководство). — М.: МГУ, 1999. — 497 с.
  5. Михеєнко М. М., Шибко В. П., Дубинський А. Я. Науково-практичний коментар Кримінально-процесуального кодексу України / Відп. ред. В. Ф. Бойко, В. Г. Гончаренко. — 2-е вид. — Київ: Юрінком Інтер, 1999. — 624 с.
  6. Первомайский В. Б.Субъект судебно-психиатрической экспертизы и проблема расхождения экспертных выводов // Журнал психиатрии и медицинской психологии. — 2004. — № 4. — С. 35–42.
  7. Первомайский В. Б.К теории судебной психономики // Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. — Киев: КИТ, 2006. — С. 8–23.
  8. Сафуанов Ф. С. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза обвиняемых в криминально-агрессивных действиях: диагностические и экспертные оценки. Аналитический обзор. — М., 2003. — 64 с.
  9. Сафуанов Ф. С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе: Научно-практическое пособие. — М.: Гардарика: Смысл, 1998. — 192 с.
  10. Шишков С. Понятия «вменяемость» и «невменяемость» в следственной, судебной и экспертной практике // Законность. — 2001. — № 2. — С. 25–29.
  • Данные отраслевых статистических отчётных форм № 38–здоров за 2004–2005 гг.
  • Как проходит психолого психиатрическая экспертиза

    * Электронная публикация:
    Петрюк П. Т., Перевозная Т. А., Кузьминов В. Н. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза: варианты ошибочного назначения [Электронный ресурс] // Актуальные вопросы современной психиатрии и наркологии: Сборник научных работ Института неврологии, психиатрии и наркологии АМН Украины и Харьковской областной клинической психиатрической больницы № 3 (Сабуровой дачи), посвящённый 210-летию Сабуровой дачи / Под общ. ред. П. Т. Петрюка, А. Н. Бачерикова. — Киев–Харьков, 2010. — Т. 5. — Режим доступа: http://www.psychiatry.ua/books/actual/paper081.htm.

    Правовую основу производства комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз (КСППЭ), которые проводятся в гражданском судопроизводстве и уголовном процессе, составляют Конституция Украины, Закон Украины «О психиатрической помощи», Гражданский процессуальный кодекс Украины, Уголовно-процессуальный кодекс Украины и Закон Украины «О судебной экспертизе». В соответствии с процессуальным законодательством, комплексная экспертиза проводится не менее чем двумя экспертами различных отраслей знаний или различных направлений в пределах одной области знаний (ст. 149 ГПК Украины).

    Практически все КСППЭ проводятся в государственных или коммунальных экспертных учреждениях (отделениях) системы МЗ Украины. КСППЭ могут быть двух видов: амбулаторные КСППЭ и стационарные КСППЭ.

    Опыт практической работы показывает, что в производстве КСППЭ часто встречаются ошибки при её назначении, при этом ошибки в основном касаются неправильного рода экспертизы — однородной или комплексной. В этой связи можно выделить следующие основные варианты ошибочного назначения КСППЭ:

    1. Судебно-следственными органами назначается КСППЭ в том случае, когда достаточно назначить однородную судебно-психиатрическую экспертизу. В результате в заключении экспертизы даются ответы только на вопросы, входящие в компетенцию психиатра, и утрачивают свое значение вопросы, требующие специальных познаний в психологии. Например, обвиняемый совершил по бредовым мотивам убийство, длительно страдает шизофренией, неоднократно переносил бредовые приступы, что подтверждается медицинской документацией, признан невменяемым, а следователь необоснованно назначил КСППЭ.
    2. Следователем или судом назначается КСППЭ, но в постановлении (определении) отсутствуют вопросы, относящиеся к компетенции эксперта-психолога. Спрашивается, с какой же целью в таком случае назначается не судебно-психиатрическая экспертиза, а КСППЭ? Это происходит, во-первых, вследствие элементарной путаницы из-за незнания следователем специфики КСППЭ по сравнению с судебно-психиатрической экспертизой, а, во-вторых, из-за влияния некоторых публикаций, в которых преувеличивается роль КСППЭ, утверждается, что юридический критерий вменяемости–невменяемости должен устанавливать эксперт-психолог.
    3. Судебно-следственными органами назначается судебно-психиатрическая экспертиза, но в постановлении (определении) содержатся и вопросы, не входящие в компетенцию эксперта-психиатра, но относящиеся к компетенции эксперта-психолога. Здесь следователя интересуют обстоятельства, входящие в компетенцию эксперта-психолога, а он не различает его компетенцию и компетенцию эксперта-психиатра и неверно полагает, что последний может решать вопросы об аффекте, индивидуально-психологических особенностях и т. п. Здесь налицо ошибка в выборе вида экспертизы. Нередко путают компетенцию психолога и сексолога, например, назначают сексолого-психиатрическую экспертизу, а в постановлении формулируют вопросы только к психиатру и психологу.
    4. Следователем или судом назначается судебно-психиатрическая экспертиза. В постановлении (определении) все вопросы, входящие в компетенцию эксперта-психиатра, сформулированы правильно. Однако, при первичном осмотре подэкспертного и при ознакомлении с материалами уголовного (гражданского) дела и медицинской документации, а нередко и после консультации с экспертами-психологами, эксперты-психиатры приходят к выводу, что в данном случае существуют обстоятельства, имеющие значение для дела, установление которых входит в компетенцию эксперта-психолога, но по поводу которых вопросы поставлены не были. В данном случае ошибка следователя совсем другого рода, чем в предыдущем случае: он не путает компетенцию эксперта-психиатра и эксперта-психолога, а неправильно оценивает следственно-экспертную ситуацию и не видит обстоятельств, требующих комплексного экспертного исследования. Наиболее часты ошибки, связанные с необходимостью квалификации ст.ст. 103, 116 УК и ст. 433 УПК Украины, т. е отсутствует вопрос об аффекте (сильном душевном волнении) или об установлении у несовершеннолетнего отставания в психическом развитии, обусловленном социально-педагогической запущенностью. Не всегда учитываются требования п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Украины от 07.02.2003 года № 2 «О судебной практике по делам о преступлениях против жизни и здоровья человека», который подчёркивает, что: «…для установления, совершено ли деяние в состоянии сильного душевного волнения, суды должны назначать психолого-психиатрическую экспертизу», а также постановления Пленума Верховного Суда Украины от 16.04.2004 года № 5 «О практике применения судами Украины законодательства о делах несовершеннолетних», которое рекомендует несовершеннолетним также назначать психолого-психиатрическую экспертизу.
    5. Целый ряд КСППЭ назначается в тех случаях, когда можно ограничиться однородной судебно-психологической экспертизой. Например, обвиняемому в убийстве своей сожительницы назначается третья повторная КСППЭ из-за сомнений суда в экспертном установлении состояния аффекта в момент убийства. Все три предыдущие КСППЭ, проведённые в разных экспертных учреждениях, пришли к однозначному мнению, что у обвиняемого имеет место, расстройство личности, вменяем, но при двух экспертизах был диагностирован аффект, а на одной — сделан вывод о его отсутствии. Следовательно, в данном случае очевидна необходимость производства не КСППЭ, а только однородной судебно-психологической экспертизы.

    При всём многообразии рассматриваемых ситуаций можно допустить две крайние позиции при их решении. Первая из них исходит из формального положения о том, что каждый раз должен проводиться тот вид экспертизы, который назначен. Вторая позиция основана на том, что каждый раз должен проводиться тот вид экспертизы, который действительно необходим (Ф. С. Сафуанов, 2005).

    В подобных ситуациях, как нам кажется, необходимо руководствоваться не формальным основанием, а принципом всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Этим принципом должны руководствоваться все участвующие в уголовном (гражданском) процессе лица, в том числе и эксперты. Согласно этому принципу, эксперты должны ответить на все поставленные вопросы, если они входят в компетенцию эксперта, и предоставленные материалы позволяют сделать это, а также могут дать заключение по обстоятельствам, по которым вопросы не ставились. Если эксперт при проведении экспертизы установит обстоятельства, имеющие значение для дела, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе свои рассуждения об этих обстоятельствах включить в своё заключение (п. 5 ст. 147 ГПК Украины). Но все эти и другие нюансы экспертного процесса при необходимости и по возможности должны корректировать в самом экспертном учреждении (подразделении), используя с этой целью полномочия, предоставленные процессуальным законом его руководителю, которые должны быть тщательно оговорены в межведомственной инструкции об организации и производстве КСППЭ, которая в Украине, к сожалению, отсутствуют до настоящего времени.

    Таким образом, учёт вышеперечисленных обстоятельств в практической работе как судебно-следственных органов, так и экспертов-психиатров и экспертов-психологов поможет избежать вариантов ошибочного назначения комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз.

    Психолого-психиатрическая экспертиза

    Точная стоимость зависит от конкретного случая. Оставьте заявку или уточняйте по телефону.

    Сегодня существует множество медицинских учреждений предоставляемых свои услуги, но только наша организация НП «Федерация Судебных Экспертов» предоставит вам возможность независимо и объективно получить консультацию от ведущих медицинских специалистов, провести любую медицинскую и судебную экспертизу и получить заключение в интересующих вас вопросах. Наш опыт и ваше доверие залог успешного сотрудничества.

    Психолого-психиатрическая экспертиза на сегодняшний день является более правильным и надёжным способом, для изучения личностных поведенческих реакций человека для юридического делопроизводства. Вопросы, ставящиеся перед проведением экспертизы уполномоченными специалистами нашего центра, находят своё отражение в процессе исследования лица подозреваемого в совершении противоправного деяния, обследование потерпевших, в основном затрагивает вопросы адекватного поведения.

    Основой психолого-психиатрической экспертизы, которая проводится в НП «Федерация Судебных Экспертов» является возможность изучения физического, психологического и психического состояния человека, в рамках ранее поставленных научных исследований в психологии и психиатрии.

    Исследования, связанные с психолого-психиатрической экспертизой затрагивают большой спектр проблем в связи, с чем возникают определённые вопросы, которые чётко отражаются в постановлениях правоохранительных органов. Надо отметить, что разрешение вопросов для психолого-психиатрической экспертизы предполагает, множество необходимых моментов и наши специалисты НП «Федерация Судебных Экспертов» опираясь на свой многолетний опыт и умение правильно подходить к разрешению проблемы, приобщая научный подход и рациональное использование результатов комплексного исследования, каждый день используют в своей деятельности.

    Следует отметить, что проведение психолого-психиатрической экспертизы и, отвечая в итоге на поставленные вопросы, наши эксперты также используют свои собственные разработки и методики для более точной и ясной картины исследования. На сегодняшний день немаловажным является исследования высококвалифицированных специалистов, так как с развитием и изменением судебной медицины, становится всё больше вопросов для психолого-психиатрической экспертизы. Исходя из этого, уровень требований для проведения экспертиз социального и юридического характера значительно возрастает.

    Обращая внимание на множество критериев, сам процесс проведения психолого-психиатрической экспертизы меняется и базируется в соответствии с новыми вопросами и задачами. Тут необходимо определить психическое состояние человека, проходившего обследование и определить его психологическое и психическое состояние, уровень социальной адаптации, степень адекватного поведения и других немаловажных аспектов.

    Наш опыт в проведении психолого-психиатрических экспертиз показывает, что обращения к экспертам нашей организации НП «Федерация Судебных Экспертов» резко возросло, что в свою очередь говорит не только о нашем профессионализме, но и о глобальной проблеме, связанной с недостоверной, неполной и некачественной информацией, что активизирует проблему достоверности изначальных выводов психологов и психиатров. Такая практика недопустима, но сегодня такие обращения ещё существуют. НП «Федерация Судебных Экспертов» предлагает другие методы для психолого-психиатрической экспертизы, основанные на достоверности и своевременности подачи информации. Тем более что на сегодняшний день возросло число актуальных вопросов для экспертизы, например таких как:

    1. Находится ли обвиняемый в состоянии аффекта на момент совершения противоправного деяния?
    2. Определить основные психологические особенности обвиняемого, и могут они повлиять на поведение на момент совершения преступления?
    3. Определить имеются ли психические отклонения у несовершеннолетнего обвиняемого от нормального развития и в чём их появления?
    4. Есть ли у несовершеннолетнего обвиняемого отставание в развитии?
    5. Связано ли отставание в развитии с психологическим расстройством на момент совершения противоправного деяния?
    6. Мог ли обвиняемый понимать характер совершаемого противоправного деяния, учитывая возрастные особенности обвиняемого?

    Вот такой примерный список вопросов встаёт перед экспертами для проведения психолого-психиатрической экспертизы. При проведении эксперты могут чётко оценивать природу и степень психических отклонений, необходимо распознавать патологию или её отсутствие. Однако комплексная экспертиза определяет не только наличие или отсутствие отклонений, но и более глубоко определить конкретную меру проявления психических отклонений в зависимости от личностных характерных особенностей.

    Психолого-психиатрическая экспертиза (психиатрическое освидетельствование группой экспертов) имеет наибольшее количество достоинств наряду с базовыми экспертизами. Этот вид экспертизы не просто аккумулирует в себе возможности судебной психологической и психиатрической экспертиз, но и позволяет, устанавливать системные характеристики исследуемого объекта, выяснить результаты взаимного комплексного участия психологических и психических факторов, раскрывая их взаимосвязь. Надо отметить, что психолого-психиатрическая экспертиза необходима для более надёжной оценки всех существующих факторов личностного характера и их проявления.

    Одно из главных преимуществ НП «Федерация Судебных Экспертов» это универсальность. Специалисты центра осуществляют полный комплекс услуг, а также проводят исследования и экспертизы разной направленности. Независимо от возникших проблем, которые требуют проведения независимой экспертизы и её оценки, НП «Федерация Судебных Экспертов» проводит свою работу чётко, своевременно и профессионально, что в свою очередь я является главным критерием для нашей работы.

    Как проходит психолого психиатрическая экспертиза

    21.2. Комплексная психолого-психиатрическая экспертиза

    Одна из наиболее сложных комплексных проблем науки — проблема психического состояния человека. В ряде наук о чело­веке видное место принадлежит психологии и психиатрии. Об­щим объектом их научного изучения является психика человека, причем одна из ветвей медицинской психологии — патопсихо­логия, как и психиатрия, исследует в основном психическую патологию. Именно на стыке экспертного приложения психиат­рии и психологии в начале 70-х годов во ВНИИ общей и судеб­ной психиатрии им. В.П. Сербского возникла комплексная пси­холого-психиатрическая экспертиза (КППЭ).

    Судебно-психиатрическая и судебно-психологическая экс­пертизы в общей классификации экспертных наук относятся к одному классу и рассматриваются в качестве пограничных родо­вых экспертных дисциплин. Это определено их единой направ­ленностью на исследование особенностей психики человека.

    Специфику предмета судебно-психиатрической экспертизы образуют устанавливаемые в экспертном исследовании фактиче­ские данные о патологических отклонениях в психическом функционировании лица (подэкспертного) и выяснение их влияния на его возможность отражать окружающее, рефлексировать и регулировать свои действия, прежде всего—инкрими­нируемые ему деяния.

    Специфику предмета судебно-психологической экспертизы составляют фактические данные о результатах влияния на психику окружающего, о воздействии на поведение подэкспертного непатологических психических факторов: возрастного, ситуаци­онного, эмоционального, личностного. Вместе с тем судебно-психологическая экспертиза может диагностировать и оценивать воздействие некоторых психопатологических причин (патопси­хология).

    КППЭ — это исследование, затрагивающее пограничные меж­ду психологией и психиатрией проблемы. Для выработки выводов такая экспертиза использует специальные познания, относящиеся к общим научным дисциплинам, применяет специфические мето­ды, сложившиеся в психологии и психиатрии, сопоставляет и ин­тегрирует данные психологических и психиатрических исследова­ний. Основными предпосылками существования такого рода экс­пертизы являются наличие общих для психологии и психиатрии проблем, постоянное усиление в правоохранительной деятельно­сти тенденций к индивидуализированной оценке психических особенностей и возможностей участников уголовного процесса (обвиняемых, свидетелей, потерпевших), раскрытие внутренних механизмов их поведения в конфликтных ситуациях.

    Предметом психологии является изучение психики как функ­ции мозга, состоящей в отражении объективной реальности, за­конов порождения и функционирования психического отраже­ния. Психология изучает психические процессы и состояния, свойства личности человека в их «филогенетическом и онтогене­тическом развитии». Психиатрия изучает причины и сущность психических заболеваний, характерными чертами которых яв­ляются нарушения, искажения или неполнота психического от­ражения явлений действительности. Однако некоторые виды болезненных отклонений от психической нормы, отдельные психические заболевания и их конкретные проявления изучают­ся и психологией, и психиатрией. Это прежде всего относится к так называемым пограничным состояниям и олигофрении. Психо­логия и психиатрия являются пограничными взаимопроникаю­щими областями научного знания, изучают один и тот же объект с помощью взаимосвязанных и взаимодополняющих методов исследования. Они имеют соотносимую систему понятийных единиц, позволяющую более полно и всесторонне описывать феномены и механизмы психических расстройств. Последние в связи с этим становятся доступными взаимной критической оценке со стороны психиатров и психологов, причем как на теоретическом, так и на практическом уровне.

    На основании вышеизложенного наиболее полное определение, отражающее сущность КППЭ, дает ИА Кудрявцев: «КППЭ — это одна из разновидностей межродовых комплексных экспертиз, ос­нованная на совместном рассмотрении и интегративной оценке результатов скоординированного применения для исследования психической деятельности обвиняемых (подозреваемых), потер­певших и свидетелей специальных знаний эксперта-психолога и эксперта-психиатра с целью достоверного наиболее полного и все­стороннего общего (единого) ответа на вопросы, составляющие предмет комплексного исследования и входящие в сферу совмест­ной (совокупной) компетенции экспертов» [28, с.17].

    КППЭ имеет собственные цели и задачи и способна решать вопросы, которые объективно и научно обоснованно не могут быть решены посредством проведения других экспертиз. Сохра­няя связи с обеими экспертизами, она отличается и от той, и от другой. Этим объясняется ее актуальность и необходимость практического применения.

    Юридическое значение КППЭ определено тем, насколько зна­чимы и необходимы в правоохранительной деятельности вопро­сы, составляющие предмет КППЭ. Предметом таких экспертиз, как судебно-психологическая, судебно-психиатрическая и КППЭ, является установление влияния особенностей психиче­ского состояния личности на качество отражения и регуляции поведения лица (подэкспертного) в интересующий следователя (суд) момент. Специфику предмета КППЭ образует направлен­ность экспертного исследования на установление эффекта (ре­зультата) взаимодействия болезненных (психопатологических) и неболезненных (возрастного, ситуационного, эмоционального, личностного) психических факторов и определение на основе учета этого системного качества наиболее полной и точной ме­ры их влияния на характер психического отражения, рефлексии и регуляции поведения данного лица в интересующий следова­теля (суд) период.

    Юридическое значение КППЭ наиболее целесообразно рас­сматривать в рамках компетенции, предложенной М.М. Коченовым [22, с. 123—124], согласно которой предметом КППЭ яв­ляются, во-первых, психическое состояние и заключение о вме­няемости подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, страдающих олигофренией в степени легкой дебильности, психофизическим или психическим инфантилизмом, психопатиями и неврозами, обнаруживающих признаки отставания в психическом развитии на почве остаточных явлений органического поражения центральной нервной системы.

    Юридическое значение КППЭ в данном случае определено ст.22 УК РФ, согласно которой уже учитывается и ограниченная способность вменяемого лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие психического расстройства.

    Правовые последствия анализируемой ограниченной спо­собности являются сложными, состоящими по меньшей мере из двух элементов. Первый из них — учет ограниченной вме­няемости при назначении наказания — относится прежде всего к способности быть субъектом уголовной ответственности и выражается, в частности, в квалификации ограниченной вме­няемости в качестве обстоятельства, смягчающего ответствен­ность. Второй элемент обозначен в УК как сочетание приме­нения наказания с принудительными мерами медицинского характера, т.е. учитывается способность человека быть субъек­том отбывания наказания.

    Осужденный с психическими аномалиями нуждается в при­менении дополнительных медико-психологических мер не толь­ко и не столько потому, что в момент совершения преступления имеющиеся психические расстройства ограничивали его способ­ность к осознанию и руководству своими поступками, сколько потому, что ко времени отбывания наказания его психические отклонения будут затруднять применение «обычных» стандарт­ных исправительных мер, препятствуя тем самым достижению цели наказания. Очевидно, что для решения этих вопросов не­обходимы специальные познания в области комплексного пси­холого-психиатрического исследования.

    Во-вторых, КППЭ определяет психическое состояние и вы­водит заключение с учетом уровня психического развития и ин­дивидуальных особенностей и способностей сознавать значение своих действий и руководить ими у несовершеннолетних, имеющих перечисленные ранее признаки болезненного рас­стройства.

    В соответствии с ныне действующим УПК РСФСР юридиче­ское значение КППЭ претерпело существенные изменения. Как указывает Г.М. Миньковский, КППЭ целесообразно назначать в случаях, когда умственная отсталость может быть связана с олигофренией в степени дебильности, с психофизическим ин­фантилизмом, астеническим синдромом. Экспертиза прежде всего устанавливает, страдал ли несовершеннолетний психиче­ским заболеванием, и если да, то решается вопрос о его вменяе­мости; в данном случае несовершеннолетние подпадают под действие ст.22 УПК РСФСР. Если устанавливается, что несо­вершеннолетний не страдал психическими заболеваниями, то применяется ч. 3 ст. 20 УПК РСФСР, согласно которой «вследст­вие отставания в психическом развитии, не связанного с психи­ческим расстройством, во время совершения общественно-опас­ного деяния не мог в полной мере осознавать фактический ха­рактер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственно­сти» (Комментарий к УПК. М., 1997. С.631). Необходимость вы­яснения наличия или отсутствия психических расстройств у не­совершеннолетнего обвиняемого для решения экспертных во­просов предопределяет предпочтительность назначения неодно­родной судебно-психологической или судебно-психиатрической экспертизы, а также КППЭ.

    В-третьих, КППЭ назначается для определения психического состояния свидетелей и потерпевших, обнаруживших признаки олигофрении в степени дебильности, психопатии, психофизиче­ского инфантилизма и иных пограничных состояний, для дачи заключения о способности их правильно воспринимать, запо­минать и воспроизводить обстоятельства, имеющие значение для дела. Свидетелем в уголовном процессе может выступать любое лицо, которому известны какие-либо обстоятельства, подлежа­щие установлению по данному делу, за исключением лиц, ука­занных в законе (ст.72 УПК). В частности, ограничением высту­пает неспособность свидетеля правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и в последующем их воспроизводить, давать о них показания (п.2 ч.2 ст.72 УПК). П.З ст.79 УПК уста­навливает обязательное назначение альтернативных медицин­ской, психиатрической или психологической экспертизы (воз­можно и проведение комплексной экспертизы судебным меди­ком, психологом и психиатром) для определения психического или физического состояния свидетеля или потерпевшего в слу­чаях, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

    В-четвертых, КППЭ назначается для установления наличия или отсутствия физиологического аффекта в момент совершения противоправных действий у лиц, страдающих психическими за­болеваниями. Юридическое значение КППЭ определяется тем, что возможна диагностика физиологического аффекта у психи­чески больных. Последний, по общему мнению психологов и психиатров, по своему происхождению и содержанию относится к эмоциональным состояниям, не выходящим за пределы пси­хической нормы, но он может возникнуть и у больных шизо­френией, эпилепсией, маниакально-депрессивным психозом. Причем, как утверждает М.М. Коченов, КППЭ полезна только в отношении лиц, у которых болезненная симптоматика не вы­тесняет действие общепсихологических законов психического развития и психической деятельности.

    В-пятых, КППЭ назначают при определении психического состояния потерпевших по половым преступлениям, имеющих указанные ранее психопатологические признаки, и для дачи за­ключения об их способности правильно понимать характер и значение совершаемых с ними действий и оказывать сопротив­ление при посягательствах на их половую неприкосновенность. Юридическое значение экспертизы в данном случае обусловлено необходимостью определения судебно-следственными органами беспомощного состояния потерпевшей, которое является квали­фицирующим признаком состава преступления по ч. 1 ст. 131 УК РФ («Изнасилование») и ч. 1 ст. 132 УК РФ («Насильствен­ные действия сексуального характера»).

    Постановление пленума Верховного Суда № 4 от 22 апреля 1992 г . в п. 5 определяет беспомощное состояние потерпевшей как «неспособность понимать характер и значение совершаемых с нею преступных действий или оказывать сопротивление ви­новному».

    Практически все рассмотренные болезненные расстройства психики могут оказывать существенное влияние на поведение потерпевших, хотя это далеко не всегда так очевидно, как при олигофрении в степени имбицильности или идиотии либо ши­зофрении с продуктивной симптоматикой. Этим объясняется использование в данном случае заключения КППЭ.

    К предлагаемой М.М. Коченовым классификации задач КППЭ следует добавить КППЭ по факту самоубийства, по­скольку при доказывании такого факта суд и следствие обычно сталкиваются с проблемами квалификации: во-первых, по ст. 110 УК РФ («Доведение до самоубийства»), во-вторых, по ст. 63 УК РФ («Обстоятельства, отягчающие ответственность»). Основной целью квалификации при этом является доказательст­во наличия или отсутствия причинно-следственной связи между действиями обвиняемого и фактом самоубийства потерпевшего. Надо подчеркнуть, что психическое состояние суицидента мо­жет носить и психопатологический характер, поэтому для судеб-но-следственных органов по делам о самоубийстве предпочтительнее назначать не однородную судебно-психологическую экспертизу, а КППЭ.

    Вопросы, выносимые на разрешение КППЭ. Комплексная психолого-психиатрическая экспертиза назначается в отноше­нии обвиняемых (свидетелей, потерпевших), выявляющих по­граничные состояния психического здоровья. К ним могут быть отнесены минимальная мозговая дисфункция, последствия ор­ганического поражения головного мозга, интеллектуальное не­доразвитие в форме олигофрении степени дебильности, психо­патии, неврозы и др.

    Необходимо развеять заблуждение некоторых следователей, полагающих, что быстрее и проще назначить КППЭ, чем прово­дить две экспертизы — психиатрическую и психологическую. Нельзя забывать, что комплексная экспертиза — это не механи­ческое соединение двух видов экспертиз. Она имеет собствен­ные задачи, предмет, объект и методы.

    Основными задачами КППЭ, по мнению И.А. Кудрявцева, являются:

    1) квалификация психического состояния испытуемого, оп­ределение природы, вида и типа психической патологии, ее тя­жести и личностного выражения, установление взаимоотноше­ния психопатологического и нормально-психологического в психике, взаимодействия явления «полома», недостаточности с проявлениями компенсации, защиты в процессе нормальной или патологической психической адаптации к требованиям си­туации;

    2) определение некоторых устойчивых психологических свойств, личностных черт и динамических состояний психики испытуемого с «пограничной» психической нормой или «погра­ничной» патологией психики: вида и глубины эмоциональных реакций в интересующий правоохранительные органы момент, индивидуально-психологических особенностей аномальных или акцентуированных личностей, природы и степени пограничной умственной отсталости;

    3) определение влияния выявленных характеристик личности и особенностей психического состояния испытуемого с «погра­ничными» проявлениями нормы и психопатологии на его воз­можность отражать окружающее, рефлексировать и регулировать свое криминальное или виктимное поведение в конкретной си­туации [28].

    Поэтому назначать КППЭ следует в отношении лиц, имеющих пограничные состояния психического здоровья, о чем могут свидетельствовать медицинская документация, пока­зания свидетелей об их отклоняющемся от нормы поведении, а также само поведение обвиняемого (свидетеля, потерпевшего) в ходе следствия.

    Задачей КППЭ является определение психических анома­лий, существенно влияющих на познавательно-ориентационную деятельность обследуемого лица, которые могут быть выявлены только на базе интеграции психологических и психиатрических знаний. Экспертиза проводится одновременно и совместно экс­пертом-психологом и экспертом-психиатром. Ее объектом яв­ляются проходящие по делу лица, проявляющие признаки по­граничных состояний: легкие степени олигофрении, различные психопатические состояния, психопатии.

    На разрешение КППЭ могут быть поставлены следующие задачи:

    1) квалифицировать психическое состояние подэкспертного лица (определить тип и вид его психической аномалии);

    2) выяснить, имеются ли у подэкспертного такие особенно­сти умственной деятельности, которые могут препятствовать осознанию им значения противоправных действий и руководить своими действиями в ситуации совершения правонарушения;

    3) определить степень влияния характериологических осо­бенностей обследуемого лица на реализацию противоправного поведения;

    4) диагностировать состояние аффекта у психопатических личностей.

    Приведем формулировки вопросов на разрешение КППЭ по В.Ф. Енгалычеву и С.С. Шипшину [11, с. 162]:

    1. Страдает ли испытуемый психическим заболеванием, и ес­ли да, то каким?

    2. Выявляет ли испытуемый признаки пограничных прояв­лений нормы и психопатологии, и если да, то в чем конкретно они выражаются?

    3. Учитывая состояние психического здоровья испытуемого и конкретные обстоятельства дела, мог ли он полностью осозна­вать значение своих действий?

    4. Учитывая состояние психического здоровья испытуемого и особенности исследуемой ситуации, в какой мере он мог руко­водить своими действиями?

    Особой разновидностью патологической почвы противо­правного поведения являются состояния алкогольного опьяне­ния. Значительная часть преступлений совершается в этом состоянии. При определении субъективных сторон состава престу­пления, совершенного в состоянии алкогольного опьянения, возникает ряд трудностей, если не рассматривать подобное со­стояние как патологическое. Индивидуальное своеобразие дан­ного состояния требует экспертного психолого-психиатричес­кого исследования. В состоянии алкогольного опьянения суще­ственно меняется эмоционально-волевая регуляция поведения, при этом неадекватно завышается самооценка, возникает доми­нирование внешне обвиняющих, самозащитных форм реагиро­вания, снижается порог эмоциональных реакций. Совершение преступления в состоянии аффекта лицом, находящимся в ста­дии алкогольного опьянения, также имеет существенные осо­бенности.

    Считаем нужным обобщить наиболее важные условия обос­нованности назначения КППЭ и по постановке вопросов, соот­ветствующих уровню научной компетенции экспертов, кругу правомочий, теоретических знаний и опыту КППЭ. Мы соглас­ны с И.А. Кудрявцевым, наиболее четко определившим круг во­просов, которые могут быть поставлены на разрешение КППЭ на современном этапе [28, с. 55-62]. Среди них можно выделить следующие.

    1. Установление индивидуально-психологических особенностей личности подэкспертных, перенесших нервно-психические вредно­сти и (или) имеющих признаки пограничной психической патоло­гии, выяснение их влияния на поведение в интересующий следова­теля и суд момент.

    Употребление термина «индивидуально-психологические особенности» обусловлено тем, что они включают способности, систему отношений мировоззрение, ценности и мотивы, при­вычные способы адаптации и реагирования, темперамент, харак­тер, культурные различия, эмоциональные особенности и т. д.

    Типичной ошибкой при формулировании вопросов в данном случае является применение вместо обобщенного термина «ин­дивидуально-психологические особенности» более узкого поня­тия — «черты личности», «характер», «темперамент».

    2. Установление у лиц с признаками психической патологии или перенесших нервно-психические вредности вида и глубины эмоцио­нальных реакций в интересующий следователя и суд момент.

    Соответствующий вопрос может быть сформулирован так: Находился ли обвиняемый (подсудимый) в момент совершения инкриминируемых ему действий в состоянии аффекта? Типичной ошибкой при формулировании вопроса в данном случае является выяснение судебно-следственными органами наличия у подэкспертного в момент совершения инкриминируемых ему действий состояния физиологического аффекта или иного эмоционального состояния, оказавшего существенное влияние на его сознание и поведение, как того требовало прежнее уго­ловное законодательство.

    В новом УК РФ аффект используется только как квалифи­цирующий признак и включает как физиологический аффект и его варианты, так и эмоциональные состояния, оказывающие существенное влияние на сознание и поведение.

    3. Установление способности несовершеннолетних обвиняемых, имеющих признаки отставания в психическом развитии, полно­стью осознавать значение своих действий, и определение, в какой мере они способны руководить ими.

    Вопросы могут быть сформулированы следующим образом: Страдал ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния психическим расстройством (хрони­ческим психическим расстройством, временным психическим рас­стройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики)? При отрицательном ответе правомерен вопрос: Имеется ли у не­совершеннолетнего обвиняемого отставание в психическом разви­тии, не связанное с психическим расстройством? Основной во­прос должен быть сформулирован следующим образом: Мог ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкримини­руемого ему деяния осознавать фактический характер и общест­венную опасность своих действий либо руководить ими ?

    Ошибкой является формулирование вопроса о соответствии уровня психического развития несовершеннолетнего обвиняе­мого его паспортному (календарному) возрасту, ибо данный во­прос не входит в компетенцию экспертов.

    4. Установление способности свидетелей и потерпевших, пере­несших те или иные нервно-психические вредности и (или) обнару­живающих признаки психической патологии, правильно восприни­мать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них правильные показания.

    При этом не следует формулировать вопросы, относящиеся к определению достоверности показаний свидетелей и потерпевших:

    Можно ли доверять показаниям подэкспертного. Есть ли у подэкс­пертного склонность ко лжи? и прочие, ибо оценка показаний — исключительная прерогатива судебно-следственных органов.

    5. Установление способности малолетних и несовершеннолет­них потерпевших по делам об изнасиловании, обнаруживающих признаки психических отклонений или (и) перенесших нервно-психические вредности, правильно понимать характер и значение действий виновного и оказывать сопротивление.

    Оптимальной формой вопроса будет такая: Могла ли потер­певшая по уровню своего интеллектуального и личностного разви­тия, а также особенностям психического состояния в момент происшествия правильно понимать характер и значение действий обвиняемого или оказывать сопротивление с учетом обстоятельств конкретной обстановки, ситуации (указать, каких)?

    6. Установление наличия у лица, покончившего жизнь само­убийством, в период, предшествовавший его смерти, психического состояния, предрасполагавшего к самоубийству, и возможных при­чин возникновения этого состояния.

    При этом должны формулироваться следующие вопросы: В каком психическом состоянии находился подэкспертный в период, предшествовавший самоубийству? Существует ли причинно-следственная связь между действиями обвиняемого (указать, какими) и психическим состоянием потерпевшего в период, предшествовав­ший самоубийству?

    Перед КППЭ не могут быть поставлены такие задачи, как:

    1) определить поведенческие особенности лица в состоянии алкогольного опьянения;

    2) выяснить, находилось ли лицо во время происшествия в состоянии алкогольного аффекта.

    Раскрытие психолого-психиатрической экспертизой структу­ры личности подэкспертного лица может быть использовано су­дом при анализе мотивов правонарушения. В ряде случаев субъ­ективная сторона так называемых безмотивных преступлений раскрывается на основе расшифровки общих особенностей мотивационной сферы личности.

    Общая оценка комплексной психолого-психиатрической экспер­тизой психологического статуса личности. Коль скоро в компетен­цию КППЭ входят имеющие юридическое значение вопросы, связанные с деяниями лиц, страдающих определенными психиче­скими аномалиями и психическими расстройствами, то представ­ляется необходимым проанализировать такие отклонения с пси­хологической точки зрения. В данном случае речь идет о различ­ных психопатологических расстройствах личности, олигофрении в степени дебильности, сходных с ними олигофреноподобных де­фектах и так называемых пограничных состояниях.

    Согласно принятому в современной психиатрии перечню психических заболеваний олигофрения относится к заболеваниям непсихотического характера. Это сборная группа патологиче­ских состояний, имеющих различное происхождение и характе­ризующихся общим недоразвитием психики. Чем легче степень олигофрении, тем ярче выражены в процессе психического раз­вития общие для всех детей и подростков закономерности. Осо­бенности психического развития олигофренов изучаются не только психиатрами, но и специалистами в области психологии, дефектологии, олигофренопедагогики, и, следовательно, игно­рирование при анализе состояния психического развития и при экспертной оценке поведения страдающих олигофренией в сте­пени дебильности несовершеннолетних, подвергшихся судебной экспертизе, накопленных в общей, детской и специальной пси­хологии сведений таит опасность неполноты выводов.

    Сексуальная расторможенность у некоторых девочек, стра­дающих олигофренией в степени дебильности, принимается не­редко за испорченность, половую распущенность. Тщательное психолого-психиатрическое исследование, опирающееся на дан­ные психиатрии, детской и взрослой психологии, нередко пока­зывает, что бесконтрольное проявление полового влечения соче­тается с полной неосведомленностью девочек о социально-биологической сущности половой жизни, отсутствием представ­ления о возможных последствиях полового сношения, неспособ­ностью дать правильную морально-этическую оценку ни своему поведению, ни поведению других. Иногда рано пробудившееся половое влечение, не имея конкуренции из-за отсутствия или очень слабого развития духовных потребностей, стимулирует на­копление знаний именно в области сексуальных отношений.

    Отставание в психическом развитии наблюдается у многих несовершеннолетних с признаками психофизического инфанти­лизма. Некоторые исследователи склонны считать, что инфан­тилизм правильнее рассматривать как неболезненное состояние. Но и в психиатрии накоплен богатый материал относительно специфики психической деятельности детей и подростков, стра­дающих инфантилизмом. Наиболее приемлемой формой экс­пертного исследования такого контингента несовершеннолетних участников уголовного процесса представляется КППЭ. Ее це­лесообразно проводить и в отношении несовершеннолетних, страдающих неврозами, т.е. функциональными нарушениями высшей нервной деятельности. Органической патологии при неврозах не наблюдается, а функциональные нарушения при этом редко достигают большой глубины и силы. В отличие от олигофрении или инфантилизма неврозы не затормаживают нормального интеллектуального развития, хотя при некоторых неблагоприятных обстоятельствах могут вызывать временное снижение продуктивности познавательной деятельности. Но и в таких случаях главное место при неврозах занимают специфиче­ские изменения личности, выражающиеся, в частности, в недос­таточной способности к произвольной регуляции поведения.

    Психопатии, как и неврозы, по давней традиции составляют объем «малой психиатрии», изучающей болезненные состояния, занимающие как бы пограничное положение между нормой и патологией. При диагностике возникают трудности в отграниче­нии возрастных особенностей от подлинных болезненных свойств, усугубляемые еще и тем, что при психопатии у подро­стков происходит заострение, гиперболизация черт, характери­зующих в норме их сверстников. В происхождении психопатии, возможно, как ни в одном другом психическом заболевании, большую роль ифают недостатки воспитания. Известно, напри­мер, что многие психопатические черты, если и не изживаются полностью, то значительно сглаживаются под влиянием психо­логически обоснованного педагогического воздействия.

    Таким образом, оценивая психологическую характеристику аномалий и расстройств, являющихся предметом КППЭ, следует отметить, что их многоаспектная структура и влияние ее на уголовно-процессуально значимые поступки должны рассматри­ваться только путем комплексного психолого-психиатрического исследования.