Беременность и роды законодательство рб

Мама двоих детей, инициатор проекта «Родить по-людски в Беларуси» Вероника Завьялова — о том, какие перемены нужны нашим роддомам, и что нужно сделать, чтобы голоса женщин услышали врачи.

Вероника Завьялова с сыном. Фото из ее личного архива.

— Вероника, я читала о кампании «Родить по-людски» в Польше. Акция произвела революцию в области акушерства: женщины могут рожать с мужьями, их не разлучают с новорожденными детьми и не изолируют от посещений. Как возникла идея начать подобный проект в Беларуси, и зачем тебе это надо?

— О польском проекте я узнала во время второй беременности. Меня вдохновил опыт соседей, возникло желание организовать такую кампанию у нас. Для начала — рассказать о своих родах, о правах женщины, о движениях по защите этих прав, о том, как меняются условия ведения беременности и родов в других странах.

Решила пообщаться с роддомами, чтобы понять, есть ли возможность для диалога. Мне хотелось откровенно рассказать о том, что я пережила, и о том, каких перемен мне хотелось бы. Кажется, что связь с системой практически невозможна. Но я хочу содействовать созданию условий для диалога с врачами и акушерками.

— Что не устраивает тебя в наших роддомах?

— Их закрытость и насилие над женщинами, которое там нередко практикуется. В Беларуси беременная женщина зачастую становится объектом исследования, лицом с ограниченной дееспособностью. Есть стандартная процедура ведения беременности в женской консультации, в которой женщина во многом отстранена от процесса принятия решений относительно своего тела, своего здоровья и своего ребенка. Врачи не обеспечивают права информированного согласия и отказа от медицинских процедур и назначений.

Врачи не согласовывают с женщиной необходимость многочисленных анализов и процедур, многие из которых я считала для себя ненужными и небезопасными. Врачи не готовы обсуждать альтернативы и риски. Зачем проводить частые гинекологические осмотры? Зачем, например, четыре раза за беременность сдавать анализ на сифилис женщинам, не входящим в группу риска? Я в первую беременность ходила в женскую консультацию, как на работу, тратила столько времени и усилий на процедуры, которые мне были не нужны. Беременные ходят в поликлинику в период эпидемии ОРВИ, чтобы завизировать справки у специалистов и терапевта без актуальных вопросов к ним. Я спрашивала в таких случаях: зачем?

Врачи не хотят отвечать на эти вопросы. Они раздражаются: как зачем? Потому что! Есть инструкция Минздрава.

В роддоме на курсах подготовки к родам акушерка рассказывала о естественных родах, о женщине как о полноправном участнике процесса, о том, что никто без необходимости не вмешивается в процесс, а только наблюдает, о том, что в роддоме есть комфортные условия для родов и поддержка. Это было преподнесено так, словно это политика роддома. Я верила.

Моя подруга рассказывала, что на этих же курсах на вопросы и возмущение опытных женщин о том, почему рассказы не совпадают с действительными условиями и практикой родов в роддоме, акушерка ответила дословно: «Все вы такие умные, когда еще собираетесь рожать, но никого не испугаете, ассоциацию беременных никто ведь не создает после родов».

. Я приехала в роддом с тренировочными схватками поздно вечером, но процедура приема не дает возможности отказа от госпитализации. В маленькой палате, где находятся еще три женщины, на неудобной пружинной кровати, нет комфорта, необходимого перед родами. Ночь, проведенная на коридоре, отнимает силы. Нет возможности присесть или прилечь, нет питьевой воды, не у кого просить помощи. В предродовой, в которой искала более подходящих условий для начала родов, я нашла отсутствие приватности, осмотры и КТГ, лежа на спине, – рутинные и частые, которые не предлагались и не обсуждались с врачом, а навязывались.

Ты должна подчиняться протоколам, инструкциям, которые заранее расписывают роды. Если ты не вписываешься в эти инструкции, тебе не повезло. Доктор без предупреждения и моего согласия проколол мне околоплодный пузырь, за этим последовали другие меры стимуляции, тяжелые роды, сопровождаемые грубостью, оскорблениями и принуждением, травмами и ущербом для здоровья моего и моего ребенка.

Целый день, после тяжелых родов и предыдущей бессонной ночи, я провела на каталке и в пространстве между родильным отделением и реанимацией, куда ходила навещать моего ребенка. С 12:10 (с момента родов) до 21:00 — когда для меня нашлось место в палате. Никто из врачей не хотел обсуждать со мной роды и отвечать на мои вопросы.

— Никто не слышит тебя. Подобное чувствовала и я сама во время родов.

— Я читала об истории Марины Джуглий, которая потеряла ребенка в новополоцком роддоме. У меня есть свои вопросы к этой истории. Ее история рассказывает многое о процессе сопровождения родов.

Для родов в Полоцке нужно ехать в другой город. Женщину в родах постоянно перемещают: из палаты — в смотровую, из смотровой — в предродовую, из предродовой — в родильный зал. Она вынуждена проходить многочисленные вагинальные обследования у разных врачей, до этого незнакомых ей. Женщина не может позволить себе двигаться, вести себя в родах так, как ей необходимо: удобнее стоять в схватках, но заставляют лежать; хочется кричать или стонать, но сдерживается, чтобы.

Чтобы что? Чтобы слушаться врачей, чтобы никого не обидеть – нет комфортной приватной обстановки необходимой в родах, возможности уединиться – вокруг медицинский персонал, другие роженицы. Кусает пальцы, сдерживается, напрягается, сбивается дыхание. Просит помощи, жалуется на слабость, онемение рук и ног: «Марина, ты меня не разжалобишь, я строгий врач. Никаких концертов!».

Напрягись-ка еще чуть-чуть — и сразу родишь! Что там еще в арсенале врача, кроме напряжения и послушания? Для потуг нужно переходить в другое помещение, забираться на кресло, рожать лежа в предписанной позе. Давят на живот, задирают ноги. Почему в схватках и потугах женщина вынуждена лежать? Так удобнее врачу? Почему именно ему должно быть удобно — он же не в родах, может нагнуться, присесть? Может, именно состояние и процесс женщины требуют максимального удобства в связи с потребностями своего тела? Почему случается асфиксия у ребенка в родах? В родах, где женщина лежит на спине несколько часов, хотя ее тело требует иного положения?

Стандартная практика сопровождения родов в совокупности с условиями роддомов и может зачастую привести к физическому и психологическому неблагополучию в родах, к более тяжким последствиям.

Женщина не принимает никаких решений в своих родах, но все неблагополучные последствия врачи отдают матери и другим близким. Берите и идите отсюда. И идите молча. И вдогонку мы еще найдем в чем вас обвинить: «плохо тужилась», «ОРВИ на 20 неделе» — все, что угодно, за что цепляется взгляд и что можно попытаться вменить. Или — «такова судьба». Вместо сочувствия, вместо поддержки, вместо анализа причин, на случай, если «что-то не так в консерватории» и пр.

Хорошей иллюстрацией отсутствия гуманности в системе служит то, что женщин, у которых ребенок умер в беременности или родах, или находится в реанимации в тяжелом состоянии, помещают в палаты, в которых размещены и женщины со здоровыми детьми. Это не похоже на поддержку. Это похоже на безразличие и жестокость.

Как происходит взаимодействие врачей с женщиной и ее семьей в тяжелых обстоятельствах? Получает ли женщина, члены семьи в случае тяжелого исхода родов помощь и поддержку? Психологическую, профессиональную, человеческую? Имеют ли работники роддома навыки оказания такой помощи и поддержки? Какое представление о ней в роддоме?

— Что ты считаешь насилием в родах?

— Это складывается из многих действий. Когда тебе навязывают частые гинекологические осмотры, принуждают лежать во время родов, оскорбляют, манипулируют. Врачи имеют привычку поступать, как им заблагорассудится, словно женщина — неодушевленный предмет.

Слышала не раз, как врачи говорят: «Мы родили ребенка». Роль акушерки — принимать ребенка и поддерживать женщину в родах, а функция врача — действовать, когда есть необходимость медицинской помощи. Рожает ребенка его мать.

Почему даже в случаях «здоровых родов» врачи используют медпрепараты, меры стимуляции родов? Экстренная необходимость вмешательства в роды невелика, признают врачи, — всего несколько процентов.

Врачи, комментируя домашние ли роды, бережный ли подход к родам с минимальным вмешательством говорят, что нельзя, ожидая патологии, подходить к ней как к норме. Да, к патологии как к норме подходить нельзя. А к норме — как к патологии? Что происходит, когда всех беременных начинают «лечить» и оказывать им экстренную помощь в родах? Возможно, начинает не хватать ресурсов на обеспечение тех самых патологических случаев? А у тех, кто мог оставаться в норме, зачастую возникают психологические и физические травмы?

Если ты, по мнению врача, слишком долго рожаешь, и он начинает вмешиваться без других достаточных оснований и твоего согласия — это уже насилие.

— Готовясь родить второго ребенка, я вспоминала свои первые роды и рыдала. Мне казалось, что большего унижения, которое я испытала в первых родах, в моей жизни не было. Из глубин памяти всплыли грубость санитарки, насмешки врача, который при мне обсуждал мое поведение в родах.

— Узнав о второй беременности, я испытала не радость, а сильный страх. Меня преследовал тот непрожитый страх за жизнь и здоровье моего ребенка и мою собственную, за унижение достоинства и ощущение себя жертвой насилия, которые я испытала во время родов и послеродовом периоде в роддоме. Я думала об аборте под влиянием этого страха. Слишком много времени и усилий понадобилось с моей стороны, чтобы пережить этот страх, воспоминания о том опыте, последствия полученных физических и психологических травм.

— Я думала о том, что, возможно, корни трагедий, когда женщины лишали жизни себя и своих детей,— из роддомов.

— Мои первые роды были очень тяжелыми и травматичными, но травма перекрылась радостью от выживания. И была иллюзия, что я пережила те травмы. Только с наступлением второй беременности я начала понимать, насколько влияет на меня тот опыт. А для повторной травмы нужно очень мало условий.

Вторые роды и стали той повторной травмой, несмотря на то, что были несравнимо другими. Какое-то время мне казалось, что если я ничего не чувствую, значит, все в порядке. Но я действительно ничего не чувствовала — ни себя, ни детей, только страшный холод и онемение, и безысходность.

Это состояние опасно и для женщины и для ребенка, но практически невозможно самой с ним справиться. Я сильный человек и нашла ресурсы и поддержку. Я выкарабкивалась года полтора. Но у всех людей разные ресурсы, и условия родов не должны их отнимать и причинять вред, а должны поддерживать женщину в этот уязвимый период. Женщине нужно сочувствие и внимание акушерок и близких людей.

— Ты отправила несколько писем и подарков в роддома. Какой была реакция медучреждений?

— Три письма во второй роддом и два в областной. Я поделилась пережитым во время беременности и родов. Написала о том, какие перемены, на мой взгляд, нужны, что происходило неправильно.

Первые письма приурочила к Международному дню акушерки. Мне хотелось, чтобы мои обращения к медработникам не были формальным процессом. С первым письмом я отправила корзины с самоучителями по вязанию, начатыми шарфиками, клубками ниток, носочками, пинетками, другими символичными подарками.

Я чувствовала себя художником, когда собирала те подарки и верила в силу искусства. Вязание — символ традиционного акушерства и ненавязчивой бережной адекватной помощи, вязаные носочки для мамы и ребенка — как возможность проявить заботу, дать тепло.

Из областного роддома пришел ответ: спасибо за поздравления, главный врач в отпуске — когда выйдет, вам ответит. Ответа от главврача до сих пор не получила. Вероятно, он по-прежнему в отпуске. (Улыбается).

Корзина с вязанием для роддома Минской области. Из дневника Вероники Завьяловой в Живом журнале: «. Я вспомнила, как увидела первый раз моего мальчика после родов. Через несколько часов, добредя до реанимации. А это такая непростая задача в областном роддоме, особенно после тяжелых родов – спуститься в подвал, куда-то подняться, снова спуститься, идти коридорами. Он лежал такой необыкновенно красивый, мой мальчик, в кувезе, голенький, в памперсе и в связанных чьими-то руками полосатых теплых пушистых мягких носочках. Я тогда заботу и тепло почувствовала, что кто-то связал те носочки, которые одели моему мальчику».

Последние письма я приурочила к Международному дню движения против акушерского и гинекологического насилия 25 ноября. С ними я отправила книгу акушера-гинеколога с мировым именем Мишеля Одена «Научное познание любви».

Я четко сформулировала, чего я хочу достичь своими личными письмами: «Получить обратную связь. Я хочу, чтобы вы признали ущерб, причиненный мне в период моей беременности и родов в вашем роддоме, и принесли свои извинения. Весь мой опыт достаточно подробно описан в первом письме к вам. Я хочу, чтобы вы ответили на заданные вам вопросы». На это письмо областной роддом не ответил, а второй роддом ответил подробно, как их учреждение ремонтировалось, реконструировалось, что у них и так уже все есть, и им не нужна никакая обратная связь, и нет никакого желания приносить извинения.

Вероника Завьялова с сыном. Фото из ее личного архива.

— Изменилось ли что-то после твоих писем в роддомах?

— В системе родовспоможения много страха и нет открытости. Мне кажется, что жесткий государственный контроль и управление медицинской отраслью, государственная монополия на услуги в родах приводит только к тому, что у медиков главным клиентом становится не пациент — женщина и ее ребенок, а государство, интересы которого они должны, прежде всего, удовлетворять.

Есть мировой опыт акушерских служб, родильных центров, экстренной мобильной реанимационной помощи в родах. Может, стоит задать вопрос о сущности принятой системы сопровождения беременности и родов? О возможности реформирования? О потребности женщин в родах?

Но большинство проблем в этой системе, на мой взгляд, лежат в плоскости отношений: способности к ненасильственному общению, эмоциональному интеллекту, эмпатии.

— Что можно сделать, чтобы голоса женщин услышали?

— Я думаю, перемены не могут произойти быстро, но любое слово, вопрос, озвученная потребность уже влияет на наступление перемен. Это влияние не революционное, но постепенное и неизбежное. Поэтому надо продолжать говорить и делать те шаги, которые доступны.

После публикации писем в роддома и личных дневников беременности и родов я получила много откликов. Женщины признавались, что пережили то же, что и я, но не находили слов и сил, чтобы говорить об этом. Многие из них плакали. Насилие в родах переживают многие женщины.

Один мой голос слаб. Когда этих голосов станет много, станет возможным общественный диалог. А для этого нужно собирать истории беременности и родов, о том, что пережили женщины и каковы их потребности, создать сайт, где можно собирать информацию и доносить ее до людей. Нужно объединять усилия, ресурсы, голоса многих. Стоит создавать механизмы, которыми женщины могут воспользоваться для защиты своих прав.

Мне хочется создать группы поддержки для женщин, переживших травматичный опыт родов, а также помогать женщинам в формулировании своих потребностей в беременности и родах, их удовлетворении, проживании здоровой и радостной беременности и родов.

Нужно показать, что сфера акушерства требует перемен, и людей, которым эти перемены нужны, много.

Права и возможности беременной женщины в Республике Беларусь

Женщина которая находится в положении становится как правило более уязвимой,чем она была раньше. Это и ряд физических органичений, психологическая и гормональная нагрузка. Кроме того, женщина заботиться и о ребенке. В таком состоянии женщине может быть труднее работать, выполнять определенные действия. Рассмотрим,какие предоставляются возможности и проводятся мероприятия, направленные на помощь беременным женщинам.

  1. Работа
    В первую очередь эти мероприятия касаются работы.
    • В 30 недель беременности беременным женщинам (в 27 недель беременности на 146 календарных дней — женщинам, постоянно (преимущественно) проживающим, работающим, проходящим службу, обучающимся на территории радиоактивного загрязнения) в Беларуси предоставляется больничный по беременности и родам.
    • Перед уходом на больничный беременной женщине обязаны предоставить трудовой отпуск (если он еще не использован) . При этом если обычно трудовые отпуска (основной и дополнительный) за первый рабочий год предоставляются не ранее чем через шесть месяцев работы у нанимателя, то По желанию беременной женщины наниматель обязан предоставить ей трудовой отпуск до истечения шести месяцев работы перед отпуском по беременности и родам. Отпуск предоставляется в полном размере, а не пропорционально отработанному времени. Кроме того, если женщина не использовала свой трудовой отпуск до ухода на больничный, то она может пойти в него, сразу после выхода из декрета. (статья 166 Трудового кодекса Республики Беларусь)
    • На работе должны быть исключены неблагоприятные воздействия на беременность. Если работа может иметь неблагоприятные последствия для беременной женщины, то она переводится на более легкую работу (Ст. 264 ТК), исключающую воздействие вредных и (или) опасных производственных факторов. При этом сохраняется средний заработок по прежней работе. До решения вопроса о предоставлении беременной женщине в соответствии с медицинским заключением другой работы, более легкой и исключающей воздействие вредных и (или) опасных производственных факторов, она подлежит освобождению от работы с сохранением среднего заработка за все пропущенные вследствие этого рабочие дни за счет нанимателя.
      • Трудовой кодекс Республики Беларусь (далее ТК)(ст. 262) запрещает применение труда женщин на тяжелых работах и на работах с вредными условиями труда, а также на подземных работах, кроме некоторых подземных работ (нефизических работ или работ по санитарному и бытовому обслуживанию). Список тяжелых работ и работ с вредными условиями труда, на которых запрещается применение труда женщин, утвержден постановлением Госкомтруда Республики Беларусь от 29 июля 1994 г. (с последующими изменениями и дополнениями).
      • Запрещается применение труда женщин на работах, связанных с подъемом и перемещением тяжестей вручную, превышающих установленные для них предельные нормы. Нормы подъема и перемещения тяжестей женщинами вручную утверждены постановлением Министерства труда Республики Беларусь от 8 декабря 1997 г. N 111.
      • Запрещается привлечение беременных женщин к работам в ночное время (с 22 часов до 6 часов), к сверхурочным работам, работам в государственные праздники и праздничные дни, работам в выходные дни и направление в служебную командировку (ст. 263 ТК). При этом к перечисленным работам беременная женщина не может быть привлечена даже при ее согласии и по ее просьбе.
      • Запрещается труд беременных женщин в условиях возможного профессионального воздействия или контакта с наркотическими анальгетиками, противоопухолевыми лекарственными средствами, химическими веществами и соединениями, обладающими отталкивающими, неприятными запахами, с неустановленным гигиеническим нормативом. (ст. 20. «Требования к условиям труда женщин», утвержденные Постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь 12 декабря 2012 № 194 )
      • Запрещается применение труда беременных женщин в подвальных и других помещениях без естественного освещения, в условиях повышенного или пониженного атмосферного давления, его резких перепадов. (ст. 21. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Применение труда беременных женщин запрещается в условиях воздействия ряда биологических факторов: патогенные микроорганизмы, нерегламентированные биологические вещества, грибы-продуценты, естественные биологические компоненты и ткани больного и условно здорового организма человека и животных (фетальные, онкогенные, аллергенные), а также в зонах с повышенной стерильностью. (ст. 22. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Беременные женщины не должны привлекаться к работам или находиться в производственных условиях воздействия: источников ионизирующего излучения, постоянных электрических и магнитных полей, инфразвука, ультразвука, электростатических полей; общей и локальной вибрации; теплового (инфракрасного) излучения. Уровни электрического поля промышленной частоты, электромагнитных излучений не должны превышать величин, приведенных в таблице 6 Гигиенического норматива. (ст. 23. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Параметры микроклимата на рабочих местах беременных женщин должны находиться в пределах оптимальных значений, установленных санитарными нормами и правилами, определяющими требования и к микроклимату производственных помещений. Параметры температуры поверхностей технологического оборудования, ограждающих устройств и конструкций, температуры жидкостей, с которыми контактируют руки беременной женщины, а также уровень шума на их рабочих местах должны соответствовать величинам, приведенным в таблице 7 Гигиенического норматива. (ст. 24-25. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Женщинам со дня установления беременности и в период кормления ребенка грудью следует ограничить время работы с персональными электронно-вычислительными машинами (далее − ПЭВМ), видеодисплейными терминалами (далее − ВДТ), электронно-вычислительными машинами (далее − ЭВМ) до 3 часов за рабочую смену с учетом обязательной организации оптимальных параметров микроклимата. При невозможности организации работ в соответствии с требованиями этого пункта по причинам, связанным с особенностями технологического процесса, женщины со дня установления беременности и в период кормления ребенка грудью должны быть переведены на работы, не связанные с использованием ПЭВМ, ВДТ и ЭВМ.(ст. 26-27. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Беременные женщины не должны привлекаться к работам на высоте, требующим переходов по лестнице. (ст. 30. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Не допускается применение труда беременных женщин к работам, выполняемым на корточках, коленях, согнувшись, с низким наклоном туловища, с упором животом (грудью) в инструмент, оборудование и другое.(ст. 31. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Беременные женщины не должны выполнять трудовые операции, связанные с подъемом грузов, рабочих инструментов выше уровня плечевого пояса, а также с пола. (ст. 32. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Допустимые величины трудовой нагрузки для беременных женщин должны соответствовать величинам, приведенным в таблице 8 Гигиенического норматива. Не допускается применение труда беременных на работах, связанных со статическим напряжением мышц ног, брюшного пресса. (ст. 33. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Со дня установления беременности женщины не должны привлекаться к работам, связанным с возможной опасностью аварий, взрывов, риска для собственной жизни и (или) жизни других людей, выполняемым в условиях дефицита времени (экстренные работы, на конвейерах с принудительным ритмом, высокомонотонный труд) и другим работам, требующим значительного эмоционального напряжения. (ст. 34. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Показатели интеллектуальных, сенсорных, эмоциональных нагрузок и монотонности труда для беременных женщин должны удовлетворять оптимальным величинам в соответствии с санитарными нормами и правилами, устанавливающими требования к гигиенической классификации условий труда. Величины нагрузки на анализаторские функции должна соответствовать величинам, приведенным в таблице 9 Гигиенического норматива. (ст. 35. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Труд беременных женщин не должен быть связан с наличием на рабочем месте стойких, неприятных запахов, уборкой и обслуживанием систем водоотведения, туалетов, утилизацией отходов и сырья мясопроизводства, сборкой, транспортировкой и утилизацией мусора, бытовых отходов, а также работой в средствах индивидуальной защиты.(ст. 36. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Для труда беременных женщин должны быть оборудованы стационарные рабочие места с характером работы, допускающим свободную перемену рабочего положения тела, преимущественно сидя; в зданиях без лифтов рабочие места должны быть расположены на первом или втором этаже. (ст. 37. «Требования к условиям труда женщин» )
      • Рабочая поверхность стола при работе в положении «сидя» должна регулироваться по высоте, иметь вырез в столешнице, закругленные углы и матовое покрытие; следует применять подлокотники, если рабочая поверхность не может быть использована в качестве опоры для рук. Рабочее место должно быть оборудовано стулом с регулируемым по высоте сидением и спинкой, регулируемой по углу наклона; сидение и спинка должны быть покрыты полумягкими, нескользящими, неэлектризующимися воздухопроницаемыми материалами. Рабочее место должно быть оборудовано рифленой подставкой для ног с бортиком на переднем крае. (ст. 38-39. «Требования к условиям труда женщин» )
    • Запрещается женщинам снижать заработную плату по мотивам, связанным с беременностью.
    • Гарантией права беременных женщин на труд является запрещение их аттестации.
    • Достаточно трудно уволить. Так без согласия беременную женщину можно уволить только за грубое нарушение трудового законодательства.
    • Возможность перейти на неполный рабочий день. Согласно ст.289 ТК по просьбе беременной женщины наниматель обязан устанавливать ей неполное рабочее время, т.е неполном рабочем дне (уменьшении нормы продолжительности ежедневной работы) и (или) неполной рабочей неделе (сокращении числа рабочих дней в неделю). Работа на условиях неполного рабочего времени не влечет для работника каких-либо ограничений продолжительности трудового отпуска, исчисления трудового стажа и других трудовых прав.
  2. Финансы.
    • Государство предоставляет с 30 недели оплачиваемый больничный.
    • При рождении ребенка предоставляется единовременное пособие
    • Материальная помощь на работе. В коллективном договоре предприятия может быть прописана возможность получения материальной помощи при рождении ребенка.
  3. Очереди и общественный транспорт.
    Будущим мамам рекомендуют уступать места в общественном транспорте. Кроме того, ряд учреждений обслуживают беременных женщин без очереди (например сдача анализов)

Распутница или жертва: почему маленькие мамы в Беларуси никому не нужны

Маленькая мама. Так называют девушку, которая родила ребенка, не переступив 18-летний рубеж. Кто она — жертва или распутница? На этот вопрос попыталась найти ответ корреспондент Sputnik Юлия Балакирева.

Только за прошлый год в Беларуси было несколько громких дел с участием маленьких мам. Так, в деревне под Светлогорском приговорили к трем годам колонии 27-летнего мужчину, от которого родила 14-летняя девушка. Молодой человек хотел жениться, но это не помогло ему избежать наказания.

Sputnik удалось пообщаться с директором детского дома из региона, которая рассказала о тех, кто отправляется в роддом со школьной скамьи, а также о проблемах, которые скрываются за закрытыми дверьми.

Первый секс в 12 лет

Мировая практика показывает, что чаще маленькими мамами становятся те, кто воспитывается в неблагополучной семье или детском доме. Однако в самих учреждениях такие инциденты предпочитают скрывать от общественного внимания. Позвоните в любой детский дом, и вам там скажут, что таких девушек у них никогда не было — но это неправда, говорит Sputnik директор одного из учреждений в регионе.

«У меня было несколько таких случаев», — отмечает она.

Собеседница поясняет, почему так происходит. Дети в детских домах особенные. Как бы ни старались педагоги, им не хватает любви, тепла, а еще тактильных ощущений. Как следствие — половую жизнь они начинают гораздо раньше, чем семейные дети. Средний возраст первого «раза» у мальчиков и девочек — 12-13 лет.

С девушками из неблагополучных семей работает ОБО «Центр поддержки семьи и материнства «Матуля». Специалисты рассказывают: как правило, к ним обращаются беременные в возрасте 15-16 лет. Многие из них знакомятся с отцом своего будущего ребенка в интернатах временного пребывания.

«Чаще им выступает ровесник. Девушка, оказавшись в интернате, знакомиться с парнем, который там находится дольше нее. Он помогает ей освоиться. Постепенно у них завязываются отношения», — рассказывает Sputnik председатель центра Вероника Сердюк.

Бывает и так, что дети после изъятия из семьи продолжают ходить в ту же школу, что и раньше. И там из-за отсутствия родительского внимания и нехватки любви случаются романы.

Извращенцы кружат и кружат

В детских домах чаще всего все складывается иначе. Наша собеседница отмечает, что обычно ее воспитанницы вступают в интимную связь не с воспитанниками детдома, а с людьми с улицы, которые сами навязываются и не отличаются порядочностью.

«Простите, я буду говорить русским языком, но детские дома уродов всяких притягивают. Тех, кто знают, что можно попользоваться девочками. Эти люди просто ходят вокруг детского дома, кружат. А мы стережем», — говорит директор детдома.

Специалист поясняет, что, как правило, это люди с извращенными сексуальными наклонностями. Например, это может быть молодой человек, который желает вступить в интимную связь с мальчиком.

Проблема заключается в том, что вызвать милицию на человека, который периодически приходит к детскому дому, нельзя — нет оснований. Но и оставаясь безнаказанными, эти люди стремятся познакомиться с детьми. Некоторые пускают в ход деньги.

«Дети верят больше, чем нам. Конечно, ведь они дают им деньги, покупают пиво. А «злые» учителя заставляют учиться и следить за собой. Да, в милицию обращаемся. Но через какое-то время смотрю: через забор ребенок перелез и пошел к нему, потому что он ему деньги дает. Да, тут можно запретить. Но я не могу ходить за каждым ребенком, когда он идет в школу», — говорит специалист.

Более того, дети сами часто покрывают нарушителей. Они отказываются рассказывать педагогам о том, что у них половая связь. Сам учитель обратиться на почве своих подозрений в милицию не может. Законодательство у нас устроено таким образом, что заявление принимают, если установлен факт сексуального контакта. То есть ребенок пожаловался или кто-то должен стать свидетелем сексуального контакта, говорит собеседница.

«Как мы поступаем в ситуации, если что-то где-то узнаем? Милицию вызываем, ходим к нему домой всем коллективом. Разговариваем, даже угрожаем, что посадим в тюрьму», — говорит директор детдома.

Но и это не все. Система образования в Беларуси тоже недорабатывает, чем и пользуются проходимцы. По словам директора детского дома, некоторые негодяи решают оформлять патронат (патронатная семья — та, которая дружит с ребенком, приглашает его в гости на выходные — Sputnik). Они идут в управление образования, и там в большинстве случаев получают разрешение. Чиновники, желая сбросить с себя ответственность, оставляют последнее слово за детским домом. Но везде ли насторожатся? В лучшем случае такие ситуации заканчиваются скандалом, а в худшем — растлением малолетнего.

«Приходит человек. У него на руках разрешение управления образования, и такая маленькая приписочка: «На рассмотрение директора детского дома». То есть они разрешают: он может быть патронатным родителем. И я должна принять решение. Я начинаю его подозревать. Потому что если, например, приходит молодой человек 27-ми лет, и берет мальчика 15-16-ти на патронат, то мысли, я думаю, и у вас бы тоже появились нехорошие. Начинаю с ним разговаривать, а он говорит: «Я буду жаловаться на вас, в суд подам, вы нарушаете мои человеческие права». И вот мы начинаем тихо воевать друг с другом. Это все ужасно», — рассказывает собеседница.

Она — в роддом, он — в тюрьму

Получается, что наказать нарушителя чаще всего получается тогда, когда случается беременность. Когда беременная девушка приходит на прием к гинекологу, он, видя, что она несовершеннолетняя, обязан обратиться в органы прокуратуры. Ее желание в этом вопросе не учитывается.

По закону, в стране принят возраст сексуального согласия — 16 лет. С этого момента парни и девушки могут вступать в интимную связь с партнерами, в том числе старше себя. Но если маме ребенка нет 16-ти, а отцу — больше 18-ти, возбуждается уголовное дело по статье за совращение малолетнего. Как говорилось выше, желание жениться не спасет.

У девушки, которая забеременела от ровесника, есть два пути — выйти замуж или нет. От того, какой выбор будет сделан, зависит многое, отмечают в центре «Матуля».

В особенности это касается тех, кто воспитывается в детском доме. Ведь если брака не случилось, девушка после родов возвращается в интернат. А ребенка направляют в дом малютки. Так положено по закону.

У девушек постарше возникают вопросы с опекунством.

«Как правило, у нас уже девушки, которые учатся в колледже. Опекуном ребенка выступает ее же опекун. В данном случае директор учреждения. Но он не может предоставить условия для проживания малыша. Тут начинаются проверки. У нас был случай, когда директор взял под опеку новорожденного, а потом просил нас пристроить куда-нибудь девочку», — рассказывает Вероника Сердюк.

Девушка из интерната — не фактическая сирота. У нее есть родственники. Обычно пытаются сделать так, чтобы бабушка новорожденного оформила опекунство. В противном случае маленькую маму берет на себя центр «Матуля» и иные подобные учреждения в Беларуси. Тут ей также помогают с жильем, оказывают консультацию по уходу за малышом.

К сожалению, как показывает практика, не все родственники, особенно из асоциальных семей, рады маленькой маме. Казалось бы, самые близкие люди, а руку помощи они не протягивают. И это нередко заканчивается трагично.

Вероника Сердюк вспоминает случай, когда 15-летняя клиентка очень хотела родить малыша. Но ее мама все время была в алкогольном опьянении. А бабушка отказалась подписывать бумаги о продолжении беременности.

«Сказала, что у нее дочь алкоголичка, а внучка… Не буду повторять это слово. Понятно, что бабушке эта девочка была не нужна, иначе она бы не отказалась в интернате. Девочка плакала и рыдала. Но та ни в какую. В итоге беременной сделали аборт на очень позднем сроке. Это были искусственные роды, когда ребенок зачастую рождается живым, но его не спасают», — отмечает собеседница.

629 браков малолетних

Для того чтобы понять, насколько эта проблема актуальна для Беларуси, достаточно обратиться к данным. В Минздраве статистика по несовершеннолетним мамам Sputnik не ведется. А в Минюсте сообщили, что в прошлом году в республике заключили 629 браков, в котором один или оба супруга являлись несовершеннолетними. Для справки: показаниями для снижения брачного возраста является беременность, рождение ребенка или приобретение полной дееспособности.

Ранние роды, по словам медиков, чаще всего безопасны для молодого организма.

«Для организма молодой девушки они безопасны. Ведь если она вступила в репродуктивный возраст, значит, ее организм готов к появлению малыша», — говорит директор РНПЦ «Мать и дитя» Константин Вильчук.

В РНПЦ поступали и такие роженицы. Все они выхаживали положенные сроки и в стационаре не задерживались дольше положенного.

Тем не менее, Константин Вильчук не исключает того, что здоровье маленькой мамы после родов может пошатнуться.

«Говорится, что наиболее подходящим возрастом для рождения малыша является 20-35 лет. Хоть принято от 18 до 49. Но мы же не говорим, что 49 — это хорошо. Состояние здоровья уже не то. То же самое и для маленьких мам. Организм сам еще не окреп», — поясняет собеседник.

Но если у ранних родов нет медицинских последствий, то есть социальные. Девушка, выйдя из декрета, не всегда оканчивает учебное заведение и может не найти работу, говорит Вероника Сердюк. Тут ей бы не помешали социальные гарантии. Но на законодательном уровне маленькие мамочки не выделены в отдельную категорию, как, к примеру, мамы-одиночки.

«Дело не в деньгах, хотя это тоже важно. Маленькие мамы часто нуждаются в моральной помощи, чтобы ей подсказали, как заботиться о малыше», — отмечает собеседница.

В Беларуси три организации оказывают помощь маленьким мамам. Все они работают на волонтерских началах. Это центры «Матуля», «Счастливый малыш» и SOS-Детская деревня в Могилеве. По мнению Вероники, этого недостаточно. Специалист приводит в пример страны, в котором приют поддерживаются на государственном уровне. К каждой девушке в таком учреждении приставляют целый штат специалистов. Это не только педиатр, но и коучи. Причем сопровождают они маму круглосуточно, обучая ее заботе о малыше.

Директор детского дома поясняет: когда появляется малыш, маленькие мамы часто теряются, ведь они не умеют жить в семье, потому что у них ее никогда не было.

«Дети из интерната часто повторяют судьбу своих родителей. Да, в большинстве случаев это так. У меня была девочка, у которой мама выпивала. Когда та умерла, мы отпустили воспитанницу на похороны. Она приехала и говорит: «Я знаю, что буду такой же, как мама». Эти дети не любят, когда их пытаешься чему-то хорошему научить. У них появляется некий протест. Почему они и путаются с негодяями? Потому что не надо мыться, учиться, быть хорошим. Но общество все равно не должно махать на них рукой. Мы должны пытаться пробудить в них что-то хорошее», — говорит собеседница.

Родить по-людски. Как приходят на свет беларусы

«Ко мне относились, как к куску мяса» – так беларуски вспоминают свой опыт родов. Что не так с нашей системой родовспоможения? И в каких условиях рожают в соседних Литве и Польше? Расследование «Журнала».

Все началось с нескольких трагедий в беларусских роддомах. По разным причинам одна за другой матери потеряли своих детей. Их рассказы о случившемся стали достоянием СМИ. И заставили других женщин вернуться к своему личному опыту рождения детей.

Оказалось, многие из них вспоминают эту страницу в жизни не как самое счастливое время, а как глубокую психологическую травму.

«Ко мне относились, как к куску мяса», «На меня кричали», «Доктор хлестал меня по щекам», «Мне говорили, что если не подчинюсь, буду виновата в смерти ребенка», – делились в комментариях травмировавшими их воспоминаниями женщины.

При этом большинство сходилось во мнении, что если физическая боль женщины в родах – дело проходящее, то психологическое насилие в роддоме не забывается и спустя десятилетия.

В целом беларуски отмечают, что женщина в родах в стране практически бесправна, она сама редко принимает какие-то решения. А врачи и акушеры действуют по протоколу, часто нарушая ход естественных родов неоправданными вмешательствами, капельницами, лишними гинекологическими осмотрами. При этом если что-то в родах пойдет не так, то вину перекладывают на роженицу. Врачи и акушеры не готовы извиняться ни за свою грубость, ни за свои ошибки, которые стоят женщинам и их детям физического и психологического здоровья.

Чего же хотят беларусские женщины в родах? Уважения, доброжелательного отношения и эмпатии, говорит мать троих детей Оксана Голубева.

«Мне с первого дня первой беременности говорили, что мое состояние – не болезнь. Но едва я переступила порог роддома, как сразу почувствовала к себе отношение не просто как к тяжело больной – ко мне относились как к интеллектуально недалекому человеку, способному только понимать команды “лежать”, “дышать” и “тужиться”», – говорит Оксана Голубева.

При этом, по словам женщины, все ее попытки после родов обсудить свой опыт с родственницами натыкались на холодное равнодушие.

«Моя невестка, кстати акушерка, мне просто в лицо сказала: “Так чего ты хотела? Знаешь, сколько вас там рожает, и со всеми сюсюкаться?” – вспоминает женщина. – Я не хочу, чтобы сюсюкались. Мне хватило бы доверительного разговора с акушеркой, объяснения, что и как будет происходить, уважение моего желания приложить ребенка к груди сразу же в родзале».

По словам опытной мамы Оксаны, единственный способ добиться всего вышеперечисленного – «благодарность в карман»:

«Своих близнецов я рожала уже “подкованной”. Тем более, что последний месяц перед родами лежала на сохранении. Было время найти нужного врача, акушерке намекнуть, что отблагодарю, нянечкам шоколадку в карман положить. Но молодым мамочкам не завидую».

Чуть ли не единственный легальный способ оградить себя от давления врачей – взять на роды мужа.

Именно с этой целью побывал в родзале отец двух сыновей журналист Глеб Лободенко. Он считает, что не может разделить с женой физическую боль от родов, но в его силах помочь ей психологически. Потому вместе с женой они выбрали вариант партнерских родов.

«Я вельмі рады, што ў такія адказныя моманты мог быць разам з жонкаю, і што я ўбачыў сваіх дзяцей у першую ж хвіліну іх жыцця. Безумоўна, гэта самая вялікае ўзрушэнне, якой здаралася са мной. Але апроч эмацыйных, ёсць тут і вялікі практычны момант. Калі муж побач, ніхто не будзе ані грубіць, хаміць, ані падвышаць голас і рабіць незразумелыя рэчы», – рассказал Глеб «Журналу».

Чтобы помочь жене, делать ей массаж при родах и напоминать, как и когда правильно дышать, мужчинам в Беларуси нужно пройти специальные курсы и получить справку о состоянии здоровья. Матери-одиночке в этом смысле у нас рассчитывать не на что.

Точнее, еще недавно в родзал с ней могли пустить доулу – специально подготовленного партнера в родах. Но в беларусском законодательстве о них нет ни слова. И с недавних пор в договорах о дополнительных услугах, которые предлагают подписать женщинам в беларусских роддомах, прописали, что партнерами в родах могут быть только мать роженицы или ее муж. Таким образом, доул официально вывели за дверь родильного зала.

Некомфортно – это не нормально

Юрист Дарья Альперн-Катковская весной ждет на свет появления второго сына Давида. И хотя со времени рождения первенца Алеся прошло десять лет, для Дарьи воспоминания о тех родах все еще сопряжены с болью, стрессом и чувством абсолютной беззащитности.

«Я прочувствовала на себе то, что называется агрессивным родовспоможением. Мною манипулировали, угрожая гибелью ребенка, сами роды стимулировали медикаментозно, причем на достаточно раннем сроке. В итоге то, что могло быть естественным процессом, закончилось кесаревым сечением», – вспоминает Дарья.

Готовясь стать матерью во второй раз, она признается: даже повзрослев и набравшись опыта, она не готова встретиться с беларусской системой родовспоможения еще раз. И потому заранее стала искать «пути отступления», в конце концов, остановившись на родах в соседнем Вильнюсе:

«Мы с мужем поехали в одну из вильнюсских клиник, где врачи уделили нам много времени и все подробно рассказали и показали. Две вещи мне особенно понравились: меня заверили, что врачи ничего не сделают, ничего не уколют без моего согласия (или согласия супруга, если я буду не в состоянии сделать этого сама), и то, что рожать я смогу в той позе, в которой удобно мне (если надо, врачи лягут на матрасик и будут принимать ребенка на полу). При том, что мы выбрали довольно обычную недорогую клинику, всё выглядит очень привлекательно».

Дарья Альперн-Катковская с мужем решили рожать в Вильнюсе. Фото: Юлия Мацкевич

Сидя, стоя, лежа, в воде, на фитболе – выбор за роженицей и только за ней. Такая вольница беларусским женщинам не виделась даже в самым смелых мечтах.

Как не снились им пока дистанционные датчики КТГ, позволяющие передвигаться по палате, а не быть привязанной к аппарату. Как не снилось ненавязчивое поведение персонала, который появляется лишь тогда, когда это действительно нужно, и не устраивает бесконечные осмотры на гинекологическом кресле.

У соседей не принято уносить ребенка от матери, даже после кесарева новорожденного прикладывают к груди, а пуповину перерезают, только когда отпульсирует кровь.

Муж не может присутствовать при родах только при условии, что жене делают кесарево, но даже в этом случае он получает ребенка на руки в течение получаса. И для присутствия на родах от мужчины не требуют никаких медицинских справок, и уж тем более прохождения специальных курсов.

Одежду для ребенка разрешили взять свою – да и мам в Вильнюсе не одевают в больничные ночнушки и халаты.

Муж Дарьи сможет остаться с женой и ребенком в палате, количество гостей мамы и новорожденного медики не ограничивают. И если проблем у ребенка и матери не будет, их выпишут из роддома уже на второй день.

Почему же в Беларуси нельзя обеспечить женщинам такое же уважительное отношение? Дарья Альперн-Катковская, лишь пожимает плечами: «У нас вообще считается нормальным, если тебе некомфортно. Терпи, говорят женщине в родах, беременной никто не остается, и ты родишь».

Но для многих беларусок вопрос как родить не менее важен, чем когда.

Родить по-человечески

Мама двоих детей Вероника Завьялова – одна из тех, кто считает, что просто смириться со сложившейся традицией отношения к женщинам в роддомах – не выход. Потому она стала инициатором проекта «Родить по-людски», цель которого – изменить систему родовспоможения в стране путем диалога между акушерками, врачами и их пациентками.

«В системе родовспоможения много страха и нет открытости. Жесткий государственный контроль и управление медицинской отраслью, государственная монополия на услуги в родах приводит только к тому, что у медиков главным клиентом становится не пациент — женщина и ее ребенок, а государство, интересы которого они должны, прежде всего, удовлетворять», – считает Вероника Завьялова.

Ситуация пока выглядит более чем грустной, но инициатор кампании «Родить по-людски» верит, что капля камень точит. Тем более, что беларусский проект не уникален. Подобную кампанию в свое время развернули в соседней Польше. И инициировали ее журналисты одного из самых крупных печатных изданий в стране – «Газеты Выборчей».

В результате долгосрочной акции журналистам и активистам кампании удалось произвести революцию в системе родовспоможения: в стране повысился уровень услуг, оказываемых роженице, процесс родов перестал быть таким травматичным и психологически сложным, как раньше. В современной Польше партнерские роды – реальность, а не платная услуга, новорожденного оставляют с матерью на два часа, а не уносят взвешивать и обмывать, подвергая малыша очередному стрессу.

«Мы здесь для того, чтобы вы познали счастье стать родителями»

«Я долго решала, где рожать: в Польше, где временно живу, или в родной Беларуси, где в роддоме работает моя родственница. Обстоятельства сложились так, что мой ребёнок появился на свет в варшавском роддоме, и это, как оказалось, – самый лучший из всех возможных вариантов», – вспоминает Ольга Старостина, ведущая новостей на телеканале «Белсат», которая девять месяцев назад родила сына.

В Польше, по словам Ольги, будущие родители посещают оплаченные государством специальные курсы, на которых им с мужем рассказали про все этапы родов и объяснили, что, как и когда делать, чтобы этот процесс прошёл максимально быстро и менее болезненно.

«До них у нас было традиционное представление о родах («трудный процесс», «мужчине лучше этого не видеть» и так далее), но занятия полностью поменяли наше сознание: мы уже не могли представить, как можно родить без поддержки и помощи будущего отца», – рассказала «Журналу» Ольга Старостина.

Потому будущие родители выбрали роддом, который предлагал натуральные роды в условиях, максимально приближенных к домашним,

Сам процесс родов Ольга вспоминает, как время, когда невыносимая боль сменилась океаном любви и нежности.

«Сначала в комнате мы находились одни с мужем, лишь время от времени приходила акушерка, проверяла моё состояние, советовала сидеть на фитболе, ходить. Когда боль стала казалось бы невыносимой, она предложила на том же фитболе посидеть под душем, а потом полежать в большой ванне. Когда же началась кульминация родов, акушерка предложила мне присесть на корточки, держась руками за перекладины шведской стенки – это действительно прекрасная поза для родов. Но мне очень хотелось лежать, поэтому для меня постелили специальный мат, на котором, обнявшись, устроились мы с мужем. Когда появилась головка нашего малыша, нам дали ее потрогать – это было самое нежное, чего я когда-либо касалась. Чтобы появилось тело ребёнка, нужна иная тактика дыхания, акушерка учила этому, муж контролировал. Когда малыш появился на свет, его сразу же положили мне на грудь. Теперь уже не будущий, а настоящий отец обнимал и целовал меня и нашего сыночка. Это был безграничный океан нежности и любви», – делится Ольга.

По правилам роддома, первые два часа малыш должен находиться в объятиях мамы и папы. Только потом приходит акушерка и вместе с отцом омывает, взвешивает и измеряет рост ребенка, а потом семья опять остается без лишних глаз.

«Ближе к вечеру следующего дня меня перевели в обычную 2-местную палату. Рядом находилась душевая комната, которую мыли каждый раз после того, как ёё посещала женщина – всегда, без исключений. Палаты такого типа – бесплатные, приходить к молодой маме и малышу могут все родственники.

Палата для рожениц в польской больнице

Но мне после пережитого разлука с мужем казалось чем-то невыносимым. Поэтому мы попросили платную комнату. Там были не только кровать для меня и малыша, но и для отца, который мог с нами оставаться всю ночь. Более того, его также кормили три раза в день. В самой же комнате было все необходимое для гигиены женщины, были всё нужное для ребенка, вплоть до крема и подгузников. Сутки в этой комнате – это единственное, за что мы заплатили. Роды на таком уровне и в таких условиях – абсолютно бесплатные!

Но больше всего впечатляло не это, а медперсонал: менялись смены акушерок и врачей, но не менялось одно – их доброжелательность, желание помогать, обходительность. Я у каждой из них спрашивала: как такое возможно, чтобы все работники были настолько добры, любили своё дело, отдавали всё сердце? И все мне отвечали – это наша миссия, мы здесь для того, чтобы вы познали счастье стать родителями».

В Беларуси тоже есть хорошие специалисты, но «попадая в плохую систему, они становятся ее частью», считает Ольга:

«Польша дает нам противоположный пример: хорошая система, правильные прописанные ценности делают медработников лучше. Еще лучше врачи становятся, видя, что именно в их силах сделать так, чтобы маленький человечек с первой минуты жизни ощущал тепло, радость, позитивное отношение всех, кто его окружает. И родителям на всю жизнь остаются наилучшие впечатления о самом важном моменте в их жизни».